Борнмут

Мы с Алексом идём по вечернему Борнмуту, людей уже не так много, как было всего полчаса назад, когда я заходил за парнем в кофейню. Прохладный воздух касается моих запястий, а мой друг, уточнение, наверно мой друг, идёт с правой стороны от меня, что-то печатая в своём телефоне. Кстати, я до сих пор не взял его номер, может, мы бы смогли фолловить друг друга в Instagram, чтобы не терять друг друга, когда я уеду обратно в Лондон.

- Алекс, а дай свой ник в Instagram, или, если тебе некомфортно, можешь просто дать свой номер телефона. - говорю я, пока поворачиваю голову на него. Его волосы развеваются на ветру, а пряди со лба попадают прямо в глаза, поэтому он, перед тем, как ответить, отбрасывает свободной рукой их назад.

- Да, конечно, вот, смотри. - он показывает мне свой ник с телефона, через некоторое время, на его дисплее отображается оповещение о новом подписчике. - Вау, как ты быстро, ну, сейчас посмотрим, что ты скрываешь, Тревор. - моё имя он произнес с такой издевкой, что мне захотелось его толкнуть, что я благополучно и сделал, стоп, это же уже было, мы так же шли обратно до моего отеля в днём. Черт, какой я предсказуемый.

Следующий мой толчок уже пришелся на пустое место, потому что Алекс успел отпрыгнуть, поэтому я начал свободное падение куда-то на газон. В следующее мгновение, моя черная одежда была в зеленых пятнах от травы, а в волосах что-то шелестело.

- Ты такой смешной, нужно же быть аккуратнее! - со смехом говорит мне Алекс, и пытается убрать листок из моих волос, когда он сдувает его со своей руки, он предлагает ее мне, чтобы я смог встать.

- Вот, давай вставай, растя... - к моей радости, он не успевает договорить, потому что я цепляюсь за него мертвой хваткой и резко тяну вниз. Алекс теряет равновесие и падает около меня, теперь и он тоже покрыт зеленым оттенком, а я заливаюсь хохотом. Боже, какие же мы всё-таки дети, хотя оба уже почти вошли во взрослую жизнь.

- Ну ты и предатель. - Сквозь смех говорит Алекс. - я то думал, что мы друзья, а ты вот так вот мне отплатил за мои надежды, негодяй!

Начинается ожесточенная борьба. Алекс пытается завести мне руки за голову, пока я выкручиваюсь, как могу, как же всё-таки офигенно так вот валяться на траве, вечером, возможно, почти ночью, и баловаться со своим другом, благо, теперь это точно так. Через некоторое время, у него всё-таки получается завести мои запястья, поэтому мне приходится глазеть на него снизу вверх. Вот засранец, он ещё получит!

- Доигрался, Тревор? Моя взяла.

- Да я заметил, кто разрешал обижать младших, аа? Что, сказать нечего? - Алекс улыбается, благодаря фонарям по всему периметру, я могу увидеть его зубы, показывающиеся изо рта.

- Может, будем уже вставать? А то получается очень щепетильная ситуация, два парня, лежат на газоне, один другому завел руки за голову, и они пялятся друг на друга... Если бы я был девочкой лет тринадцати, то уже бы визжал от восторга, а потом бы рассказал всем в классе, что видел сцену из манги жанра "сёнен-ай".

- Фу, какой ты, оказывается, озабоченный. - говорю я, при этом, не сдерживая улыбки. Как же мне повезло, что есть люди такие, как Алекс, которым без разницы, кем ты являешься и с кем спишь. Всё-таки, для всех людей, в первую очередь, должны быть важны именно качества личности человека, отношение к другим людям, а потом уже, кем он себя идентифицирует, а также с кем делит постель.

- Хорошо, значит встаем?

- Встаем!

- Но, давай так, завтра мы тоже пойдём гулять куда-нибудь, если у тебя будет время, всё-таки, мне с тобой комфортно общаться, хоть иногда ты и душнила ещё тот.

- Ха, от душнилы слышу!

Подойдя к моему хостелу, мы распрощались, и ещё раз решили, что должны встретиться завтра. Также, я сказал Алексу о своем желании съездить до Олд Харри Рокс, а он, в ответ, еще больше укрепил мое любопытство побывать именно там.

Поднимаюсь по ступенькам до своего этажа, и прохожу до номера.

Там, на своей кровати, сидит Мэй и кушает приготовленную еду, из продуктов, которые купила в ближайшем супермаркете.

- Наконец-то, возвращение блудного сын, иди мой руки и садись есть, недаром же я сходила в магазин и сидела готовила на общей кухне! Ты же знаешь, как я это не люблю, но всё ради тебя, а то и так ничего не ешь, пока я не напомню.

Только зашел, не успел даже кроссовки снять, а уже тирада по поводу моего питания, вот только этого не хватало, ведь у меня сейчас такое хорошее настроение. Давай, Трев, не напрягайся, мать волнуется, это же понятно.

