Вместо Ритма

После танцев Матвей подбросил меня до дома и уехал. Не обошлось без маминых вопросов о том, тот же это мальчик, о котором я рассказывала и советом в следующий раз пригласить домой.

Уже в комнате, когда мама вышла, я позвонила Леше. Чтобы убедиться, что встретимся.

— Да? — коротко сказал он.

— Все в силе? — спросила я, расхаживая по комнате. И впервые за время нашего общения я чувствовала быстрое сердцебиение. И то лишь из-за того, что переживала. О том, что он скажет мне.

— Да, я вызову тебе такси до моего дома. Были дела, поэтому сейчас не могу выйти. Не волнуйся, никого нет и неловко не будет.

Отказываться смысла не было, поэтому я согласилась и отключилась. Пришлось снова переодеваться и приводить прическу в порядок. Иначе выглядела как проигравшая в марафоне.

Когда я доехала и хотела оплатить такси, мне сказали, что уже заплатили в приложении. Было уже очень неловко, что он опять за меня заплатил, поэтому я подумала, что если будет еще хоть встреча, буду платить я. Он не мой парень, чтобы оплата каждый раз была на нем.

— Как доехала? — спросил он, пуская меня в дом. Огромный дом, как я отметила для себя.

— Нормально, — ответила я и продолжила, — я хотела поговорить…

— Знаю, что вы встречаетесь. И до сих пор не могу понять как. Мы буквально виделись почти неделю назад и все было хорошо.

Кажется, в этой лжи я потону. Тимур думает, что мы вместе месяц, Леша — меньше недели, а Лена понятия не имеет, сколько мы «скрывались».

— Я не могу это объяснить. Как-то так получилось… Матвей нравился мне всегда, но я все время это игнорировала. И когда ты появился в моей жизни, я наивно подумала, что теперь буду любить тебя. Но с каждым разом понимала, что это не так. Мне жаль, что я заставила тебя быть со мной все это время.

Кажется, я впервые говорю так искренне. И говорю человеку, которому врала и вру до сих пор.

— О, вау, я даже не знаю, что и сказать, — протянул он и почесал затылок.

— Я думаю, мне не стоит тут задерживаться. Мало того, что и я себя ненавижу, я не хочу видеть, как это делаешь и ты. Прости меня.

— Нет-нет! Я не смею так думать! Но у меня есть просьба.

Я подняла одну бровь в немом вопросе.

— Позволь провести со мной последний час. Я не имею в виду ничего, у меня есть достаточно совести, чтобы принимать во внимание то, что у тебя другой. Я просто хочу угостить тебя чаем.

Почему он даже после всего не кричит на меня и не выгоняет? А вместо этого чай предлагает! Чувствую себя скотиной. Но его просьбу не могу отказать.

И поэтому уже через пятнадцать минут мы сидим в огромном зале, пьем чай и едим шоколадный тортик. Я даже не успеваю заметить, как начинают бить молнии. Еще и дождь хлещет как из ведра. Что же делать?.. Как же мне домой вернуться? Надеюсь, Леше подбросит меня до дома в последний раз. Хоть я и заслуживаю того, чтобы меня выгнали прямо на улицу и без зонтика.

— Ты ведь не спешишь? Я не выпущу тебя, пока дождь не закончится. Даже не подвезу, и до машины не добежишь, как мокрая вся будешь, — улыбаясь сказал он и откусил кусочек пирожного.

Я посмотрела на настенные часы, до нашего свидания с Матвеем еще есть время, поэтому я не спешу. И надеюсь, что он сейчас дома, а не катается на мотоцикле, как говорил мне сегодня. Погода не позволяет кататься.

— Нет, не спешу, — ответила я, продолжая пить малиновый чай.

И следующие полтора часа мы болтали, как ни странно, без малейшей неловкости, и обсуждали искусство. По нему было видно, что он любитель почитать, но когда он показал мне свою библиотеку, я чуть было не передумала насчет него.

