"РЭВЭНДЖ"/МЕСТЬ

— Но сына тебе могла бы родить любая женщина в этой крепости. Ты здесь вождь! Спустись в зал — и выбирай кого хочешь! Зачем тебе я?

Он отошел на несколько шагов и остановился перед камином. Заложив руки за спину и слегка расставив ноги, он смотрел на танцующие язычки пламени. Оба молчали, не зная, как нарушить тишину. Наконец он повернулся к ней. Лицо его оказалось в тени, и по нему трудно было прочесть его мысли.

— Скажи-ка мне, дорогуша, ты хочешь остаться здесь?

— Нет! — в отчаянии воскликнула Лиса.

— Значит, ты хочешь получить свободу. — Это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Да.

— Больше всего на свете?

Она окинула его подозрительным взглядом. Что за игру он затеял?

— Да, — неохотно подтвердила она.

— Ты можешь получить свободу, Лиса, но при одном условии. — Он, не отрываясь, смотрел ей в лицо. — У тебя есть единственная возможность покинуть это место.

Лиса побелела. «Нет, — тупо думала она. — Он сам не понимает, что требует от меня. Я никогда не смогу быть с ним. Я не смогу быть ни с одним мужчиной!»

Она плотно сжала губы, чтобы унять дрожь.

— Нет! — сказала наконец она. — Нет. Я с радостью стала бы рабыней! Я трудилась бы день и ночь, не щадя себя…

— Это меня не интересует, — резко заявил он.

— Я нашла бы какую-нибудь другую возможность расплатиться с тобой…

— Но ты сама сказала, что у тебя ничего нет.

— Но мой отец богат! Поэтому меня и приняли в монастырь.

— Твой отец считает, что ты умерла. — Он окинул ее холодным взглядом. — Так будет продолжаться и дальше.

Жестоко с его стороны напоминать ей об этом!

— Я заплатила бы любую цену! — воскликнула она.

— Если бы мне были нужны деньги, я назначил бы за тебя выкуп. Я уже назвал тебе свою цену, дорогуша. Роди мне сына.

Его слова вонзились в нее, как вонзился когда-то кинжал того разбойника.

Она судорожно втянула в себя воздух.

— Но почему? Почему я?

— Ты права, я мог бы заставить любую женщину родить мне сына. Но я не хочу сына от другой женщины. Я хочу, чтобы сына мне родила ты. Твоя семья лишила меня моей семьи. Было бы лишь справедливо, если бы представительница клана Манобан вернула мне семью. Сделать это можешь только ты. Я единственный оставшийся в живых из моей семьи, а ты единственная дочь своего отца. И только ты можешь продолжить мой род. Родив сына, ты частично вернешь мне то, что я потерял в тот день. Вот почему мой выбор пал на тебя. — Он впился в нее взглядом. — Так была бы отчасти восстановлена справедливость.

— Это не справедливость. Это месть! Он пожал плечами.

— Называй как угодно. Главное, что у меня будет сын. Он шагнул к ней. Лиса попятилась. Глаза его горели, и огонь этот был гораздо опаснее, чем все его слова.

«Лечь с мужчиной, — в ужасе думала Лиса, — да еще именно с этим мужчиной! Ведь он ненавидит меня и весь мой род! Причинить мне боль — для него удовольствие». Она — представила себе, как безжалостно его мужское орудие вторгается в ее плоть.

Она не сводила с него настороженного взгляда. Он был так высок, что его голова почти касалась балки на потолке, а плечи его были так широки, что он, казалось, заполнил собой всю комнату.

— Нет, я не сделаю этого, — сказала она, тяжело дыша.

— Этот вопрос не подлежит обсуждению. Я уже принял решение.

Он, как всегда, говорил властным тоном и не признавал никаких правил, кроме тех, которые устанавливал сам. Подавив бессильную ярость, она попробовала подойти к этому с другой стороны.

— Ты не можешь хотеть этого, — сказала она. — Той ночью в монастыре ты сам сказал, что если бы тебе была нужна женщина, то ты не выбрал бы меня. Ты сказал, что с трудом выносишь даже мое присутствие.

— Ты оказалась значительно миловиднее, чем я предполагал. — Он медленно окинул ее взглядом с ног до головы, задержавшись с неприкрытым интересом на округлостях грудей под тонкой рубашкой. — По правде говоря, будет весьма приятно заставить тебя забеременеть.