- Хорошо, мам, сейчас присоединюсь, как тебе вообще в городе? Довольна, что смогли выбраться из Лондона и хоть чуть-чуть разгрузиться? - мне правда интересно её мнение, а также самочувствие, с учетом того, что когда она мне писала сообщения, мне показалось, что она пьяна, видно, еда смогла чуть притупить действие алкоголя.

- Ну, знаешь, могло быть и лучше, но, с учётом того, как меня достали на работе, этот город просто рай на земле, от Лондона уже тошнит, ну, ты понимаешь, из-за людей. Кстати, мне звонили с работы и сказали, что я должна выйти в понедельник сразу по приезде в город, представляешь! Они так на меня всё производство скинут, а я, сам знаешь, не железная, я тоже человек, могу заболеть, могу устать, и мне тоже нужен отдых! - пока мама рассказывает это, я разуваюсь и иду в ванную, где на полу до сих пор лежат мои трусы, которые я оставил на кафеле ещё после приема душа. Как хорошо, что она их не трогала, я сам могу постирать своё нижнее бельё, это не такая трудная задача, если знаешь, что делать.

- Да, мам, ситуация как всегда сложная у них, надеюсь, они хоть платить начнут нормально, а не будут выдавать тебе такую плавающую зарплату, как сейчас. - из комнаты я слышу удовлетворительное "угу". - А сейчас, можешь чуть подождать, мне надо постирать свои носки, белье и помыть руки и ноги.

- Я специально не трогала твои трусы, чтобы ты сам их постирал, может, хоть в кой-то веке я дождусь от тебя взрослого отношения к моему труду. Вот будешь каждый раз так стирать все свои вещи, а не только трусы с носками, будешь понимать, почему я злюсь, когда ты приходишь весь грязный. - ой, черт, снова началось, она всё-таки заметила пятна на штанах и куртке. - Ты думаешь, я слепая и не вижу, что, такое чувство, ты покувыркался в траве? Ты вообще думаешь головой, как мне потом это всё отстирывать? Конечно, завтра я этим заниматься не буду, но и в Лондоне мне некогда будет, поэтому, либо сам, либо будешь носить, что осталось.

Я вздыхаю, закрываю дверь в ванную. Сначала я беру включаю воду и намыливаю свое нижнее белье и носки, благо, они все черные, поэтому использовать два ведра не придется, плюс, расход воды будет не таким большим. В это время в ведро набираю воды, и засыпаю туда порошок. Когда вещи намылены, а порошок растворился, а замачиваю носки с трусами, и ставлю ведро к стене около душевой кабины.

Сам же снимаю с себя штаны и куртку, чтобы кинуть их в мешок с грязной одеждой, а потом залезаю в кабинку. Чтобы не промочить случайно футболку, закатываю ее до груди, и переключаю воду с крана на душ, после чего мою свои ноги.

- Ты скоро там? - это мать снова не может дождаться, пока я всё сделаю в своем темпе, для неё он слишком медленный, ведь она привыкла делать, во-первых, несколько дел сразу, во-вторых, со скоростью метеорита, летящего на Землю.

- Да, мам, ещё 5 минут.

Выключаю воду и выхожу из душевой. Вытираю свои ноги и обуваю домашние тапочки, всё-таки, мы в отеле, не хотелось бы в Лондоне понять, что у тебя грибок на ногтях от прошлых постояльцев.

На комоде под телевизором стоит моя порция салат "Цезарь", а около неё пакетик с сухарикам, обожаю, когда Мэй оставляет мне возможность самому насыпать их себе в тарелку.

- Спасибо, мам.

- Не за что, сынок. - отвечает она, попивая пиво из стеклянной бутылки и переключая каналы по телевизору. - Как всегда, как не включу телевизор, так смотреть нечего, одни новости, политика, кто с кем переспал, кто родил, кто убил, почему я не могу просто включить и сразу попасть на какой-нибудь сериал? - Мэй снова отпивает из бутылки, а потом резко смотрит на меня, я это чувствую по жжению на своей щеке. - Кстати, как у тебя прошел день? Я только знаю, что ты смог разобраться с ключом и побывать в кофейне.

Дальше я ей вскользь рассказ, как прошел мой день, упуская некоторые подробности и не уточняя имена Алекса и Хиро, знать их ей не обязательно, хотя, если мы завтра всё-таки поедем в Олд Харри Рокс, то об Алексе придётся упомянуть.

- Понятно, ну, да, здесь можно гулять, пить кофе, общаться с местными, но в Лондоне, не забывай, тебе надо закончить семестр, а также, поискать себе работу на оставшуюся часть лета, или тебе придётся работать вместе со мной.