Впервые я видела человека, у кого своя личная библиотека в отдельной комнате. По двум сторонам стены располагались стеллажи с книгами, у окна письменный стол с тетрадями и ручками, а у другой стены кресло. Как же уютно… Всегда мечтала о такой комнате. Чтобы закрыться и свободно читать книги, не отвлекаясь на шум.

— У меня скоро слюни потекут! Просто выведи меня из этой комнаты силой, прошу! — потребовала я, закрывая глаза.

Рассмеявшись, он вышел из мини библиотеки и мне пришлось пойти за ним, как бы мне не хотелось остаться тут и посмотреть на все книги, рассмотреть иллюстрации, понюхать страницы.

Вернувшись в зал, я не успела сесть на свое место, как зазвонил мой телефон. Я была крайне удивлена, увидев на дисплее имя Тимура. Но пришлось ответить, заранее выйдя в коридор.

— Да? — весело спросила я.

Но улыбка пропала с моего лица сразу, как я услышала в каком тоне он говорит:

— Матвей где? — кажется, его голос дрожал, но я не понимала почему.

— Что случилось? Ты в порядке?

— Таня, где Матвей?! — практически заорал он в трубку.

— Не знаю, он сказал, что поедет кататься на мотоцикле! Что случилось? — я уже начинала переживать. Даже руки задрожали. В голове проносились просто ужасные картинки.

— Посмотри новости, сейчас же! Не выключай телефон, просто посмотри!

Я послушалась его и побежала к Леше. Попросила дать пульт от телевизора и быстро начала листать каналы. И остановилась на том, где говорили про… гибель.

— …медики, прибывшие на место, констатировали смерть до прибытия в больницу. Личность погибшего не установлена. По одной из версий, это мужчина в возрасте до двадцати пяти лет. Обстоятельства аварии выясняются. Более подробная информация появится в вечернем выпуске.

И конец. Я выключила телевизор, не желая слушать дальше.

— Г-где была авария? — спросила я в трубку с дрожащим голосом.

— В Центральном районе. На пересечении улиц Восход и Кирова, — ответил быстро Тимур, — скажи, что это не Матвей, пожалуйста.

Последнее слово он сказал шепотом.

— Я… — слеза сама покатилась по щеке. Внутри разгорался огонь боли. Нет. Это не может быть Матвей. Не может, не может, не может!

Отключившись, я начала быстро и несколько раз подряд звонить Матвею, надеясь, что он ответит мне и скажет, что никуда не поехал. Но он не отвечал мне!

— Таня! — крикнул Леше. Понятия не имею, сколько раз он еще пытался докричаться до меня, — спокойно. Может, это даже не он. Поезжай к нему и убедись в этом. Пожалуйста, успокойся, Таня!

Я будто забыла все слова. Только рвано дышала, пытаясь усмирить боль в груди. Дрожали руки и я с трудом нажимала на кнопки.

— Я… Я сейчас пойду… к нему, — запинаясь сказала я и встала с дивана.

Стерев с лица слезы, я побежала в коридор, надела кроссовки и выбежала из дома, забыв про дождь.

Я бежала, желая быстрее оказаться рядом с Матвеем и убедиться, что все сказанное в новостях — не связано с ним. Сердце ужасно сильно билось и болело. Перед глазами стояла пелена, я разрывалась в истерике. Пыталась сдерживаться, теша себя надеждами, но все было тщетно.

С трудом я нажимала на кнопки, все еще пытаясь дозвониться до него. Но все никак не могла. Пожалуйста, пусть это окажется неправдой…

На секунду я остановилась. Согнулась пополам от боли и разрыдалась еще больше.

Дождь все усиливался, но я не останавливалась, пока передо мной не встала белая БМВ. Стекло опустилось и я разглядела испуганное лицо Тимура. Без понятия, как он нашел меня, но сейчас это не важно.

Поэтому я быстро села на заднее сидение и потребовала, чтобы он поехал быстрее.

