17 глава. Мотель.
В мотеле было жутко, грязно и просто отвратительно, так что если даже мне неприятно здесь находится, не могу представить насколько неприятно Офелии. Нас встретил у стойки хлипкий паренёк, смахивающий на хиппи, и предложил пару комнат, которые друг от друга отличаются только количеством грязи. Даже гараж Грегора, по сравнению с этим, — настоящий курорт. Однако деваться было некуда. Был вариант заночевать в машине, но лучше в дряхлом мотеле с людьми, чем одной возле обочины.
Я не совсем понимала, как допускается работа этого места, если оно в таком состоянии, хотя некоторые мысли были. Людей здесь останавливается крайне мало, и мотель терпит убытки, но всё равно продолжает стоять на этой самой дороге, а значит кому-то дорого это вшивое место. Плюс у этого мотеля лишь один единственный: маленький бар в подвале, в который я не осмелилась одна спускаться.
Лежа на кровати, ощущение сна даже не приближалось. Казалось, будто с этой атмосферой мне приснится кошмар в сотни раз хуже предыдущих. В таком положении я провела несколько часов, прежде чем сухость во рту взяла своё и я с неохотой встала. Воды в номере не было, а выходить отсюда — ещё одно испытание. Почему я стала такой трусливой? Это всего лишь мотель и мое воображение! Сегодня оно бурно разыгралось.
Я аккуратно спустилась со второго этажа и подошла к хиппи-парнишке, фокусируя зрение на его бейджике.
— Тобиас, не могли бы вы принести воды? В горле пересохло.
Парень оторвался от чтения журнала, встал, быстро закатав рукава, и коротко кивнул.
— Пойдемте со мной, — промолвил он.
Его слова только больше разволновали меня, но спихнув все это на фантазию, я взяла себя в руки и поплелась за парнем. Не показывая своего страха и старательно его подавляя, я шла за Тобиасом, аккуратно разглядывая всё, что видела на своём пути. За что можно ухватиться, что можно было бы сделать, если что-то пойдет не так...
Однако он лишь спустился в бар и передо мной наконец предстало что-то красивое, не отпугивающее, и сделанное с явным архитектурным влиянием. Это подпольное казино, вашу мать!
— Все удивляются, когда спускаются вниз, — хмыкнул парень. — Вам только воды или чего-то покрепче?
— А... — от шока и нелепости я застыла на месте, словно статуя, не в силах нормально сложить это в своей голове. — Но почему мотель в таком ужасном состоянии?
— Видите ли, мотелем редко пользуются. Мы славимся казино и отличным баром, а номера и работа хостес — просто для вида и для редких гостей, вроде вас. Подобный бардак отпугивает всех незнающих. Мотель для бедных, казино для богатых.
— Мне, пожалуй, просто воды, — ошарашенно сказала я.
— Удивительно, что вы остались здесь на ночлег, на бедняков вы не похожи.
— Просто нужен был отдых. Но, простите, я правильно понимаю, что в этом здании сразу несколько бизнес-проектов? Мотель, что-то с телефонами и казино?
— Да, — довольно ответил Тобиас. — Сеть у нас обширная, но с этого мы начинали. Это место, можно сказать, греет душу.
— И вам приятно работать наверху, прекрасно понимая, что внизу вид намного лучше?
— Вполне нормально.
— Почему вы говорите всё это мне?
— Это не секретная информация. И, пока никаких запланированных мероприятий нет, тут довольно одиноко. Не с кем поговорить. Вы первые за несколько дней.
Я уселась за стул и опустошила стакан за несколько больших глотков. Эта ночь удивительна. Она странная, она меня удивляет и приводит только к одному — ступор. Сидя я дома в Нью-Йорке, узнала бы я когда-нибудь про это место?
— Тобиас, если честно, я бы никогда в жизни сюда не заселилась.
— Но жизнь решила по-другому, — усмехнулся парень.
Моя голова разрывалась от мыслей, они крутились одна за одной, и вопросов было так много, а интерес почему-то был неподдельный.
— И тут, внизу, употребляют? Ну, я имею ввиду, обычно такое часто бывает.
— Хотите? — хитро спросил Тобиас.
Я аккуратно опустила стакан на бар и замолчала. Замолчала всего на несколько секунд, но за них успело проскользнуть лишь одно сомнение в своем ответе.
— Нет, подобным я не занимаюсь.
В горле снова стало сухо. Было сложно прокрутить в голове эти слова и озвучить, будто я ещё совсем не готова к отказам, будто я ранее никогда этого не делала. Возможно, так и есть. Но этот маленький шажок заставил меня сейчас вдохнуть полной грудью. Я сделала это. Избежала соблазна. Избежала очередную ошибку. И для меня это было успехом. Я много думала — что же будет, когда мне предложат? Смогу ли я отказаться или вновь начну копаться в этом дерьме и залезать в него глубже? Смогла. И это оказалось тяжелее, чем можно было себе представить.
* * *
Из мотеля мы уехали рано утром, и сейчас за рулём был Кристофер, а за окном виднелся новый город — Финикс, штат Аризона. Здесь я никогда ранее не была, однако всегда планировала посетить такое солнечное место, в котором тепло круглый год. Здесь роскошные клубы и спа, а также я наслышана о шикарных отелях с кристальными бассейнами! Хотелось бы мне остановиться в одном из таких и окунуться в теплую прозрачную воду... Из окна виднелись вершины гор и умопомрачительный вид на город, это завораживало. У каждого города есть свой собственный шарм.
Мне удалось уснуть почти сразу после разговора с Тобиасом, как только я поняла, что никакой опасности нет. Этим же утром мы сдали телефон Офелии буквально за копейки и, видя её погрустневшее лицо, Кристофер ободряюще пошутил.
