Глава 16.
Светлое прошлое.
Яркий свет бросился в глаза и каким-то ледяным холодом пробило тело. Прозрачные капельки медленно стекали со лба, оставляя после себя мокрые дорожки. Я перевернулся на спину, и как только открыл глаза, стали появляться ослепляюще яркие вспышки света. Боль, жар, записка, девочка...Голову пронзил страшный вопль. Мое тело окатили мурашки, и я закричал. Снова поворот, но уже на бок. Левая рука ужасно взвыла, и я откатился обратно на спину, пытаясь сдерживать крики. Спустя пару минут мучений и неистовой боли я все же пересилил себя и открыл глаза. Все резко прекратилось. Я лежал в своей квартире около дивана в гостиной.
-Что? К-как?...
Я ничего не понимал. Я оперся на ручку дивана и встал. Моя серая кофта была вся в свежей крови. Резким движением я снял себя весь верх и побежал в ванну. Я открыл стиральную машинку и бросил туда испачканную одежду. Облокотившись над раковиной, я включил воду и окатил свое лицо ледяной водой. "Вроде легче."-подумал я, набирая в ладони новую порцию. Неожиданно я заметил, что в моих руках помимо воды собирается что-то красное. Кровь стекала из шрамов, которые красовались на моей левой руке. Раньше их не было...Я отошел к противоположной стене и начал всматриваться в них. Казалось, что шрамы были словно давно находящимися на коже, но этого просто не могло быть, даже если взять тот факт, что из них льётся свежая кровь. "Откуда они?". Ещё страннее их наличия было то, что они не были просто прямыми порезами, а словно выгравированными в небольшие рисунки. Я сел на холодную плитку. Все это сводило меня с ума. Что произошло вчера? Как я пришел домой? Почему моя рука покрыта шрамами? И что, черт возьми, творится в конце концов? Я быстро встал и включил душ. Думаю, мне нужно успокоится и меньше думать о произошедшем. Я закрыл узкую кабинку и прибавил температуру. Обжигающие струйки плыли по моему телу, сливаясь в одну волну. Эти минуты пролетели незаметно, но я получил необходимое спокойствие. Сейчас я просто стоял и вдыхал горячий пар, слушая льющуюся воду незакрытого крана раковины.
Потребовалось слишком много времени, чтобы прийти в норму. Мне пришлось обмотать руки бинтами, которые в мгновение стали красными от сочащейся крови и выпить пару таблеток, которые мне дал с собой Дэвид в случае нового приступа. Я облокотился на спинку кресла и забвенно стал смотреть в потолок. Начало отпускать. Я даже почувствовал, как что-то горячее разливается по всему телу и медленно расслабляет мои мышцы. Чертовски прекрасное ощущение спокойствия и ясности. Меня начало клонить в сон и я, как казалось, совсем не надолго прикрыл глаза.
-Кит! Кит, открой! Нам нужно поговорить! Прошу, Кит! - настойчивый стук в дверь разбудил меня. Я подошёл к ней, накидывая сомнительно оранжевого цвета толстовку, и без задней мысли открыл. На пороге стояла Джесси. Вид у нее был совсем не радостный.
Она кинулась мне на шею, чуть ли не рыдая:
-Боже, Кит, я слишком разволновалась. Ты не открывал минут 20, я уже не знала, что думать. Твоего нового номера у меня нет, а адрес я узнала только в больнице...
-А? Да? Кажется, я уснул. Ты что-то хотела?
Она прошла в гостиную, попутно снимая свою бардовую парку, и села на большой диван.
-Здесь миленько...
-Не стоит, я знаю, что квартира убогая.
Она засмеялась:
-Не все так плохо. Ты мог бы для начала просто прибраться, и было бы куда лучше.
-Я прибирался вчера.
-А-а, ну...-она постаралась не наигранно улыбнуться, но у нее не слишком получилось. - Слушай, Кит, вся эта ситуация с мамой, я...Прости, что не сказала...Винс просил не говорить, но сейчас ведь я могу рассказать. Рассказать все, о чем ты не знаешь, но только если хочешь.
Я положительно махнул головой, подсев к ней.
