6
Миша уже пять лет уверенно водил машину, но в этот раз ему приходилось усилием воли возвращать внимание к дороге, тем более что он торопился и то и дело шел на обгон, рассекая мимо сонных зазевавшихся водителей. На трассе, которая вела из центра к месту проведения шоу, откуда ни возьмись возникла пробка: все ехали на дачи. Ни музыка, ни вид из окон, ни другие машины не могли отвлечь Мишу от тяжелых мыслей. Трамплин, брат на полигоне, момент, когда он бьет Стаса в живот и тот оседает возле мотоцикла: снова и снова эти кадры прокручивались в его голове, ни давая ни на секунду сосредоточиться или просто успокоиться. Миша всегда умел держать себя в руках, но сегодня этот навык его подводил: глазомер врал, тормоза халтурили, музыка не совпадала с настроением.
Он как никогда много думал об отце, поймав себя на странной, не свойственной для Миши мысли: если со Стасом что-то случится, отец «там» ему не простит. И уж точно не стоит и думать о том, чтобы попасть в рай: Стас и отец устроят ему бойкот и после смерти останется только ад, пока они там вдвоем будут рассекать по трамплинам из спутанных облаков. Нет, без иронии: он должен был остановить Стаса во что бы то ни стало. Да с чего вообще он решил участвовать в шоу? Мише казалось, что после смерти отца Стас оставил старую тусовку байкеров. Какое-то время, он даже лелеял надежду, что брат совсем забросит это занятие, но кажется любовь к мотоциклам и вправду передалась Стасу от отца.
Да что там, ему все передалось от отца. А что осталось для Миши? Часто в шутку он спрашивал у мамы, а точно ли он сын отца. Мать лишь смеялась, кажется никогда не задумываясь над внутренней серьезностью вопроса. Зато Стас – другое дело. Он был азартен, хорошо сложен, талантлив, силен. Ему легко давался спорт, у него как на дрожжах росли мышцы, а тело было атлетичным и гибким. Он нравился девчонкам, как отец в годы молодости. Стас любил риск, горел своим увлечением, опять же как отец. И может быть поэтому, отец всегда предпочитал младшего сына субтильному старшему, успехи которого заканчивались за стенами школьного класса или университетской аудитории.
Когда-то давно, лет в шесть, когда Стас только родился, Миша начал чувствовать, как солнце отцовского внимания постепенно обходит его стороной. И чем старше становился Стас, тем ярче ощущалось негласное деление: Миша и мама, Стас и папа. Так они проводили выходные, так общались, так поддерживали друг друга. Пересечение этих двоек давалось семье все труднее и труднее, тем более, что в глазах матери Стас стал виновником того, что отец никак не желал закончить карьеру и заняться чем-то другим. Она всегда надеялась, что рождение двоих детей заставит мужа больше времени проводить дома и сменить опасное занятие на что-то более спокойное. Но чем взрослее становился Стас, тем больше интереса он проявлял к мотоциклам, и вот уже они вдвоем с отцом пропадали на полигоне, доводя мать до истерик.
С появлением брата, ощущение семьи для Миши изменилось, сузилось до тесного душного мирка, пронизанного чувством ответственности за вечно одинокую маму. Конечно, они со Стасом не могли дружить: детская обида лишь сильнее перерастала во взрослую, настоящую, закостеневшую.
А потом отца не стало, и Миша остался один со своим одиночеством и убитой горем матерью. А Стас все также был лучше, чем Миша: совершеннее, увлеченнее, интереснее: вылитый отец. Но конечно, несмотря на все, что было, Миша любил брата и не мог позволить тому выйти на полигон после вчерашней драки. Он не разобьется из-за Мишиного удара – иначе Миша просто не сможет жить.
С этими тяжелыми мыслями он скоротал время, но когда наконец нашел место на забитой парковке, оказалось, что шоу идет уже больше часа.