Его губы расплылись в ухмылке. Она сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Как ей хочется ударить его по нагло ухмыляющейся физиономии! Когда-нибудь она так и сделает, пообещала она себе. Но не сейчас.

Она метнулась к двери.

Напрасная попытка! Следовало бы ей уже привыкнуть. Он перехватил ее прежде, чем она прикоснулась пальцами к дверной ручке. Он всегда был начеку и всегда успевал вовремя!

Сильные руки схватили ее сзади за талию, приподняли и перенесли на узкую кровать, стоявшую у стены.

Увидев склонившееся над ней лицо, она принялась царапаться, пинать его ногами, вырываться, пытаясь освободиться.

— Манобан…, черт тебя возьми, прекрати! Клянусь, я не хочу причинить тебе боль. Я все сделаю осторожно, нежно, обещаю!

Она начала сопротивляться еще сильнее, потому что однажды уже слышала такие обещания, но все они были ложью.

У Чонгука не было иного выхода, кроме как взять одной рукой ее запястья, прижать их над ее головой и навалиться всем своим весом ей на грудь. Она лежала под ним обессилевшая, с трудом переводя дыхание.

Он медленно поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Их взгляды встретились. Она заметила в его глазах торжество победителя.

Большим пальцем свободной руки он провел по ее губам. И напряженно улыбнулся.

Лиса сердито взглянула на него и сжала губы. Он провел пальцем по ее подбородку, а затем прикоснулся губами к ее губам. Потрясенная, она задрожала, впервые почувствовав вкус его губ.

Хотя она знала, что сердце Чонгука холодно, как зимнее утро, губы его были теплыми, как летний ветерок. И дыхание совсем не было зловонным. Оно естественно смешалось с ее дыханием, когда она приоткрыла губы то ли от неожиданности, то ли от испуга. Она продолжала дрожать, но не от страха. Нет, не от страха…

Однако на нее вновь нахлынул ужас, пережитый той ночью. Лиса была не такой уж наивной и знала, к чему приводят подобные игры. Да он и сам не делал из этого тайны, потому что именно это было его целью.

Лису бросило в жар, потом ей стало холодно. Она пыталась успокоиться, но прошлое было слишком свежо в памяти. Его тело вдруг показалось ей невыносимой тяжестью. Она лежала под ним, как расплющенная тушка зайца. Даже сквозь одежду она чувствовала его орудие — твердое, напряженное, которое он вот-вот воткнет глубоко внутрь ее тела.

Она похолодела от ужаса. Все будет так же, как было. Он сдерет с нее одежду. Увидит то, что положено видеть только мужу. Он будет прикасаться руками к ее телу так, как прикасаться грешно. Потом он высвободит свой орган, а потом…

Она почувствовала, как изменилось его поведение. Он отпустил ее запястья, и его руки скользнули под ее спину. Он прижал ее к себе так крепко, что она слышала биение его сердца, и ей казалось, что это бьется ее сердце.

Он сказал, что не причинит ей боли, но она знала, что будет больно. Она была уверена в этом.

Он сказал, что будет осторожен и нежен, но она знала, что это ложь и он говорит так только для того, чтобы было проще добиться желаемого.

Она попробовала оттолкнуть его, но это было все равно что попытаться сдвинуть каменную глыбу.

— Нет… нет! — простонала она, отвернув от него лицо. Чонгук медленно поднял голову — он услышал страх в ее голосе. Он еще сильнее стиснул ее, и ей показалось, что он сейчас переломает ей все кости.

Вдруг он резко отпустил ее, и Лиса мигом отползла к стене.

Чонгук стиснул зубы. Что с ней такое? Он видел, что она испугана, но он не вызывал у нее отвращения, губы ее были теплыми, когда он их целовал. Ему это не показалось! Он был достаточно опытен и не мог ошибиться. Его поцелуй не был ей неприятен. Почему же она вдруг отпрянула от него? Или она затеяла какую-то игру? Если так, то эта игра ему не по вкусу!

Лицо его стало мрачнее тучи.

— Что случилось? — спросил он.

Она сидела у стены, прижав к груди колени. Бледная как полотно, она тихонько раскачивалась взад-вперед, уставившись взглядом в одну точку.

