VIII
Ты хочешь побыть здесь и
посмотреть, как я тону?
После всего. Будь со мной
Аянде покидает страну, но не может перестать думать о Зейне. Она знает, что в то же время, пока самолёт парит в небе, держа заданный курс, на земле должна состояться премьера его выставки. Знает время и место, вспоминает, как уже была в необходимой галерее ранее, и представляет, как можно было всё обставить, каково сейчас ему. Она не хочет забывать его, чем бы не окончилась их история.
ххх
Зейн заранее заканчивает все приготовления, внимательно следя за каждой деталью. Всё не может пройти плохо. Обычно это Аянде носилась как сумасшедшая, раздавая необходимые указания, договариваясь с организаторами и службой доставки, и, если бы не Виктор, художник не справился бы самостоятельно. Виктор опирается плечом о стену и, скрестив руки на груди, наблюдает, как Малик расписывается в документах курьерской службы, кивая работнику, а затем поднимает голову, встречаясь взглядом с другом.
Чёрноволосый мужчина быстрым шагом движется к приятелю, пока тот всё так же стоит молча и не отводит от него взгляда.
— Почти всё, — Зейн осматривается по сторонам, вытирая вспотевшие ладони о брюки.
— Как ты? — русоволосый спрашивает тихо, не привлекая внимания организаторов.
— Надеюсь, всё пройдёт успешно, — тот почти улыбается, но Виктор качает головой.
— Я имел в виду другое, — его голос серьёзен. — Как ты сам? — он повторяет, заглядывая в уставшие карие глаза, и художник тут же отводит взгляд. Для тех, кто знает его, он выглядит не просто плохо, он выглядит ужасающе разбитым и отчаянно уставшим, словно потерявшим часть себя.
— Я... — Зейн поджимает губы, резко хмурясь, потому что его «в порядке» даже не выходит. — Я не знаю, — он честно признаётся, тряся головой. Голос организатора отвлекает его, и он радуется этой возможности избежать продолжения разговора.
С каждого полотна снимается упаковка, и одна картина за другой появляется на стенах. Виктор, что ненадолго выходил из помещения, впервые видит новые произведения вместе и резко останавливается посреди зала. Глаза мельком сканируют каждое полотно, и всё в нём замирает. Абсолютно отовсюду на него смотрит Аянде, и если не её физический облик, то какие-то отдалённые детали или образы. Она везде.
Мужчина обращается взглядом к Зейну, но тот слишком занят, активно что-то доказывая организатору, что не замечает настойчивого друга. Виктор, полностью ошеломлённый, ещё раз пробегается глазами по картинам. Здесь есть и пейзажи, но он не может избавиться от ощущения, что даже в каждом из них есть часть её. Всё здесь кричит о присутствии Аянде в жизни художника. Помимо этого Виктор замечает новые детали, не характерные для прошлого Зейна, и не может не отметить тот факт, что он вышел на полностью новый уровень. Однако Виктор знает критиков, он знает общественность, и тут же предполагает, что новые работы Зейна либо провалятся крахом, либо вознесут его лик до небес. Третьего никогда не бывало.
Позже Малик напускает на себя малую долю доброжелательности, храбро глядя в многообразие лиц, искаженных в фальшивых улыбках и полных ненависти в глазах, но среди них он также находит лица, горящие от восторга. Речи хвальбы как льстивой, так и правдивой, льются потоками на него, и иногда он улыбается, кивая, давно научившись различать цели окружающих. Где-то в глубине он встречает критику, но плотно сжимает челюсть, сдерживая в себе ответный поток недовольства.
ххх
Аянде же, несмотря на усталость, улыбается. Она тяжело дышит из-за длительной ходьбы вверх по дороге с тяжёлой сумкой за спиной, но чувствует себя по-настоящему счастливой. Как птица, вырвавшаяся на волю.
Аргентинская осень полностью завладевает ею. На девушке глупый дождевик, начинает накрапывать едва заметный мелкий дождь, но она продолжает улыбаться самой беззаботной улыбкой.
Шаг за шагом она доходит до панорамной площадки, расположенной в предгорье, и выдыхает весь кислород из лёгких. Она вбирает в себя чистый горный воздух, глазами впитывая всю красоту дикой нетронутой природы. Она мёрзнет, шмыгает носом, но продолжает стоять на месте. Суета сует. Она, наконец, готова обрести истинные ценности.
Осенняя палитра разлилась по всей округе, окрасив листву деревьев и холмы перед недосягаемыми надменными заснеженными верхушками Анд. Девушка щурится, всматриваясь вдаль и замечая тусклые солнечные лучи, отчаянно желающие и пробирающиеся сквозь неприступные тучи.
Она запрокидывает голову назад, позволяя каплям дождя падать на лицо, омывая его и внушая жизнь.
Она думает о нём. По неведомой причине внутри что-то колит, нарастает и разрывается, будто исчезая навсегда. Аянде отказывается предполагать, но знает, что что-то происходит с ним прямо сейчас.
Что есть любовь? Любовь не поддаётся контролю. Чувства ли, эмоции ли, улыбка на лице или вечная траурная грусть? Она уже не узнает. Её сердце отдано только ему.
Аянде закрывает серые глаза в миг, когда внутри чувствует удар. Открывая их, она не сдерживает прозрачных слёз от собственной усталости, красоты вокруг и внутреннего наваждения, некой опустошённости. Она чувствует, их конец наступил только что, но улыбается сквозь слёзы, смываемые ливнем, на этот раз потоками воды приносящим трагическое облегчение.
