Глава 3. Красота и Уродство
Кто-то за маской скрывается. А кто-то надевает маску, чтобы показать себя. Вдохновить. Объединить. Бросить вызов. Вселить страх в сердца врагов и надежду в сердца последователей. Кто-то носит маску, чтобы защитить себя. А кто-то носит маску, чтобы защитить нас всех. Логан Уокер, Call of Duty:Ghosts.
Глаза открылись. Сильная вспышка лампы ослепила меня. Потихоньку я начал приходить в себя. По классике жанра, первый вопрос в голове оказался: «Где я?». Я немного осмотрелся.
Вокруг белые стены. Вокруг комнаты, в которой я находился, параллельно были выстроены кровати. Такое чувство, будто здесь никого не было. Сильные люминесцентные лампы смотрели меня на потолке. Я попытался встать, но в боку снова почувствовалась сильная боль. Я приподнял одежду и посмотрел на окровавленный бок. Так же я заметил, что рядом стояла капельница. Что же произошло?
Возле двери послышались шаги. Я быстро лёг на спину. В комнату вошёл детектив и походу, медсестра. Детектив сел напротив моей кровати. Я посмотрел на него. Он заговорил первый:
- Как ты?
- Я.. Я не знаю. Где я?
-Ну ты даёшь. Как где? В больнице конечно же!
- А что я тут делаю?
- Ты сильно ранен. Врачи ещё не определили, из-за чего было спровоцировано твоё ранение, но я могу точно сказать, что два дня минимум здесь будешь лежать, по крайней мере.
- Хорошо. Как там дело?
Детектив кивнул головой медсестре. Та послушно кивнула в ответ и вышла из комнаты. Я остался наедине с взрослым.
- Дело ещё не продвигается. Твой портфель должен быть у тебя в тумбочке.
Я нагнулся к тумбочке и достал свой рюкзак.
- Улики должны быть здесь.. Вы же пришли за ними?
- Не только, заодно и тебя проведал.
Я отдал свёрток со сломанным пневматическим пистолетом. Детектив положил его в кожаную сумку.
- Ну, прощай брат. Дай Бог свидимся.
- До свидания, - ответил я.
Взрослый встал с кровати и ушёл из палаты, закрыв за собой дверь. Я повернулся на бок и начал потихоньку засыпать.
Империи падают. Века сменяются с золота на кровь, диктаторы сменяют друг друга. Но меняются ли люди внутри? Конечно, нет. Книга на полке остаётся пыльной, но само произведение остаётся внутри с таким же смыслом, содержанием и главами. Отрицать это - бессмысленно. Но чтобы книга лучше хранилась, лучше была ухожена, она должна быть интересна внутри другим читателям. Так же и с людьми. Человек хочет открыть своё оглавление – показать настоящего себя, думая, что общество примет его таким, какой он есть. Но, к сожалению, из- за своего содержания - неважно, Пушкин, Тютчев это или Фет, к книге относятся с пренебрежением. Книга распускает страницы, рвётся, но внутри – всегда остаётся книгой. Но это книга, как и человек – уже лежит вдали, на тёмной полке, далеко от взора человеческих глаз...
________________________
В конце концов, всё прошло хорошо. Я выздоровел и меня выписали из больницы. Ходить мог вполне нормально, но в боку продолжало иногда больно покалывать. Ещё ходил в школу. Сильная скука навеяла на меня – никогда так плохо себя не чувствовал. Запотевшие окна серой школы невольно загоняли меня в угол. Часто я вспоминал Пьеро – и появилась идея съездить к его однокласснице и прочитать его стихотворение. В Интернете написал одной из его одноклассниц. Звали её Маша. Всё же, спустя часовых диалогов она согласилась на встречу у неё дома. На следующий день я отправился к ней на район.
Маша жила недалеко – в паре кварталов от дома Элизы. Девушка была вполне хорошей, но слишком говорливой. Она встретила меня на повороте на свою улицу – она целую дорогу рассказывала мне про себя, бывшего одноклассника Пьеро, свою прошлую подругу Элизу, лучшую на данный момент подругу Сашу, и про всё-всё в целом. Казалось, что эта девушка не может спокойно закрыть рот, никого не перебивая на протяжении пяти минут. Но наоборот, поддерживающего человека в разговоре мне как раз таки не хватало.
Мы пришли к её дому. Дом хоть был небольшой двухэтажной постройкой кирпичного цвета, внутри за порогом уже было уютно. Огромные полукруглые арки входили в комнаты, кроме комнаты самой Маши в конце коридора справа. Над дверными проёмами висела мишура, "дождик", гирлянды и другие различные новогодние украшения. В первой комнате справа была гостиная – уже оттуда красовалась полностью наряженная ёлка. В прихожей я снял уличную одежду, ботинки с перчатками и направился за Машей.
Комната девушки была очень убранной, в отличие от моей. Все книги аккуратно лежали на полках, одежда не раскидана и висела в шкафах. «Такого у меня дома никогда не будет», - подумал я про себя. Маша подошла к столу и включила компьютер. Я сел на её кровать. Мы молчали не больше минуты. Первая заговорила Маша:
- Ну... Как тебе мой домишка?
- Красивый и... И милый.
- Спасибо...
- А где этот стих?
- Я его скопировала на комп в виде файла. Хочешь, распечатаю?
- Если не жалко бумаги, то можно.
- Конечно, можно.
Я нехотя улыбнулся. Маша – правда хорошая девушка. На свои годы она была слишком самостоятельная и... даже не знаю, застенчивая. Слова сами вырвались из моих уст:
- Знаешь, иногда говорят, что какой хозяин, такой и дом.
Снова на минуту затихло время. Маша медленно повернула ко мне голову.
- То есть, ты хочешь сказать, что я...
Она недоговорила и раскраснелась. Из принтера послышался писк, и вылезло два листа стиха. Она вытащила их и подала аккуратно мне, не поднимая голову. Я удивился.
- Ты чего?
- Я.. я просто. Ничего. Иди.
Я быстро пробежался по строчкам стиха, и пошёл в прихожую. За мной последовала Маша. Надев перчатки и куртку, я собрался уже уходить, но мне путь преградила Маша, всё так же не поднимая головы. Вдруг тихим голосом она сказала:
- Тебя проводить?
- Да не обязательно.
- Хорошо, тогда...
Маша улыбнулась и поцеловала меня в щёку. Мы оба стояли на пороге, при этом сильно раскрасневшись. Я решил попрощаться и уйти поскорее домой из-за чувства сильного конфуза. Когда моя нога переступила через её участок, Маша открыла окно, и, помахав мне рукой в след, кричала:
- Пиши! Я буду рада тебе!
Невольно по щеке пробежала слеза, слеза радости. Я обязательно вернусь сюда. Когда-нибудь, но вернусь. Ведь если тебя кто-то ждёт – ни это ли счастье?