Глава 10
Особняк Киллиана Грея вновь окутала ночь. Дождь стучал по крыше, словно барабан, задавая ритм тревоги, а молнии освещали комнаты, отбрасывая длинные тёмные тени. Адель Кроулин сидела у окна, держа кулон матери в руках, пытаясь привести мысли в порядок. Её разум боролся между ненавистью к Киллиану и неукротимым желанием быть рядом с ним.
— Почему он так влияет на меня? — думала она, сжимая кулон. — Я ненавижу его, а сердце сгорает от того, что он рядом…
Киллиан вошёл без стука, его тёмные глаза сияли в полумраке. Он заметил её напряжение и сделал шаг к ней.
— Мы не можем больше избегать правды, — сказал он тихо, но каждое слово было наполнено силой и доминированием. — Ты и я, наши чувства… это не просто игра.
— Я не твоя! — выкрикнула Адель, вскакивая с дивана, — Я не собираюсь быть твоей игрушкой!
— Игрушкой? — Киллиан усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то более тёплое. — Нет, ты слишком сильная для этого. Но ты моя… и я вижу это в каждом твоём движении.
Ссора быстро переросла в бурю эмоций. Адель обвиняла его в том, что он контролирует её, лишает свободы, а Киллиан отвечал, что это его способ защитить её от внешнего мира и опасности.
— Я могу сама о себе позаботиться! — выкрикнула она, но голос дрожал. — Я не хочу быть твоей пленницей!
— И всё же ты идёшь со мной, — сказал он, приближаясь, — потому что мы сильнее вместе.
Внезапно в особняк ворвались внешние угрозы: люди, связанные с прошлым семьи Адель, пришли за ней и за Киллианом. В мгновение ока всё изменилось. Киллиан схватил Адель за руку и повёл её к скрытому выходу. Стрельба, крики и тревога — всё это превращало ночь в хаос.
— Мы должны держаться вместе! — кричал он, таща её через подземный туннель.
— Я ненавижу тебя! — выкрикнула Адель, но тело её дрожало от страха и возбуждения одновременно.
После того как они отбились от угрозы и оказались в безопасности, напряжение не спадало. Их ссора перешла в эмоциональный взрыв. Адель обвинила его в том, что он манипулирует её эмоциями, а Киллиан показал, что его действия продиктованы не только одержимостью, но и настоящей заботой.
— Ты боишься признать, что хочешь меня, — сказал он, наклонившись к ней. — И это делает тебя моей.
— Я ненавижу тебя… — прошептала она, дрожа, но взгляд её выдавал желание. — И всё же я хочу тебя.
Их разговор и физическое приближение переросли в поцелуй, полный страсти, боли, желания и страха. Каждое прикосновение было одновременно оружием и мостом, соединяющим их души.
После этой ночи они оба поняли: их отношения достигли точки невозврата. Ненависть, одержимость, страх и страсть переплелись в единое целое, создавая эмоциональный вихрь, от которого невозможно было убежать.
Киллиан впервые позволил себе показать уязвимость: он рассказал Адель, почему его характер такой жёсткий, какие события сделали его холодным и опасным, и почему именно она разбудила в нём чувства, которые он не мог контролировать.
Адель же впервые открылась полностью: рассказала о потере матери, о страхах и боли, о том, что кулон на шее — единственная память о прошлом.
Эти откровения сблизили их ещё сильнее, но также усилили внутренние конфликты: Адель понимала, что любовь может превратиться в разрушение, а Киллиан осознавал, что его одержимость может привести к трагедии.
Ночь закончилась тем, что они стояли вместе у окна, мокрые от дождя, молча ощущая силу притяжения, которую уже невозможно игнорировать. Их сердца били в унисон, а разум предупреждал: впереди будут испытания, которые могут разлучить их навсегда.