7 глава. Боль.
От предложения Кристофера я до сих пор находилась в небольшом шоке, которое перемешалось с нелепым смятением в моей голове. Всё разве может быть так легко? Но парень настаивал, вернее, было очевидно, что если я скажу нет, то пойду своим путем и в дальнейшем мы вряд ли пересечёмся. Путешествия. Они были одной из моих мечт раньше, до наркомании. Я мечтала обколесить весь мир в одиночку на собственной машине, находя новых друзей по всему миру. А потом мне стало это не нужно. Зачем — думала я, — Америка же такая хорошая, и здесь все так доступно продается. В одиночку или без — сейчас неважно. Другого выхода я не вижу. Отец наверняках не находит себе места и прибывает в замешательстве, ведь, боже правый, дочь смогла сбежать! Да, смогла. И не намерена возвращаться. На удивление, несмотря на мою защиту от воздействий клиники, она все равно оставила от себя небольшой положительный след. Терапии с врачами и изоляция помогли мне закрепить своё обещание Вэнсу в голове и всегда держать его открытым для виду. Наркотики — самое пагубное, что могло бы со мной повториться. И в этом я была абсолютно убеждена.
Ночью спалось не сладко, наоборот, было даже хуже, чем в клинике Арбитоля. Мне снились кошмары, я билась в истерике и пыталась справиться с тайфуном из эмоций. Нельзя держать всё в себе столько времени, ведь потом тебя всё равно накроет, и, скорее всего, даже сильнее, чем ты можешь ожидать. Не считая этого, ощущение свободы читалось отчётливо и приятно грело душу. Внутренняя паранойя, что сейчас меня найдут и сейчас в дом Кристофера заявиться отец, как когда-то сделал Майк, конечно, никуда не делись, но это я очень хорошо контролировала. Ночью я понимала — парень за стенкой всё слышит, и понимающе не вмешивается. Он дал мне время побыть слабой. Если бы Кристофер крепко спал, я бы не была благодарна ему за терпение этой ночью, но шума из его комнаты было достаточно, чтобы понять, что парень явно не спит. Хотя, казалось бы, за что тут быть благодарной? Но Денвера действительно есть за что поблагодарить. Эта ночь, эта кровать, еда, хороший душ — это всё оказание бескорыстной мне помощи. Лёгкой, и такой простой, несмотря на прошлые наши конфликты. Вспомнить бы, как мы начинали, становится тошно и смешно. Дилер и наркоманка. Дилер, притворившийся другом. Наркоманка, притворявшаясь нормальной. И сейчас я здесь. У него дома, в его теплой постели. И я чувствовала себя комфортно. Так, будто этому суждено было случиться. Будто это столкновение было предопределено судьбой. Если бы не Кристофер Денвер, куда бы я пошла после побега? К Грейс, пытаясь до неё достучаться? Было бы неприятно. Наша дружба с Грейс с самого детства, с каждым годом всё больше крепла, а теперь, всего за несколько лет мы стали чужими. Наша главная разлучница — зависимость. Тяга к запрещённому. Наркотики. И осознавать это чертовски грустно.
Я держала в руках маленькую черную расческу и вдумчиво смотрелась в зеркало. Плохой сон сказался на моем лице, в особенности — глаза. Впалые, уставшие и требующие хорошего двенадцати часового сна. Отложив расческу, я еще раз быстро умыла лицо и вышла из ванной комнаты.
Меня привлек ароматный запах еды, исходивший из кухни, а в следующее мгновение послышался грохот и недовольное бурчание Кристофера. Увидев меня парень ухмыльнулся, как ни в чем не бывало, и стал поднимать осколки разбитого стакана.
— Нагнала в мой дом плохую ауру и я потерял друга, — вздохнул брюнет, поглаживая самую уцелевшую часть кружки.
— Я хотела спросить, когда мы поедем.
— Это значит, ты согласна? И у тебя не возникло сомнений на счёт того, что я дилер? Вдруг я поеду скрываться.
— Не возникло. Ты слишком спокойный. Но даже если и так — пускай, мне нет до этого дела.
Денвер оглядел меня и слегка приподнял уголки губ, выбрасывая осколки в мусорку.
— Вечером. Если ты согласна, мы едем вечером.
— Тогда у меня есть ещё одна просьба.
— Говори.
— Мне нужно будет заехать в несколько мест. Это важно.
Парень с любопытством склонил голову, но, всё-таки сдержав себя, перевел взгляд на стол.
— Хорошо. Ешь.
* * *
Вероятно, я сошла с ума, или как иначе охарактеризовать моё состояние — я не знаю. Мы стояли у дома Дарена и пока я, замерев, уже прожгла в стене дыру, Кристофер постукивал пальцами по рулю. В один момент он наигранно цокнул и завел машину.
— Нет, подожди, — шепнула я.
— Мэди, я тебя не понимаю. Ты захотела посмотреть на дом? Подобрать участок для наших будущих детишек? Знаешь, мне не очень нравится сад, может посмотрим что-нибудь другое? Или ещё лучше: поедем отсюда к черту.
Я вздохнула. Почему-то выйти из чертовой машины и постучать в эту чертову дверь было для меня какой-то мега сложной задачей именно сейчас. Мне требовалось собраться с мыслями, но Кристоферу такой расклад не нравился: он нетерпелив, да и я его прекрасно понимаю. Мы сидим на ровном месте уже пятнадцать минут, и мне недостаточно даже этого. Возможно, будь моя воля, я бы сидела тут ещё очень долго.