 -Я не могу этого вынести! — только и сказала она. Она напомнила ему попавшего в капкан раненого зверька.

Он снова протянул к ней руки. Она съежилась от страха.

Выругавшись, Чонгук вскочил на ноги. «Черт бы ее побрал! — сердито думал он. — Как к ней подступиться, если она трясется от страха, словно испуганный ребенок?»

— Посмотри на меня, Лиса, — сказал он.

Она отвернулась и зажмурила глаза, как будто для того, чтобы не видеть и не слышать его.

— Посмотри на меня, черт побери!

Лиса взглянула на него и тут же пожалела об этом. Он возвышался над ней, как огромная неприступная крепость, в которой он жил. И взгляд его был холодным.

— Ты забыла, что уже спала со мной? Она снова вздрогнула.

— Но не так!

— Если ты затеяла какую-то игру, то сильно рискуешь, потому что можешь проиграть и потерять все. Будь я не столь терпелив, я бы уже наполнил своим семенем твое чрево! Так что считай, что тебе повезло этой ночью, потому что я решил дать тебе время принять меня как неизбежное и смириться с этой мыслью. Ты украла у меня эту ночь, но ведь наступит и следующая ночь. Придет следующая ночь, и — обещаю, нет, клянусь тебе — приду и я.

Он повернулся и бесшумно исчез, оставив Лису удивленно таращить глаза на то место, где он только что находился.

Он говорил так тихо, почти шепотом. Но под бархатной мягкостью его голоса скрывалось предостережение.

Он не оставит ее в покое.

Лиса была потрясена тем, что произошло… тем, что почти произошло… тем, чтолн сказал!

Мало-помалу она перестала дрожать. Сердце стало биться ровнее. Она решила разобраться в том, что произошло. Разве она могла предполагать, что он потребует от нее сына? Силы небесные — сына! Он, конечно, получит большое удовольствие, осуществляя свой план.

Почувствовав озноб, она забралась под шерстяное одеяло. Интуиция подсказывала ей, что он не вернется. Но спать она не могла, ей надо было все обдумать. Ей казалось, что его прикосновение вызовет отвращение. Отвращение вызывал не он сам — по правде говоря, он был самым красивым мужчиной из всех, кого ей приходилось видеть. Нет, отвращение вызывало то, что он намеревался сделать…

Что он сказал?
"Я решил дать тебе время принять меня как неизбежное."
Принять его, вздрогнув, подумала она. Нет, она не сможет! Ни за что на свете!

Она получила отсрочку… Надолго ли?

Всего на одну ночь.

******

Чонгук вернулся к себе в спальню, прихватив по дороге кувшин вина. Его страстное желание осталось неудовлетворенным. И темная сторона его души понуждала его вломиться в ее комнату и взять то, в чем она ему отказала, — показать ей, что он хозяин и не намерен идти на поводу у женских слабостей! Однако Чон знал, что не сделает этого. Он никогда не овладеет женщиной против ее воли — впрочем, до сих пор в этом и не было необходимости, — и он не собирается сейчас изменять своим правилам.

Конечно, гордость его была задета. Он уставился на кубок с вином, и две глубокие морщины пересекли его лоб. Что, черт возьми, на нее нашло? Все получилось не так, как он надеялся, все его планы были нарушены. Да, он ожидал некоторого сопротивления, девичьего страха, но отнюдь не считал это непреодолимым препятствием. Когда речь шла о том, чтобы ублажить женщину, он не бывал ни эгоистичным, ни жестоким, ведь ее удовольствие приумножало удовольствие, которое получал он. Но она не дала ему шанса продемонстрировать свой опыт! Он хотел поцелуями растопить ее холодность, возбудить и заставить сдаться… ласкать соблазнительное юное тело до тех пор, пока она не прильнет к нему, сгорая от нетерпения и умоляя его взять ее.

Но Лиса дрожала от страха. Она не только не прижалась к его груди, подставив влажные губки в ожидании его поцелуя, она его оттолкнула!

У него даже появилось искушение последовать ее совету — поискать другую женщину. Сразу же вспомнилась Суджин. Суджин с ее темными блестящими глазами и влажными манящими губами. Да, подумал он, ему нужна женщина земная, зрелая, с гостеприимными широкими бедрами, а не строгая святоша вроде Лисы!

