Глава 20
Тихая, едва слышная музыка, казалось, перепрыгивала с одного наушника на другой и, постепенно отдаляясь, растворялась в тёмных очертаниях комнаты, смешиваясь с нерушимой тишиной.
Вот уже шёл седьмой час, как девушка не могла уснуть, а события последнего дня всё снова и снова повторялись в её голове, будто захватывающий, просмотренный несколько раз подряд фильм.
Обычно при анализировании какой-то ситуации, события и их предпосылки встают на свои места, превращаясь в ясную, вполне легко читаемую картину. Возможно, Бет хотела добиться именно этого, но с каждой минутой все догадки становились для неё всё более абсурдными.
Из открытого окна доносился шёпот качающейся на ветру листвы; положив голову на соседнюю подушку, мирно сопела собака и иногда подёргивала лохматыми лапами, будто пытаясь от кого-то убежать; комнату освещал мерцающий, желтоватый свет полной луны.
Бетани зажмурила глаза и запустила пальцы в спутанные волосы. Она приподнялась на локтях, резко откинула голову назад и тяжело вдохнула ночной воздух.
Беспомощно проскулив, Стефф сдвинул голову с подушки и уставился на хозяйку сонными изумрудными глазами, затем, широко зевнув, пёс устроился поудобнее, уже мирясь с тем, что его сон на сегодня окончен.
Бетани опустила ноги на холодный пол, параллельно доставая из прикроватной тумбочки яркие носки, в которых её было позволено видеть только отцу и собаке; сняла с запястья резинку и одним умелым движением собрала волосы в довольно растрёпанный пучок.
- Вставай, Стефф, - прошептала она в лохматое ухо, - я хочу кушать, - услышав последнее слово, пёс радостно завилял хвостом и, спрыгнув с кровати, выбежал за дверь.
Почему собаки научились понимать некоторые наши слова, а люди, стоя на высшей ступени развития, не смогут понять язык животных, как бы велико ни было желание? Может быть, собакам важно понимать человека, так как никого больше рядом нет? Может быть, они умнее? А может, собаки просто умеют любить?
Резко окутавший руки холод. Несколько неуверенных шагов, сопровождавшихся тяжёлым дыханием. Дрожь, рассыпавшаяся по всему телу и пробежавшая от нижней губы до кончиков пальцев. Ей было нужно просто дойти до двери, но усталость, напряжение, безумность, нелепость и частота последних событий - всё это будто собралось в один мрачный, тяжёлый ком и обвило её тело чугунными цепями. Комната медленно начала плыть перед глазами, приобретая яркие цвета, от которых с каждой секундой начинало всё больше мутить. Многочисленные улыбающиеся лица с развешанных на гирлянде фотографий будто все разом развернулись и уставились на теряющую сознание Бетани.
Тяжело дышать. Ничего не видно. Голова пульсирует от боли. Оперевшись на комод и прижимаясь щекой к холодной стене, Бет сползла на пол и обхватила руками дрожащие ноги. Почти сразу сознание начало возвращаться, и только что нахлынувшая слабость показалась девушке каким-то быстрым, непонятным сном. Едва слышно заскулив и опустив мордочку, собака подползла к хозяйке и уткнулась влажным носом в напряжённую, дрожащую руку.
- Прости, Стефф, - произнесла девушка, пытаясь отдышаться, - я не могу, - она закрыла глаза руками и обессиленно покачала головой, - не... не могу, - пёс заскулил чуть громче и с гораздо большим упорством ткнул девушку носом, - всё хорошо, малыш. Это просто недосып, - ответила она шёпотом и провела рукой по косматой шее собаки, а Стефф радостно завилял хвостом и зацепил гирлянду, из-за чего одна из фотографий упала на пол.
Бет поймала её в воздухе и приподнялась, чтобы повесить обратно, но взгляд почему-то привлёк другой, висевший чуть в стороне снимок. Каштановые кудри присобранных серебряной заколкой волос; огромные карие глаза, в которых, кажется, отражалось больше безмятежной радости, чем в глазах ребёнка, обладали такой притягательной силой, казались такими страстными, бесстыжими, смелыми и в то же время такими мечтательными, наполненными той удивительной уверенностью, какая была только у сестёр Уокер, что от нахлынувших воспоминаний у Бет снова закружилась голова. Она наконец осознала, что смотревшая с фотографии Молли, прежде знавшая в точности до минуты всю свою будущую жизнь, готовая на любые приключения, но всегда умевшая предугадать любую опасность, теперь была мертва.
Говорят, за секунду до смерти перед глазами пролетает вся жизнь. Так ли было у Молли? Успела ли она вспомнить друзей и семью, летний лагерь и школьный бал, кафе на углу улицы и всегда улыбавшегося мороженщика; пожалеть, что захотела разобраться в той аварии? Узнала ли она убийцу и видела ли вообще его лицо в тот самый момент?
