Глава 1.
19 марта, вторник, 15:42.
Я сижу возле твоей койки, смотрю на тебя. Уже не плачу, слёз нет, закончились. Теперь только пустота, внутри меня все умирает вместе с тобой.
Пищат приборы, какая-то лампа с шумом моргает, и эти звуки добивают меня...
Не могу смотреть на тебя, постоянная надежда, что твои ресницы вздоргнут, воздух войдёт в лёгкие без помощи дыхательной трубки, ты посмотришь на меня.., но нет, все зря. Продолжают угнетающе пищать приборы, по черному экранчику неуверено скачет зелёная линия.
Твоя грудь еле поднимается и опускается под одеялом. Протягиваю руку и осторожно глажу твою ладонь, раньше такую тёплую, теперь холодную, как у меня. Жидкость все же осталась во мне, слёзы скапливаются в глазах и начинают немилосердно жечь, вытираю их рукой.
Заходит лечащий врач.
-Ты опять здесь?
-Снова, - сипло произношу я.
-Ты не совсем здорова, мне кажется, или тебя лихорадит? - доктор нащупывает у меня пульс.
-Такой слабый, тебе нужно отдохнуть. Когда ты высыпалась в последний раз?
Я пожала плечами, так ли это важно, как я.
-Вы пришли проверять больного, - перевожу разговор.
Врач смотрит на меня, вздыхает и начинает что-то списывать с приборчиков в планшетку. Он уже давно не пытается меня выгнать отсюда, знает, бесполезно.
Я спрашиваю, чтобы хоть что-то спросить:
- Как он?
- Стабилен, - отвечает тот, даже не глянув на меня и продолжая что-то отмечать в бумажках.
Чувствую, что лжёт. Пытается утешить, не сказать то, что может убить меня в конец.
Я посмотрела на время, 16:30. Засиделась, это опасно ведь я могу попасть...
В это время дверь палаты открылась и на пороге возникла молодая женщина, среднего роста, осунувшаяся и побледневшая. Увидев меня на её щеках и шее выступили красные пятна.
Сверля меня взглядом подошла в плотную и обдавая волной негатива прошипела:
- Ты ОПЯТЬ пришла.
Я промолчала, стараясь не встретится с ней глазами. Подобное может быть сочтено за дерзость
- Я сказала, не смей даже подходить к больнице, а ты все равно пришла.
Её начинало уже дергать. В наш розговор вмешался доктор.
- Анастасия Михайловна, не шумите, вашему сыну это неполезно.
Напоминание о сыне сработало, как отрезвитель. Одарив меня самым презрительным взглядом она села по другую сторону от койки.
Доктор начал говорить про показатели жизни, утверждая, что стабильность - тоже очень хорошо.
Она слушала его краем уха, иногда бросая на меня гневные взгляды. Мне это стало неприятно, и я засобиралась домой.
Надела ветровку, закинула на плечо сумку и посмотрела на него ещё раз. Анастасия Михайловна продолжала смотреть, раздражаясь с каждой секундой.
Я видела в глазах её слёзы, но гордость не позволяла ей заплакать при мне. Я понимала её чувство, но что-то дёрнуло меня коснуться руки её сына, который прибывал в глубокой коме.
Это стало последней каплей.
Она подскочила со стула и я, ожидая бурной тирады, сделала автоматический шаг назад, но она твёрдым и спокойным голосом произнесла :
- Не пытайся все исправить. Это из-за тебя. Ты убила его. Только. Ты. Виновата.
Мои щёки вспыхнули. Я резко дёрнула дверную ручку и выбежала в холл, а оттуда на улицу.
Стояла отличная погода, на улице гуляло много людей.
Не помня себя, я добралась до дома и пройдя мимо кухни, где сидели родители, поднялась в комнату и впала в забытье прежде, чем растянулась на полу возле кровати.