Но Суджин не сможет погасить огонь в его душе и не утолит его желание.

Он вспомнил, как держал Лису в своих объятиях — такую миниатюрную и нежную, с хрупкими косточками. Он не мог забыть ее трогательной беззащитности…

Нынешняя ночь не дала того результата, на который он рассчитывал. Ведь он надеялся, что к этому времени он, усталый и удовлетворенный, будет лежать рядом с ней, а ее головка будет покоиться на его груди.

Он упрямо выпятил челюсть. Выпив одним глотком остатки вина, он забрался в одинокую постель. Все будет так, как он сказал. Эта ночь почти прошла, но будут и другие ночи. Ее сопротивление еще сильнее разожгло его желание. Придет час, и он снова будет держать ее в своих объятиях, дрожащую от страсти, а не от страха.

Чонгук был преисполнен решимости. Он получит своего сына. Сколько бы времени для этого ни потребовалось.

**********

На следующее утро Лалису разбудили теплые солнечные лучи. Она заснула лишь на рассвете. Целую ночь она прислушивалась к стуку дождя за окном, к зловещему завыванию ветра, пока наконец сон не сморил ее. Проще всего было бы перевернуться на другой бок и постараться снова заснуть, потому что ничего хорошего она не ждала. Да и чего можно ждать? Еще один день в крошечной комнатушке?

Возможно, на нее подействовало солнце, так неожиданно появившееся на небе после вчерашней непогоды, но ей не захотелось валяться в кровати, и она устала бояться. Нет, решила она, не стоит попусту тратить время на жалость к себе.

«Мужество и вера — вот что мне поможет», — подумала она. Особенно вера, потому что она твердо знала, что Господь ее не оставит. Вот и Чонгук вчера отступил. Не она, а он отступил. Разве это не вдохновляет? Надо надеяться, что и в дальнейшем все с Божьей помощью обойдется.

Едва успела она сбросить с себя одеяло, как дверь распахнулась и на пороге появилась девушка с подносом в руках.

Поблагодарив ее, Лиса взяла у нее поднос, на котором лежали хлеб, кусок сыра и аппетитный ломтик холодной оленины. Она почувствовала, что сильно проголодалась. Вчера ей кусок в горло не лез, но теперь она съела все до последней крошки. Потом она оделась и расчесала волосы. В дверь постучали, и в комнату вошел Тэхён.

— Доброе утро, Тэхён, — приветливо поздоровалась Лиса.

В холодных голубых глазах мелькнуло удивление.

— Доброе утро, — ворчливо ответил он. — Милорд просил меня показать вам нашу крепость.

Она удивленно приподняла тонкие светлые брови.

— Значит, он решил позволить мне выходить из этой комнаты? А тебе, несчастному, поручено быть моим надзирателем? Скажи, чем ты его прогневил? За что он так невзлюбил тебя, если заставил выполнять такую отвратительную обязанность?

Тэхён возмущенно расправил плечи.

— Ошибаетесь, леди! Он мне очень доверяет и считает своим самым близким другом!

Лиса кивнула:

— Понятно. Значит, тебя вознаградили пребыванием в моей компании. Ну что ж, я буду стараться, чтобы тебе было приятно. И прошу тебя, позаботься о том, чтобы со мной не случилась какая-нибудь неприятность. Страшно подумать, что может произойти, если мы накличем на свои головы его гнев.

Глаза у нее странно поблескивали. Это несколько озадачило Кима. Уж не дразнит ли она его? Или, может быть, насмехается? В любом случае она, видимо, не такая уж безответная, как он думал. Надо быть с ней поосторожнее. И ему, и Чону тоже.

Проходя через главный зал, Лиса обратила внимание, что при ее приближении люди замолкали и провожали ее ненавидящими взглядами. Тэхён взглянул на свою подопечную. Но та и бровью не повела, как будто ничего не заметила. Спокойно прошла мимо, высоко подняв голову. Они вышли во внутренний двор.

Пожалуй, я покажу вам надворные постройки, — сказал Ким откашлявшись.

Он почувствовал легкое прикосновение к своему плечу.

— Покажи сначала часовню, если можно, — тихо сказала она. — Я еще не опоздала к утренней службе?