В любом случае, сейчас перед глазами Бет пролетала каждая секунда, проведённая с подругой. "Школа, парк, кафе, беседка у озера, снова школа" - декорации в воспоминаниях менялись так часто, что девушка не всегда осознавала, что именно она вспомнила. В голове просто звучали обрывки фраз, тепло испытанных эмоций, приятная боль в скулах от постоянного смеха и улыбок. Сейчас всё это казалось Бет невероятно далёким, чужим, будто пережитым кем-то другим, а ей лишь рассказанным.
"Если бы Молли знала, что всё так закончится - задумалась бы она хоть на секунду о возможности расследовать это дело? - прозвучало в голове девушки и тут же отозвалось болезненной усмешкой, - это же Молли... она не из тех, кого что-то может напугать. Даже наоборот, если бы Молли осознавала опасность, то дело вызывало бы у неё даже больший ажиотаж".
- Мам, я не Молли.., - простонала девушка одними губами, обращаясь скорее к себе, поскольку за все эти годы уже успела понять, что ответа не дождётся, - я не такая.. мне страшно... я не могу...
Слёзы стекали быстрыми ручьями по щекам, подбородку, шее и ключицам, оставляя пылающие от жара дорожки; тонкие руки изо всех сил сжимали рот, пытаясь сдержать болезненно отчаянный крик. «Из-за меня погибла мама. Из-за меня погибла Молли. Из-за меня... из-за меня»...
***
В американских фильмах часто показывают кабинет директора каким-то хранилищем достижений школы и эпицентром денежных вложений. Дети заходят в эти кабинеты, будто посещая исторический музей, осматривают идеально чистые, покрытые лаком поверхности, кубки, грамоты, вдыхают дорогой, но чересчур терпкий запах и останавливают взгляд на самоуверенном, закинувшим ноги на огромный дубовый стол директоре. Обычно это мужчина лет пятидесяти, настолько давно полысевший, что представить волосы на его голове просто невозможно, с расстегнутым клетчатым пиджаком и в слишком длинных для его роста брюках.
Внешне Мистер Орен очень даже подходил под такое описание, но его кабинет, казалось, даже не догадывался, что принадлежит уважаемому директору одной из немногих школ Кэнфорда. По размерам и освещению он напоминал кладовку, по стоимости мебели - какой-нибудь склад ненужных вещей, но везде было настолько чисто, всё настолько аккуратно расставлено, как не было бы даже у главы движения перфекционистов, если бы такое существовало.
Бумаги, подписи, печати, съехавшие на кончик носа очки, опять бумаги, снова подписи и в который раз печати.
Вдруг эту идиллию нарушил стук в дверь. Настойчивый, сильный, громкий. Кому в половине девятого утра понадобился директор школы?
- Входите? - тихо, неуверенно произнёс Мистер Орен, будто спрашивая себя, правда ли он слышал стук.
Поздоровавшись, Дилан зашёл в кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Он опустил руки в карманы джинс и посмотрел на директора уверенным, но будто заранее извиняющимся взглядом.
- Мистер Орен, Вы не против ответить на несколько моих вопросов?
- Ты пришёл меня отчитывать, Макалистер? - директор насмешливо покосился на ученика, встал из-за стола и опёрся костяшками пальцев на стол, - я тебя слушаю.
Дилан буквально на секунду опустил взгляд, но вдруг поднял его с ещё большей уверенностью и впился глазами в ничего не выражающее лицо директора.
- Допустим, я хочу узнать про Молли Уокер и ваше отношение к её исчезновению.
- Обвиняешь меня?
- По-моему, фраза была сформулирована не так.
Они могли бы ещё долго соревноваться в строгости взглядов, упорстве и выдержке, но...
- Давай начнём с самого начала, - Мистер Орен жестом показал Дилану на стоявший рядом с ним стул, - что ты хочешь узнать?
- Извините, - парень осёкся, но продолжил стоять, - я лишь хочу разобраться в случившемся. Вы же... общались... за некоторое время до... этого.
- "Общались" - не совсем подходящее слово. Его обычно употребляют при обсуждении чего-то личного, - сквозь зубы проговорил директор и пристально посмотрел в глаза Дилана, будто сканируя его изнутри, - ты хороший парень, и Молли относилась к тебе... с уважением, что ли, - Дилан слушал, замерев и боясь пропустить что-то важное, - что ж... год назад я встретил её в библиотеке... она прогуливала там уроки, и мне это показалась странным. Она держала в руках какую-то папку и с таким интересом изучала содержимое.., - рассказывал Мистер Орен с длинными паузами, - я просто хотел поинтересоваться, а она спрятала папку в рюкзак и убежала...