-Что ж...с чего бы начать...Ты уже знаешь, что мама не умирала. Я не знаю всех подробностей, но в один момент все словно обрушилось. Я имею ввиду их отношения. Отец с каждым днем все больше начинал ненавидеть ее. Не было особой причины, никто не в курсе, что с ним тогда произошло, но он срывался на нее, как только она попадалась ему на глаза. В один из таких дней, когда он снова поднял на нее руку, а после уехал куда-то с друзьями, мама решила, что больше не сможет терпеть подобное. Она плакала и собирала вещи. Я никогда не забуду, как крепко она обняла меня тогда, и никогда не забуду ее слов...Знаешь, до этого я была совсем ребёнком и мало что понимала, но в тот день детство закончилось. Мне было тринадцать. Я не хотела ничего, кроме как уехать с ней. Я много просила ее тогда, ведь знала, что остаться она не сможет. Мне так хотелось быть с ней. Но я должна быть с тобой. Она так сказала, и я знала, что это правильно...
-Эй, малышка, тебе надо вернуться домой, ты не можешь уехать, - холодная рука вытерла наворачивающиеся слезы девочки.
-Но...но я так не хочу терять тебя...
-Солнце, ты никого не теряешь, я всегда буду с тобой. - женщина сомкнула в объятиях девочку. - Скажи мне, кто самая красивая золотоволосая девочка в Нью-Йорке? -спросила она ее на ухо.
Девочка улыбнулась и прошептала:
-Джесси Хейз...
-А самая сильная?
-Джесси Хейз. – девочка смахнула с щеки первую слезу, шмыгнув носом.
-Ответь мне, кто же тогда самая-самая лучшая малышка в этом городе?
У девочки покатились слезы, и она прошептала:
-Джесси Хейз...
-Что ж, за правильный ответ, мисс, вы получаете награду. - женщина достала из кармана своего коричневого пальто пару эвкалиптовых леденцов и положила в кулачок девочки.- Ты не должна плакать, ты ведь помнишь..."Принцессы не грустят" – сказали они вместе.
Женщина посмотрела ей прямо в глаза :
-Позаботься о Ките, сейчас ты нужна ему больше всего.
Сзади мигнули фары подъехавшего такси. Женщина поцеловала девочку в лоб:
-Я люблю тебя.
-И я тебя, мама.
Женщина подошла к машине и открыла дверь:
-Мисс, вы не должны грустить, помните?
-Так точно, мэм! - девочка улыбнулась и отдала честь. Женщина ответила тем же.
Дверь машины захлопнулась, и она быстро скрылась в огромном потоке других...
-...В тот день я не проронила и слезинки...Отец был в ярости, когда узнал, что мама уехала, ты тогда находился в школьном лагере за городом и не видел ничего, что происходило...Оно и к лучшему...Как только закончилось лето, мы переехали, не знаю, помнишь ли ты это. Ты тогда был напуган, расстроен. Я тебя очень понимала, но старалась отвлечь от всех переживаний. Наверное, именно тогда мы с тобой стали настоящей семьей...-Джесси взяла меня за обе руки и улыбнулась. - Прости, что не рассказала раньше...
-Нет, ты прости, что...что я так сорвался на тебя в больнице, мне не стоило...
-Ого...Ты извиняешься? Серьёзно? Вот это неожиданность!
-Э-эй, - засмеялся я. - Будто я никогда не делал этого.
Она засмеялась в ответ, отрицательно махая головой:
-Кажется, ты изменился.
Я улыбнулся:
-Не я один.
Время близилось к вечеру. Джесси решила остаться у меня на ночь, хоть я был и против, ведь гостиница была куда удобней моего потрепанного сарайчика. Но Джесси настояла на своем и вот уже часа 2 намывала его, делая из черствого сухарика цельнозерновую булочку.
Как оказалось, в моем холодильнике не было ничего, кроме прокисшего молока и пары кусков резиновой говядины, с помощью которой можно заколачивать полки в ванной. Поэтому моя любимейшая сестра выпинала меня в магазин за "съедобной едой". На мои слова о том, что еда не может быть не съедобной она швырнула в меня говядиной и я наматывая шарф, увернулся от него уже за дверью.
На улице прилично похолодало. Никак почти конец декабря. Я забежал в первый попавшийся супермаркет и побрел с тележкой между прилавками. Неожиданно я вспомнил, что Джесси забыла сказать, что нужно купить, ну или не сказала специально. Но не на того напала. Справимся и без списков.
-Эй, положи это, они не будут есть такую гадость.
Я обернулся. Около прилавка со снеками стояла Эбби-невысокая девушка с короткими волосами темного цвета и милыми увеличительными квадратными очками в черной оправе. Она была лучшей студенткой нашего курса.
-Но почему? Здесь так много вкусного. Всем понравится!
-Остин?! -воскликнул я. –Что ты тут делаешь?
-Как видишь, покупаю еду. Это же магазин, чем здесь еще заниматься. – усмехнулся он, протянув мне руку. –Нас с Эбби попросили купить что-нибудь на стол в деканат к праздникам.