Тимур послушался меня и ускорился. А я пыталась хоть немного успокоиться. Скоро доеду и увижу его целым и здоровым дома. Совсем скоро.

— Все будет хорошо, Таня, — шептал Тимур. Мне бы хотелось, чтобы он шутил. Не говорил так серьезно…

Он опустил свое стекло и кивнул наружу, где лил дождь. Чуть стихший, но еще сильный.

— Видишь, даже дождь…

Он не договорил. Резкий удар оглушил нас.

Скрежет металла, хруст стекла. Все закричало сразу. Машина — тормозами, я — рефлексами.

Что-то ударило слева. Со стороны Тимура. И мгновенно мир перевернулся. Все случилось так быстро, что я не успела моргнуть. Резкая вспышка. И гул в ушах. И капли дождя, стекающие по виску.

— Тимур… — прошептала я. Слышно почти не было.

Но ответа не последовало. Лишь тихие стоны от боли. Поэтому я попыталась повернуть голову и посмотреть на него, но боль пронзила висок.

Тимура я все-таки увидела. Ремень безопасности впился в его грудь, по рукам стекала кровь, а голова была опущена, будто он просто задремал.

Нет… Нет, нет, нет! Не может это быть реальностью! Просто не может… Но больно очень даже реально. И тело болело, и там, где душа. Сердце, казалось, готово было выпрыгнуть. Да я и сама хотела вырвать его, чтобы так не было больно.

— Тимур, — прошептала я снова. Но ответа все еще было.

Поэтому я закрыла глаза и беззвучно заплакала, понимая, что у меня нет возможности пошевелиться. Нет возможности помочь ему. Я даже себе не могла помочь…

Не было возможности. Пока не послышался вой сирены и крики женщин и мужчин.

— Скорее! Сюда! Тут в сознании есть! — послышался голос. Я даже не разобрала, какому полу он принадлежит. И на миг закрыла глаза. Нас спасут…

А когда открыла, вокруг царила мертвая тишина. Белые стены, потолок и аппарат жизнеобеспечения, пиликающий рядом.

Сначала я не поняла, почему я тут. Потом вернулась память: звонок, новости, Матвей, Тимур, авария…

— Тимур… — протянула я, вспомнив о нем. Где он? Он рядом? Слышит меня?

Мне никто не ответил. Опять. Но позже появилась женщина. Медсестра с серыми, усталыми глазами.

— Где Тимур? — кажется, она еле услышала меня. Потом сделала спокойное лицо и попыталась улыбнуться.

— Спокойно, тебе сейчас нужно только отдыхать, поспи, — говорила тихо она, натянуто улыбаясь.

Внутри подкралось сомнение. И нарастала тревога. Почему она не говорит мне, где Тимур?

— Где он? Где мой друг?! — громче повторила я вопрос.

— Ты не помнишь? Что было в скорой помощи, — она села рядом со мной и взяла меня за руку. Я не могла подняться и сесть, но очень хотелось.

— Что там было? Говорите!

И она рассказала:

— В машине, когда ты почти были в сознании, он сказал, — она пересказала мне его слова: — «Матвей, я уверен, в порядке. Будь рядом с ним и люби его. А еще извинись за меня перед Леной».

Я смотрела на нее, без слов и реакции. Как будто она говорила не со мной. Говорила про других Матвея и Лену. Не про парня, которого я люблю, и не про мою лучшую подругу.

— Нет…

— Он очень хотел, чтобы ты это знала.

Нет… нет, нет, нет. Это не правда.

Слезы беззвучно катились по щекам. Если это правда, то… Он знал. Знал, что уходит.

— Где он? — голос дрожал. — Я хочу увидеть Тимура! Где Тимур?! — заорала я, и, найдя в себе силы, откинула одеяло и встала с койки.

Сердце быстро билось. Казалось, я в вакууме. Ноги подкашивались, руки дрожали.

Меня сильно качало. То ли от слов медсестры, то ли от головокружения. Не могла разобрать. Но ужасную боль в груди невозможно было не разобрать. И слезы, из-за которых я не видела ее лица.