Он покачал» головой.

— У нас нет утренней службы. Есть священник, отец Уильям, но он приезжает сюда раз в несколько месяцев.

— Здесь нет постоянного священника? — изумилась она.

— Возможно, он приезжает сюда даже каждый месяц, — торопливо исправился Тэхён, разозлившись на себя за столь поспешный ответ. Почему он чувствует себя виноватым в том, что здесь нет постоянного священника?

— Не имеет значения. Так ты проводишь меня в часовню?

— Ладно.

Он повел ее мимо амбара и пивоварни в самый дальний уголок двора. Тут было тихо и спокойно. Грубая каменная стена заросла плющом, который поднимался до узких окон, расположенных высоко над землей. Дверь часовни была распахнута настежь. И Лиса вошла внутрь. Ким хотел было последовать за ней, но она, оглянувшись через плечо, сказала:

— Если не возражаешь, я хотела бы помолиться в одиночестве.

Тэхён нерешительно потоптался на месте.

— Я не могу оставить вас, — сказал наконец он.

— Вот как? Ну что ж… Не волнуйся, Тэхён, я понимаю, что ты делаешь то, что тебе приказали.

Она повернулась и, пройдя между скамьями, опустилась на колени перед алтарем. Осенив себя крестом, она склонила голову и молитвенно сложила руки.

Тэхён остался ждать ее у входа. Чонгук дал строгие указания: не спускать с нее глаз ни днем ни ночью. Тэхён чувствовал себя незваным гостем, хотя и находился здесь по приказу вождя. Что происходит? Откуда у него эти угрызения совести? Ведь она — Манобан, а значит, злейший враг клана Чонов.

Странно, но такого трогательного врага он еще не видывал.

И в церкви он чувствовал себя неуютно. Когда последний раз он был на мессе? По правде говоря, он даже не помнил этого! Бежали минуты, а она все не поднималась с колен. «Неужели у нее так много грехов, что нужно так долго и усердно молиться о прощении?» — думал Тэхён. У него заболели бы колени, если бы он столько времени молился. Нет, на такое он не способен!

Тэхён вздохнул с облегчением, когда она наконец поднялась — причем без всяких усилий — и подошла к нему.

Выйдя из церкви, он провел ее по двору, показав по дороге пекарню, пивоварню, амбары, конюшню и казармы. Возле конюшни она замедлила шаг и оглянулась на замок. Ее гладкий лоб перерезала морщинка.

— Тэхён, — тихо спросила она, — кто эта женщина, что стоит на ступеньках? Молоденькая, с длинными черными волосами?

Эта женщина уже давно пристально разглядывала ее. Тэхён проследил за ее взглядом.

— Это Суджин, старшая дочь управляющего.

В это время из двери вышел Чон и остановился на верхней ступеньке лестницы, прикрывая рукой глаза от яркого солнечного света. Суджин, заметив его, радостно подбежала и поцеловала в щеку. Даже на таком расстоянии Лису услышала, как они весело смеялись… У нее почему-то испортилось настроение.

— Кажется, она очень хорошо знакома с Чоном, — подумала она и, только услышав свой голос, поняла, что произнесла эту фразу вслух.

— Верно, — сказал Тэхён. — До того как погиб глава Чонов, ходили слухи, что Суджин и Чонгук скоро поженятся.

Поженятся! Лиса была потрясена. Как в таком случае он осмелился требовать, чтобы она родила ему сына?

— Тэхён, — задумчиво сказала она, — я знаю о Джихё, жене брата Чонгука… вернее, его вдове. А что остальные его братья? Они тоже были женаты?

Он покачал головой.

—Некоторые должны были пожениться после сбора уражая.

У Лисы сердце защемило от жалости.

— Значит, детей у них не было, — сказала она. — Семеро сыновей… а детей у них не было.

— Кроме ребеночка, родившегося у Джихё. Но бедный кроха сразу же умер.

У Лисы навернулись слезы на глаза. Бедная Джихё… потеряла и мужа, и сына.

И конечно, бедный Чонгук который потерял еще больше… Но она не хотела думать о нем.

— Если не возражаешь, я хотела бы вернуться в свою комнату, — устало сказала она.