-Ну как нас...Меня. Остин вызвался носильщиком пакетов «дабы получить плюс один балл к карме», но вместо этого хочет пропихнуть людям под сорок, вот это. – выкинув последнюю пачку чипсов из корзины, сказала она.
-А кто сказал, что люди за сорок не могут любить эти прекрасные хрустящие...
-Ты бы согласился есть на Рождество кукурузные палочки и начос? Вот и я думаю, что нет. – она поправила сползшую фиолетовую шапку и отправилась к соседнему стенду.
-С чего бы! –крикнул ей вслед Остин. -Ел бы, ну, наверное. –уже тише произнес он.
-Ты ведь пошел с ней не ради звания святого на том свете? –ухмыльнулся я, кладя в тележку странную стеклянную баночку с какой-то жижей. – Сколько можно за ней просто бегать?
-Эй, тише ты, я нарабатываю репутацию, потом же легче будет. Я ей скоро понравлюсь, и когда почувствую это, предложу перейти на этап повыше.
-Ты дебил?
-Да ты не понимаешь. - махнул рукой он, попутно чуть не сбив какие-то консервы. – Мне нужно ее расположение, а так ничего не выйдет.
-Какое к черту расположение? Ты что-ли не видишь, как она на тебя смотрит?
-А-а. – выпрямился Остин. – А как она на меня смотрит?
Я закатил глаза и повернулся в сторону, где стояла Эбби:
-Смотри. Видишь, как она смотрит на шоколад?
-Вижу, с отвращением, ты это мне хочешь сказать?
Я выдохнул:
-У нее на него аллергия, но в своей голове, она каждый раз неумолимо сильно его желает. Не может, но хочет, понимаешь?
Она часто закивал.
-Так вот, так же она смотрит на тебя. Она ждет, пока ты сообразишь. Но ты все откладываешь до какой-то «последней капли ее расположения». Не тяни, она ведь рано или поздно забудет о настоящем шоколаде, и примется за какой-нибудь соевый или вовсе горький. Понимаешь?
Он отрицательно качнул головой, но потом резко замахал обратно:
-Я понимаю...вроде. А я шоколад с орешками или карамелью?
-Ты шоколад без мозгов. -закатил глаза я, приближаясь к корзинке Эбби.
-Так, теперь нам надо купить какую-нибудь нарезку. Пошли в мясной отдел. – она вопросительно посмотрела на тянущегося к газировке Остина.
-Думаю, мне пора. –улыбнулся я, обняв ее. – До встречи, Милка. -крикнул я Остину и прошел на только что освободившуюся кассу. Интересно, поменяется ли он когда-нибудь?...
Забив огромный пакет едой, я вышел и побежал обратно домой.
-Джесси, пришли подарки! - крикнул я, заваливаясь на кухню.
В доме действительно стало чище и даже запах отвалившейся штукатурки перекрывал приятный цветочный.
Джесси подошла ко мне и начала разбирать продукты:
-Эм...прости, конечно, но...сельдерей?
-А? Ну, сельдерей...я люблю сельдерей, что тебе не нравится?
-Я рада, что ты его любишь, но зачем тебе столько сельдерея? - подняла бровь она, доставая четвёртый маток зелени.
Сказать ли мне ей, что я думал, что это порезанный цукини? Нет, думаю не стоит.
-И с каких пор ты полюбил табаско? Ты ведь не любишь острое.
- В смысле табаско?! Почему его начали делать в бутылках для кетчупа?!
Джесси прикрыла рот рукой и откашлилась:
-Ты мог прочитать...Погоди, это что...
-Так, все.-перебил ее я. - Купил и купил, ничего, может мне нравится все это. - забирая пакетик с чем-то черным и засохшим, сказал я и ушел в соседнюю комнату.
Следом послышался звонкий смех, наперебой с шуршанием пакетов.
Вечер пролетел незаметно. Джесси приготовила отличную пасту, и мы часа три болтали, смотря очередное развлекательное шоу. Я вспомнил среднюю школу. Те моменты, когда мы проводили время вместе оставили приятное тепло в моем сердце. Дом, он в человеке. Это не обязательно какое-то место, куда ты возвращаешься изо дня в день. Это не прописка, не страна и не квартира. Это атмосфера, в которой ты ощущаешь себя таким, каким в другой никогда не сможешь. Эта атмосфера исходит из кого-то, кто заставляет тебя забывать о плохом и дает осязание к жизни. Люди, с которыми ты чувствуешь себя счастливым и есть твой дом.