— Заголовки так и твердят: Офелия Тёрнер отказалась от своего инстаграма в обмен на свободу! Сожалеет ли девушка о своем поступке?
Блондинка лишь закатила глаза и коротко посмеялась, а я заулыбалась. Свобода. Лишь сейчас я начала чувствовать её. Будто мне необходимо было отказать Тобиасу, пройти это, чтобы понять, что я действительно свободна. Не от отца, не от клиники, а от самой себя и своей травмы. Не до конца, но этого хватило, чтобы втянуть воздух и с тягучей сладостью его выдохнуть, с наслаждением прикрывая глаза. Я в завязке. И мне удалось!
Кристофер остановился у высокого многоэтажного дома, который совсем не был похож на отель, и я удивленно распахнула глаза, почти сразу щурясь от яркого света. Стало ощутимо жарко, поэтому я тут же стянула с себя толстовку Тео, все ещё храня записку с его номером в кармане.
Кристофер опередил нас с Офелией, тут же разъясняя ситуацию.
— Снял квартиру на несколько дней, пока мы здесь. Неплохой домик, — хмыкнул парень без особого энтузиазма оглядывая высотку.
— Когда ты успел? Ты же все время был за рулем, — недоумевала Офелия.
— Пока спал на матрасе в убогом мотеле.
— Соглашусь, вид там явно далек от дома моего отца или отеля в Лас-Вегасе.
— Зато наркотики и казино отличные, — со смехом отозвалась я, выходя из машины.
Нужно было видеть мину Кристофера и Тёрнер — это было также блаженно, как палящее солнце. Однако пришлось опередить их поток вопросов и галдящие голоса, отмахиваясь шуткой.
Квартира была светлой и достаточно просторной, на пятнадцатом этаже. Огромная позолоченная кухня веяла роскошью, только все мы прекрасно понимали, что, скорее всего, к ней никто так и не притронется. Кухня была совмещена с гостиной, и это почему-то казалось мне слишком непривычным. В моем доме все совсем иначе, только от этого эта квартира не становится в моих глазах хуже. Мягкий кожаный диван молочного цвета и прямо напротив, будто вместо телевизора — картина, как мне могло привидеться на первый взгляд. Я чуть было не подорвалась со своего места, как Офелия завороженно коснулась стены голой рукой, удивившись. Это вовсе не повешенная на стене картина, это изображено прямо на стене. Парень касался губ девушки прикрыв глаза — чёрными, тонкими линиями было изображено два тела, слившихся в поцелуе. Выглядело превосходно, и почему-то мне хотелось думать, что это было нарисовано с первой попытки.
Я плавно встала с дивана и направилась на балкон, который был прямо возле столешниц. Застеклённый, самый обычный, снизу они все в массивности дома не привлекают особого внимания внимания, но вид, который открывается отсюда, действительно заставляет дыхание замереть.
С довольной широкой улыбкой, я наконец вытянула из толстовки скомканный клочок бумаги, с какой-то детской глупостью набирая номер. Мне не пришлось слушать гудки много времени — мой абонент взял трубку слишком быстро. И ведь я даже не знаю, зачем звоню этому парню. Какой в этом смысл? У меня всего лишь отличное настроение, о котором хочется заявить всему свету.
— Да, слушаю, — послышался сонный голос Тео.
— Это Мэдисон. Мэдисон Болтон.
На том конце провода что-то шумно зашуршало, после чего парень уже с бодростью мне ответил.
— Уже соскучилась по моей машине? Или, быть может, по владельцу этой машины?
— Просто хотела узнать, нет ли у тебя желания приехать сегодня куда-нибудь, скажем... в Финикс, например, и пойти со мной на окраину города, распивая безалкогольный мохито.
— Знаешь, не смотря на то, что твой звонок я ждал целый год, сложно не согласиться на такое предложение, — с долей иронии говорил он. — Мне нужно будет собраться, но как приеду отзвоню, ладно?
— Хорошо, Тео.
Я заулыбалась, как дурочка, и прислонилась руками к подоконнику, мечтательно разглядывая город. Тео напоминал мне Мэтта, а Мэтт, безусловно, напоминал мне о моей прошлой жизни, когда в ней ещё совсем не было наркотиков. Я чувствовала себя самым счастливым подростком, когда смущённо отмахивалась от его попыток поцеловать меня, когда он дарил мне цветы или когда сплетал наши пальцы воедино. С Мэттом я чувствовала себя влюбленной девочкой, и эта детская любовь была чистой и искренней, какой и должна быть. Сейчас мне хотелось закрутить легкий роман, почувствовать то же, что было когда-то. С Дареном это ощущалось совсем по-другому. Это было чувственно, жарко, безумно. Я была не в себе и тогда я хотела лишь его и наркотиков, а он хотел только меня. В разуме, понимающую, совершенно адекватную. И он всеми силами пытался помочь мне, однако получилось это всё равно не у него. Он запер меня, закрыл от всего мира, думая, что так будет лучше, опираясь на какую-то глупую историю того профессора. Эта любовь была осознанная, но слишком скованная и слишком ограниченная от всего света. Мы ведь даже никогда не были с ним в кино или в кафе, никогда не пили утром кофе, сидя вместе за обеденным столом и стеснительно переглядываясь. Я не поняла, в какой момент стала зависеть от него больше, чем от привычного порошка или таблеток. Он заменил мне их, подарил внимание и ласку, а я, словно став от этого зависимой, втянулась в него и забыла обо всем, что было за пределами его глаз. Разве это не ядовитая любовь? Разве это было нормально?