ххх
Зейн не выдерживает. Он вспоминает людскую фальшь и отвращение в их глазах, он видит мгновенно появившиеся заголовки газет и форумов, сообщаемых об его провале. В беспамятстве ранним утром он бредёт по улице, но не в студию, а в галерею, из которой ещё не успели вывезти все полотна. Он не помнит, как вошёл в здание, поднялся по лестнице на второй этаж и открыл входную дверь. Он словно впервые видит все эти картины и в момент безумства качает головой, задыхаясь, не веря, что это его. Аянде действительно была везде, даже на холстах, особого смысла которым он не придавал.
Она была повсюду и словно кричала ему, насколько он никчёмен. Он мог слышать её голос и в ужасе закрывает уши, сам от ненависти крича нечто несуразное. Полный безумства и пустоты взгляд падает на использованные упаковочные материалы, вынесенные в зал для упрощения дальнейшей работы. Он не знает окончательной причины, почему хватает острый нож, бросаясь на колени на пол в самом центре зала, со всех сторон окружённый картинами, в каждой из которых присутствовала она. Он раз за разом проводит лезвием по запястью, кричит от боли, наблюдая, как кровь сочится из ран. Вид алой струи заставляет его поднять голову. Девушка с картины укоризненно смотрит на него, и тогда приходит в себя, понимает, в чём дело, он из последних сил зовёт на помощь. Его крики разрезают воздух раннего утра, нарушают идиллию и гармонию красоты, окружающей его.
— Ya'aburnee.
Зейн пытается ползти, отчаянно и трусливо придерживает раны, но падает замертво, пока из впервые полностью потеплевших, оттаявших от вечного холода ледников-глаз скатываются скупые бусины слёз, посмертно украшающих его лицо.
Единственной женщине, которую он любил.
ххх
Ты нужен мне больше,
чем могут выразить слова.
Аянде смотрит под ноги, слёзы застилают весь обзор; она не может, не хочет поднимать голову. Путь к кладбищу лежал через длинную аллею, залитую солнечными весенними лучами. Только что появившаяся изумрудная, лишь в этот период года нежная листва окружает её, но она по-прежнему отказывается смотреть по сторонам. Помнит, как однажды была здесь с ним, в самом начале их наполненного недопониманиями знакомства. В тот день она чем-то рассмешила его, и он так широко улыбнулся, мгновенно поразив и влюбив красотой своей улыбки. И сейчас она здесь, но уже идёт на его похороны.
Слёзы душат Аянде, и, отвернувшись в миг, когда гроб только опустили в землю и начали закапывать, она практически не чувствует, как мужские ладони Виктора опускаются на её плечи, он шепчет слова поддержки, но она не слышит его. Она тоскует по Малику, но вместе с общей преданностью к их любви чувствует окрыляющую стихийную пропасть свободы.
Боль сильнее пронзает её сердце, когда позже она появляется в бывшей студии Зейна. Все картины, стоящие на полу друг за другом, полностью заняли помещение, остальное осталось на своих местах. Частица её и в правду была в каждой из них. Будь он здесь, она бы рассмеялась, но осталась бы полностью искренне тронутой, как сейчас. Для неё он сделал намного больше, чем считал сам. Она надеется, что смерть станет для него перерождением.
Пару слезинок всё же скатываются, и Аянде, тут же вытирая их, шмыгает носом и слабо улыбается, рассматривая помещение. Не только она присутствует на холстах, сероглазая чётко ощущает его руку в каждом. В каждом штрихе угадывается тот Зейн, которого она знала и любила.
На полотнах они были вместе: мастер и его неизменная муза, как воздух и дыхание — истинная и безошибочная часть друг друга.
Послесловие
Думаю, что, так или иначе, я должна поблагодарить каждого, кто читал эту историю, независимо от того, что именно вы о ней думаете.
Луи был заменен на Зейна по той причине, что я просто не видела Томлинсона в этой истории, он никак полностью не сходился с тем образом, созданным у меня в голове. Как я уже и писала где-то в комментариях, я не могла по-другому. Всегда есть первое впечатление, первые мысли и идея, которые заседают в голове, и с этим нельзя ничего поделать. Подобное же с чувствами главного героя по отношению к Аянде. Любовь для него другое.
Мне жаль, если кто-то был разочарован или огорчён подобным исходом, и, пожалуй, мне также стоит извиниться перед автором заявки, потому что это явно не то, чего ждали некоторые. Сколько людей, столько и мнений, верно?
Что касается именно примечаний. Слова Зейна в III главе не переведены намерено, потому что, по-своему и нетипично, но он признаётся героине в своих чувствах [Любовь. Надежда моей жизни]. Фраза ya'aburnee в переводе с арабского означает «ты похоронишь меня/похорони меня» и означает желание умереть в один день, не расставаться со своей любовью, или же умереть на руках у любимого человека. Эти же слова используются в последней главе. О размере истории: изначательно, как это часто у меня бывает, в моей голове она была несколько больше. Главы кажутся мне более-менее оконченными, в каждой из них маленькая история.
Если остались вопросы, то добро пожаловать в комментарии, где я постараюсь ответить на те или иные вопросы, и, в случае чего, найти силы вступить в полемику, как это было в комментариях к первым главам. Серьёзно, у меня никогда не случалось такой драмы.
Спасибо всем читателям, критикам, автору заявки за эту потрясающую идею, а также бете, любезно согласившейся пройти со мной этот короткий путь.
Искренне,
Трина.