На душе у нее стало вдруг темно и мрачно. Как будто для того, чтобы усугубить ее мучения, им пришлось пройти мимо Джихё, которая стояла, вытирая руки о фартук. Лисе хотелось как-то утешить ее, но Джихё даже не поздоровалась и не взглянула в ее сторону.

Остальную часть дня Лиса провела в своей комнате. После полудня к ней зашел Чимин и предложил ей прогуляться. Она отказалась.

Вечерело. Она стояла у окна. Лучи предзакатного солнца окрашивали вершины холмов в бледно-малиновые тона. Она услышала шаги на лестнице задолго до того, как на двери отодвинули засов. Подумав, что это принесли ужин, она осталась на месте, не отрывая взгляда от далекого горизонта.

Вдруг что-то ее насторожило, и она оглянулась. За ее спиной, совсем рядом стоял Чонгук и смотрел на нее. На нем были килт и просторная белая туника. И почему-то он казался в этом одеянии шире в плечах и выше ростом.

У нее бешено забилось сердце, однако она решила не показывать, как действует на нее его присутствие. Гордо вздернув подбородок, она одарила его холодным взглядом, выражавшим, как она надеялась, полное пренебрежение.

— Чимин сказал мне, что ты отказалась выйти на прогулку.

— А ты чего ожидал? Ведь я нахожусь в логове льва.

«За словом в карман не лезет, как всегда», — подумал Камерон.
Но, если говорить откровенно, он был даже рад ее колкостям. Все-таки это было лучше, чем если бы она провела ночь в слезах, дрожа от страха. Он боялся, что вчера напугал ее до смерти…

— Кроме того, утром я гуляла с Тэхёном. Любопытно, за какую провинность ты его так сурово наказал?

Чонгук приподнял бровь.

— Брось притворяться. Мы оба знаем, что Тэхён предпочел бы перерезать мне горло, вместо того чтобы сопровождать меня на прогулке, но, видимо, он слишком тебя уважает. И очень тебе предан.

Чон чуть было не признался, что Ким считает его болваном за то, что он оставил Лису в живых, однако вовремя сдержался и промолчал.

— Преданность — весьма ценное качество среди соплеменников. Как и доверие. Я доверяю Киму свою жизнь, поэтому поручил ему охранять твою.

— Хоть я и провела два года в монастыре, вдали от мира, но не считай меня дурочкой. Тэхён приставлен ко мне не для того, чтобы защищать меня. Он мой тюремщик. И мы с тобой знаем, что моя жизнь недорого стоит.

— Нет. Тут ты ошибаешься, дорогуша. Жизнь женщины, которая будет носить моего сына, так же ценна, как моя собственная.

Глаза ее сердито сверкнули, но Чонгук не дал ей возможности возразить.

— У меня нет желания обсуждать с тобой Тэхёна Зато я кое-что тебе принес. — Он протянул ей мягкие кожаные туфельки. — Я их выменял, — сказал он небрежно. — А теперь ты должна выменять их у меня.

Он заметил, как радостно вспыхнули ее глаза, когда она увидела туфельки, но потом лицо ее помрачнело.

— Разве это обмен? Я ведь знаю, чего ты от меня ожидаешь! Нет, я не могу их взять.

— Ну и упрямица же ты! — проворчал он. — Может, ты решила отказаться и от платьев? Вернешь их Джихё, а сама будешь ходить нагишом? — В глазах его появились озорные огоньки. — Уверен, от такого зрелища будут в восторге все мужчины, включая и меня.

Лисе было не до шуток. Она понимала, что он прав, но не могла уступить ему.

Он вздохнул.

— Ладно. Признаюсь, что хотел запросить с тебя за туфельки подороже. Но теперь согласен всего лишь на один поцелуй. И даже не сейчас, а потом. Потому что сейчас нас ждет внизу ужин и ты пойдешь со мной. — С этими словами он протянул ей туфельки. Отказываться было бы глупо, и она, наклонившись, быстро надела их. Они оказались как раз по ноге — удобные, мягкие, хотя она никогда не призналась бы ему в этом.

Она неохотно направилась вслед за ним в главный зал. Там было шумно и многолюдно. Слуги расставляли на столах подносы с едой. В воздухе плавал аромат жареного мяса и свежеиспеченного хлеба.

Лиса предпочла бы поужинать в одиночестве в своей комнате. Оробев, она замедлила шаги, но он не позволил ей сбежать.