— Нет… Нет, он жив. Не мог умереть. Вы не знаете. Он просто… спит. У него всегда дурацкие шутки. Нет… нет.

И все окончательно заплыло. Тело не выдержало моей истерики, криков и слез. Все погрузилось в темноту…

Когда я пришла в себя, воспоминания ударили прямо в душу. Та же палата, те же белые стены и потолок. Я снова здесь, это не сон…

— Ты пришла в себя… — шепнул женский голос. Я с большим трудом повернула голову в бок и встретилась взглядом с Леной. А рядом с ней сидела мама.

Тотчас мама встала и подбежала ко мне. Прижалась и заплакала.

— Танечка, Танька моя, как я волновалась!

— Мам… — с трудом выдавила я, чувствуя боль в правой руке. — Где Тимур? А Матвей?..

— Лен, расскажи ей, — тихо сказала мама, поцеловала костяшки моих пальцев и села обратно на свое место. Но плакать не перестала.

— Тань… Тимур… погиб.

— Нет… Нет, этого не может быть…

Я присела на койке, пытаясь принять это как факт. Но не могла. Не хотела.

Обняв меня, Лена тоже заплакала. Правда, беззвучно. Это я билась в истериках, с трудом дышала и хотела умереть. А она сдерживалась. Но я знала: ей больно не меньше.

— Тимур не мог умереть. Нет… Это моя вина, я виновата. Зачем я выжила?

— Таня, ты не виновата и в чем. Успокойся, пожалуйста, — говорила мама, а Лена рядом гладила меня по волосам, тихо всхлипывая.

Как бы стыдно мне не было переходить с этой темы, я спросила:

— А Матвей?

— Он в порядке. В относительном. Из дома даже не выходил, — шмыгнув носом сказала Лена.

Тогда о ком говорили в новостях? Значит, все это зря? Зря мы решили поехать к нему? Зря Тимур отдал свою жизнь? Нет… Нет. Зачем? Зачем он поехал за мной? Зачем так поступил со всеми нами?..

— Я хочу домой… — прошептала я.

— Еще рано, тебе нельзя пока домой.

Я хотела запротестовать, но не успела. В палату зашла медсестра. Та самая, которую я увидела при первом пробуждении.

— Как пациентка? — спросила она, проверяя капельницу над моей головой и на предплечье.

— Выпишите меня, я хочу домой, — повторила я уверенно. Не хочу тут оставаться. Я просто не вынесу.

— У тебя ссадины и раны. Нужно хотя бы на ночь остаться под наблюдением. Вдруг хуже станет.

— Я не буду спать. Ни здесь, ни нигде. Просто дайте мне подписать, что надо и я уйду.

И меня послушали. Но сначала провели обследования. Меня таскали по кабинетам. Холодный стол, рентген, трубка с шумом. Даже КТ сделали.

Врач что-то быстро записывал в планшете, иногда бросая на меня взгляд. Но ко мне больше не прикасались. Только медсестра задавала вопросы.

Но лучше бы все молчали. Никого не хотела видеть. Только Тимура. Пожалуйста...

— Сильно болит?

Я кивнула, смотря в пустую стену.

— Где болит? Покажи.

Я указала на сердце и ответила:

— Там, где больше нет Тимура, — я с трудом сдержалась, чтобы не зареветь снова. Плохо станет и не выпишут.

— Итак, переломов нет, с головой все в порядке. Легкое сотрясение, но это не страшно. Только ссадины и раны, — подытожил мужчина лет пятидесяти и выпустил меня наконец из кабинета.

Что было дальше, — я помню смутно. Выписка, поездка домой и пустая комната. Ко мне периодически кто-то заходил, но я молчала. Иногда тихо плакала. Как так? Ему ведь всего двадцать три года было. Почему судьба такая несправедливая?..

Не верю. Не хочу верить. Потому что тогда... он правда ушел.