Дверь распахнулась и моя нога коснулась холодного асфальта. Гравированная дорожка вела прямо к милому, как и прежде, забору, а сад выглядел безупречно. Дрожь в конечностях усилилась, а я, подобно трусливой школьнице, едва перебирала ногами. Вспотевшие ладони нащупали звонок и я, прикрыв глаза всего на секунду, нажала на него несколько раз. Никто не заставил меня долго ждать. Взрослый мужчина не торопясь шёл ко мне, а я встряхивала головой и жмурилась, надеясь раскрыть глаза и увидеть Дарена. Это были глупые надежды.
— Девушка, вам чем-то помочь?
— Вы не знаете Дарена Лейквуда? Он... кажется, он жил здесь раньше, — неловко спросила я.
— Извините, но нет. Может позвать вам Агату, мою жену? Я не занимался покупкой этого дома.
— О, что вы, не стоит. Спасибо.
Внутри словно что-то резко оборвалось. Этот дом больше не его дом. Это место, откуда я сбегала и куда возвращалось, теперь место другой семьи.
Я села обратно в машину и сказала Кристоферу ехать прямо на кладбище. Он слегка удивился, но от неуместной шутки все же удержался и тронулся с места.
С первым не удалось — и пусть, ладно. Смирюсь. Смирюсь, как мирилась с этим несколько месяцев. Но не могут же быть слова папы правдой?..
Чем ближе мы подъезжали к кладбищу, тем тяжелее мне становилось. Воздух словно застрял в моем горле, а паника захлестнула как никогда раньше. Было страшно. И не совсем ясно почему страх преобладал перед грустью. В недрах могза затрепетали сомнения — быть может, Вэнс связан с моей попыткой перерезать вены? От подобных мыслей становилось жутко.
— Если ты хочешь, я могу пойти с тобой, — встревоженно спросил Кристофер, как только машина остановилась.
— Нет, не нужно.
— Не делай глупостей.
Слова парня почему-то подействовали на меня положительно — лёгкая улыбка замерла на губах, а тело обдало невероятным спокойствием, затмив темную тучку из страхов и тревоги.
Могила Вэнса стояла в самом центре кладбища и выделялась на фоне остальных своим размером и цветовым оттенком — мы с Шейли хотели, чтобы он покоился именно здесь. Мы возвышали его среди других покойников и, вероятно, было это ужасно. По нашему мнению, он заслуживал лучшего. Большего. И он заслуживали быть среди людей, заслуживал звания ангела и он заслуживал жизни. Порой судьба идет наперекор нашим планам и целям, порой случайные события не щедят никого. Я смахнула слёзы с щек и аккуратно смела рукавом с могилы грязь.
— Вэнс, я всегда считала, что разговоры с могилой — глупости, которые тешут только тебя самого. Но вот я здесь. И стоя здесь, я могу сказать, что яро надеюсь, что ты услышишь меня. Не знаю, как, не знаю, есть ли у этого разумное объяснение, однако... Я всегда буду помнить о тебе. Сколько бы не прошло времени, сколько бы не было мной преодолено проблем, я обещаю, что буду помнить о тебе самое лучшее. Мне есть о чём жалеть — о таком позднем знакомстве с тобой, но те воспоминания, что у меня остались, клянусь, я унесу с собой и буду беречь их вечно. Кто-то скажет: бред, вы были знакомы всего ничего, а я пожму в ответ плечами. Я просто почувствовала, что могу доверять тебе. Что могу остаться с тобой, могу выслушать тебя и... свергнуть под руку весь мир. В этой жизни у нас не вышло. Мне жаль. Мне бесконечно жаль! И всегда будет жаль. Смерть — вот что самое безнадежное, что может произойти. Точки возврата уже нет, ты не можешь ничего изменить, не можешь как-то повлиять и от этого ты чувствуешь себя буквально ничтожным! Я наблюдала за тем, как жизнь медленно покидает твоё тело и не переставала надеяться, не переставала думать и переживать. Когда Хантер тогда зашёл в палату, я подумала: «неужели Вэнс очнулся?». Но потом я увидела его лицо: такое поникшее, опечаленное. И следом он заговорил. Ты... ты оставил рану — глубокую, которая никогда не затянется. Раньше я не думала, что смерть приносит столько боли, а наркотики действительно забирают у тебя жизнь. Я... хочу сказать спасибо за тот день. Хочу сказать спасибо за моменты и фотографии, ведь один день длился для нас целую вечность. Ты навсегда в моем сердце. С любовью и сожалением, Мэди.
Пелена из слёз не давала мне ничего разглядеть, но я, аккуратно наклонившись к могиле, коснулась холодного камня губами. Было не до брезгливости. Было больно. Воспоминания обрушились на меня сокрушительной лавинной и буквально сбили с ног. Я уже ощущала, как распухает мое лицо и как неприятно стало щипать глаза. Еле обходя другие могилы, захлебываясь слезами, я добрела до машины Кристофера и села. На мгновение я перестала слышать его слова, звон в ушах был настолько сильным, что поровнялся с моими громкими всхлипами.
Тёплая ладонь парня аккуратно обернула моё лицо и притянула поближе к себе: впервые отчетливо услышались его слова.
— Мэдисон, всё в порядке. Плачь. Плачь, пока не станет легче. Сейчас ты не одна, сейчас я здесь и ты можешь плакать столько, сколько захочешь. Мы обсудим это потом, если у тебя появится такое желание, хорошо? Прошу, кивни если поняла.
Его голос был окутан лаской и заботой, которую мне не доводилось слышать от него раньше, и я, сквозь огромный ком в горле, кивнула. Сегодня я такая. Сегодня это необходимо. Сегодня всё по-особенному колкое, цепляющее. И доброта Кристофера не останется мной незамеченной.