Положив руку ей на плечо, Чон подвел ее к столу, стоявшему у огромного камина, и сел рядом. На дальнем конце стола сидели Джихё и еще несколько женщин. Они едва удостоили ее взглядом. Лисе хотелось провалиться сквозь землю. Неподалеку от Чонгука сидели Чимин и Тэхён. Чимин удивленно поднял косматые брови, а Чон в ответ невозмутимо улыбнулся. По лицу Тэхёна трудно было прочесть, что он думает по этому поводу.

Если даже кого-нибудь и удивило ее появление рядом с Чонгуком, то вслух никто ничего не сказал. Никто не проявлял к ней враждебности, но и дружелюбия она не заметила. Лисе чувствовавшей себя не очень уютно, не хотелось привлекать к себе внимание. Чонгук подливал ей вина, подкладывал кусочки мяса со своего подноса. Время от времени она ловила на себе его взгляд. Как ни странно, ей было приятно находиться рядом с ним. Его присутствие придавало ей уверенности.

Вдруг она почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась. Женщина, сидевшая за соседним столом, с нескрываемой ненавистью смотрела на нее. Это была Суджин, которую она видела утром во дворе с Чонгуком. Интересно, они правда собирались пожениться? При ближайшем рассмотрении женщина оказалась красивее, чем ей показалось утром: у нее были волнистые черные волосы, матовой белизны плечи, свежие пухлые губы.

Лиса робко улыбнулась ей. Суджин холодно взглянула на нее и отвернулась. Лиса перестала улыбаться и опустила глаза, но все же успела увидеть, как Суджин поднялась со своего места и направилась к их столу. Высокая, с роскошными формами, она подошла к Чонгуку, вызывающе покачивая бедрами.

Маленькая белая ручка фамильярно опустилась на его плечо, а на губах заиграла соблазнительная улыбка. Низко наклонившись, она что-то прошептала ему на ухо. Лиса отхлебнула вина, сделав вид, что ничего не заметила.

Сидевший рядом с ней Чонгук неожиданно расхохотался. Суджин хотела было уйти, но он поймал ее за локоток и что-то прошептал на ушко. Она тоже звонко рассмеялась и ушла.

К ним подбежал мальчонка лет семи-восьми и остановился перед Чонгуком.

— Ведь правда, что ты Чон Чонгук?

— Правда, — сказал Камерон. — А ты Маркус, не так ли? Сын Стивена, колесника?

Мальчик, довольный тем, что его узнали, радостно улыбнулся.

— Да, мой папка колесник, — сказал он, разглядывая лицо Чонгука. — А ты больше, чем мой папка, — признался он.

— Больше, — согласился Чонгук. — Но это не означает, что твой папка менее важный человек. Человека ценят не за рост, а за то, что у него здесь. — Он постучал пальцем по лбу. — Так меня учил мой отец. И твой отец скажет то же самое. Все отцы этому учат, — произнес Чонгук, положив руку на голову мальчика.

Лалиса притихла, задумавшись. То, как вел себя Чонгук с мальчиком, удивило ее, и если раньше она считала его самым безжалостным человеком в мире, то теперь уже не была в этом уверена…

Из задумчивости ее вывел Чонгук. Он поднялся из-за стола и пожелал всем доброй ночи.

— Хочу сегодня пораньше лечь спать, — пояснил он и, сделав паузу, окликнул ее холодным тоном: — Лиса?

Он протянул ей руку ладонью вверх и молча ждал, приподняв густые брови. Присутствующие с интересом наблюдали за ними.

Лиса покраснела от стыда. Каков мерзавец! Ведь это все равно, как если бы он объявил всем, что уже спит с ней! Несомненно, он на это и рассчитывал! Удивительно, что он не пригласил присоединиться к ним красавицу Суджир… а может быть, пригласил?

Лиса поднялась из-за стола и, вздернув подбородок, прошла мимо Чонгука сделав вид, что не заметила протянутой руки. Возможно, она играла с огнем, но было очень приятно видеть, как напряглось его лицо.

Направляясь к лестнице, они прошли мимо Суджин, которая с улыбкой кивнула Чонгуку, но когда взгляд ее упал на Лису, лицо Суджир исказилось от ярости. Похоже, Лиса приобрела еще одного врага — в силу одного лишь факта своего существования.