- Любой ученик бы убежал, если бы, прогуливая уроки, встретил директора, - хмыкнул Дилан.
- Ты слышал, что год назад из офиса шерифа украли материалы по одному громкому делу? - директор вопросительно уставился на ученика, всем видом показывая, что перебивать его не стоит, - авария на Роин стрит... когда погибла жена шерифа...
- Ст... Стефания Харрис... получается, папка Молли... Вы хотите сказать, что она проникла в офис шерифа и украла материалы дела? - Дилан усмехнулся, не веря своим догадкам, - бред какой-то.
- Во-первых, я не заставляю тебя мне верить. Ты попросил рассказать - я рассказываю, - Мистер Орен говорил довольно тихо, но Дилану эти слова казались оглушающими, - я вызвал Молли к себе в кабинет, и она сама рассказала мне обо всём, ничего не требуя взамен. Девочке просто было нужно выговориться.
Директор сделал несколько шагов сначала в одну, затем в другую сторону, провёл взглядом по книжным полкам и аккуратно взял с одной из них плотную серую папку. Ещё раз "просканировав" лицо ученика, Мистер Орен протянул её Дилану.
- После случившегося с Молли я вернул материалы дела шерифу, но он разрешил мне оставить копию... в любом случае, ничего важного здесь нет. Ты можешь взять её себе.
Дилан дрожащими руками принял папку из рук директора, бегло просмотрел несколько листов и, дойдя до фотографий, сделанных на месте происшествия, почти сразу остановил взгляд на одном из снимков.
- Эти фотографии были сделаны на месте аварии? - Дилан произнёс это с вопросительной интонацией, хотя в ответе вовсе не нуждался, - вот тут, - он указал директору пальцем на край снимка, - это здание... пиццерия?
- Да... но она уже год как заброшена, поскольку её хозяин... если я не ошибаюсь, уехал из города.
- Год назад уехал? - перед глазами Дилана вертелся дневник Молли и строчка, которую он перечитал столько раз, что уже давно выучил наизусть: "Почему владелец пиццерии целых шесть лет скрывал, что успел записать номера грузовика? И почему сегодня, едва я успела сформулировать вопрос, он решился рассказать об этом мне?", - насколько я знаю, Молли успела с ним встретиться...
- А, так тебе об этом известно. Хорошо, тогда слушай. Год назад я получил от Молли оригинал материалов по делу, - директор сделал глубокий вдох, будто и для него воспоминания о девочке были болезненными, - как и ты, я увидел эту фотографию, пиццерию и... посоветовал Молли поехать туда... поговорить с сотрудниками... вдруг... вдруг кто-то что-то помнит..., - директор запинался и тяжело дышал, - и она поехала... одна.
- А на следующий день пропала, - закончил за него Дилан, - спасибо за информацию, Мистер Орен.
Парень вышел из кабинета, оставив внутри погруженного в воспоминания директора, и быстрым шагом направился прямо по коридору.
***
Дилан со звонком зашёл в класс и упал на стул рядом с Бетани. На её лице были видны все признаки бессонной ночи, на его - боевой, по-новому решительный настрой.
- Бет...
- Тему Молли закрыли. Я в этом участвовать не хочу, - затараторила Бет заученной фразой, - я не буду играть в детективов и тебе не советую.
Она даже не смотрела на друга, будто говоря эти слова в пустоту, не знала, почему отвечает Дилану так грубо и зачем ограждает себя от этой истории. Ей просто было страшно. За себя. За друзей. За отца. Казалось, гораздо проще обо всём забыть и жить дальше, как она уже делала много раз.
Дилан ничего не ответил. Слова Бет на его решение никак не влияли, а просить её о помощи он не хотел.
- ... на тест вам будет отведено не более пятнадцати минут, поэтому советую собраться с мыслями и начинать, - чуть громче обычного произнёс Чак, - мисс Харрис, - учитель щёлкнул пальцами перед лицом Бетани, - не спите, начинайте выполнять тест.
Бет резко пришла в себя, будто брат вырвал её из другого мира.
- А ей зачем переживать? - шёпотом спросила Роксана, - у неё в любом случае будет наивысший балл.
- Братик поможет, - закончила мысль подруги Зои.
По классу прокатился злобный смешок, заставивший Чака ослабить галстук и напряжённо сглотнуть подступивший к горлу ком.
- Мистер Коберн, а если я спишу этот тест у вашей сестрёнки, у меня тоже наивысший балл будет? - Роксана насмешливо уставилась на учителя.
- Я никогда не завышал ученикам оценки из личных интересов, - сквозь зубы проговорил Чак, - а вот занизить, если вы не сдадите работу вовремя, вполне могу. Так что советую писать. У вас осталось не больше двенадцати минут.