Когда зал остался позади, она с трудом подавила желание вздохнуть с облегчением. Увы, она не могла позволить себе такой роскоши. Мужчина, идущий рядом с ней, не давал ей забыть, что ночь еще не закончилась. Она вспомнила его слова:

Ты украла у меня эту ночь, но ведь наступит и следующая ночь. Придет следующая ночь, и — обещаю, нет, клянусь тебе! — приду и я!

Занятая этими мыслями, она не замечала, куда они направляются. Только когда они прошли мимо винтовой лестницы, ведущей на башню, она поняла, что он ведет ее в другую сторону.

— Подожди, — сказала Лиса, — моя комната находится там. -Она махнула рукой.

— Теперь уже не там, — ответил он.

Сбежать было невозможно, потому что он крепко держал ее за локоть. Он провел ее по коридору. И они стали подниматься по другой узкой винтовой лестнице — все выше и выше. Она тяжело дышала, ноги отказывались идти, и она споткнулась. Сильная рука сразу поддержала ее, и на какое-то мгновение она оказалась крепко прижатой к его широкой груди. Она испуганно охнула и взглянула на него.

Он выгнул дугой черную бровь.

— Осторожно, малышка, — пробурчал он. — Лестница высокая, и ты можешь сломать свою нежную шейку.

Лиса побледнела, у нее душа ушла в пятки от страха. Святые угодники, может, он собирается ее убить? Лестница такая крутая… достаточно слегка подтолкнуть, и она полетит вниз…

Он отпустил ее, и Лиса, чтобы удержаться на ногах, оперлась рукой о грубый камень стены. Сердце было готово выскочить из груди, и она утратила способность что-либо соображать.

Поднявшись еще на несколько ступенек, они остановились перед высокой дверью из резного дуба. Чонгук распахнул ее и жестом пригласил Лалису войти.

— Вот ваше новое жилище, миледи.

Лиса с бешено бьющимся сердцем вошла в большую комнату, по размерам втрое превышавшую ту, в которой она провела прошлую ночь. Рядом с кроватью, стоявшей у дальней стены, горела толстая свеча. Возле камина она заметила целый арсенал оружия, включая палаш шотландских горцев. Но больше всего ее потрясло то что на кровати лежала ее ночная рубашка.

— Но это твоя комната! — воскликнула она.

Он сложил на груди руки, снова превратившись в дерзкого захватчика.

— Да, — вкрадчиво сказал он. — Мне не понравилось спать в одиночестве. Как видно, я привык чувствовать тебя рядом.

Нервы у нее были на пределе. Ленивая улыбочка, расплывавшаяся по его физиономии, ничего хорошего ей не сулила. Она хотела сказать ему какую-нибудь колкость, но, как назло, не могла ничего придумать.

Он пристально вгляделся в ее лицо.

— Ты ранишь мое сердце, дорогуша. Смотришь, как ягненок, которого ведут на заклание, хотя, уверяю тебя, бояться тебе нечего…

Лиса отчаянно замотала головой.

— Не лги мне! Я знаю, зачем ты привел меня сюда. Ты хочешь, чтобы я спала с тобой!

— Так оно и есть, дорогуша, так оно и есть. Поговорим откровенно. Да, я по-прежнему хочу тебя, и, да, я получу тебя и получу от тебя своего сына. Ты моя, дорогуша, и я позабочусь о том, чтобы ты принадлежала мне целиком и полностью, — заявил он. — Но я не хочу применять силу к женщине, это не в моих правилах! — Ее глаза округлились от страха. — Однако ты будешь спать в моей постели и этой ночью, и каждую последующую ночь. Смирись с этим, потому что я не переменю своего решения. Как бы ни было мне трудно, я не стану торопиться и подожду, пока ты сама не будешь готова.

Лиса пришла в смятение. Будешь готова? Отдаться мужчине? Такого никогда не будет!

— Кто, интересно, будет решать, готова ли я? Уж не ты ли? — дерзко спросила она.

— Я, — подтвердил он, ухмыльнувшись. Мередит, возмущенная его наглостью, промолчала.
.
.
.
Получилось большая глава😂
Напишите свои впечатления, будет интересно почитать)