- Хорошо, мам. - мне нечего на это ответить, потому работа и правд нужна, ведь, во-первых, деньги никогда не будут лишние, во-вторых, они сейчас очень сильно нужны, да, у меня не получится сразу съехать от Мэй в другую квартиру, даже студию, потому что жилье, даже на съем, стоит достаточно дорого. В итоге, мне просто надо закончить семестр и не упасть в грязь лицом, хоть моей матери без разницы, как я учусь, но она не упустит возможности напомнить мне про "перфекционизм".

Чувствую, что моему запястью что-то льется, поэтому быстро ставлю салат на комод и иду в ванную, пока Мэй не заметил порез, который оставил Хиро во время моего визита к нему.

- Ты куда это? - с некоторой ошеловленностью спрашивает мать, а что я могу ответить в ответ, что сын владельца этого хостела решил, что я вор или, кем бы я не являлся, но оказался в его комнате, когда он был не в настроении, и поэтому получил от него порез на запястье? Конечно, ей это не понравится. Легче всего просто сказать, что резко захотел в туалет, или ещё что-то в этом роде.

- Все нормально, мне даже в туалет уже сходить нельзя? - блин, переборщил с резкостью в голосе, хоть бы снова не началась перепалка, мне достаточно той, которая была днем из-за ключей, а еще перед этим у машины и между этими двумя - во время разговора Мэй с Уолком.

- Предположим, я не услышала повышения тона на меня в твоей фразе, поэтому просто промолчу, но в следующий раз, получишь!

Подхожу унитазу, поднимаю стульчак как можно громче, чтобы сделать видимость похода по нужде, кровь с запястья потихоньку течет мне до локтя, надеюсь, я успею до момента, когда кровь будет капать на белый кафель. Всё-таки, надо было согласиться обработать рану у Хиро, но, оставаться с этим неуравновешенным парнем? Я что, похож на самоубийцу?

Нажимаю на кнопку слива, вода превращается в водоворот, уходящий по сливным трубам, потом с такой же громкостью закрываю стульчак и включаю воды в раковине. Начинаю машинально поворачивать запястью под струей воды, чтобы отмыть его со всех сторон, другой рукой стираю кровь с локтя. Как же вовремя, ещё бы несколько секунд, и кровь бы всё-таки упала на пол, пришлось бы его чистить, а это ещё время, тогда мать может что-то учуять неладное.

Из аптечки, которую мы каждый раз берем в поездку, я достаю дезинфицирующее средство и наношу его на рану перед этим, тщательно вытерев от запястья до локтя чистым бумажным полотенцем. Надеюсь, в рану не попала какая-нибудь грязь, но и открылась она только сейчас, поэтому, буду считать, что все нормально.

Порез начинает щипать, поэтому приходится инстинктивно закрыть глаза и сжать челюсть посильнее. Воду, в этот момент, я выключаю, чтобы не тратить слишком много. У нас так повелось с того момента, как мы приехали в Лондон, я - на учебу, мать - на работу. Чтобы было меньше платить за коммунальные услуги, мы решили, что при каждом удобном случае, будем перекрывать кран, чтобы снизить счета.

Достаю из аптечки бинт, а также обеззараживающую мазь, ножницами отрезаю кусок, чтобы можно было несколько раз обмотать вокруг запястья. Наношу мазь на место пореза и чуть размазываю, перед этим, дождавшись остановки кровотечения и формирования лимфы на поверхности раны.

- Тебя там в унитаз засосало? - слышу голос матери, пока забинтовываю свой порез и пытаюсь его зафиксировать на запястья, следует правильно рассчитать силу, чтобы потом не было дискомфортно от давления, но при этом, чтобы бинт не сваливался с руки.

- Да, сейчас, еще минуту. - не хочется, чтобы Мэй знала про рану, а также синяки, поэтому, следует также поменять футболку на что-то другое, но, для этого нужен предлог, чтобы не показалось, что я что-то скрываю.

Чуть приоткрываю дверь в ванную и расслабляюсь, моя сумка с вещами стоит прямо около стены со стороны ванной комнаты. Я аккуратно подтягиваю ее к себе и достаю черную просторную рубашку, которая спокойно закрывает место пореза, а также синяки на локте. Оставляю дверь чуть приоткрытой и переодеваюсь. Футболку кидаю в мешок к грязной одежде и выхожу из ванной.

- Эм... Почему ты переоделся, футболка же, вроде, не была такой грязной, как куртка и штаны? - игнорируя ее вопрос, я прохожу до окна и открываю его настежь.

- Я просто решил проветрить помещение, ничего такого, правда. - Мэй с любопытством оглядывает меня с ног до головы, а потом снова отпивает пива из бутылки и продолжает смотреть на экран телевизора, где смогла найти какой-то сериал, который я вижу в первый раз в своей жизни, поэтому никак описать не могу.

Возвращаюсь к своему салату и быстро доедаю то, что осталось. Хоть я не голоден, надо съесть все до последней крошки, нельзя, чтобы мать волновалась еще и из-за этого. Достаю "Морфий" из рюкзака и ложусь на свою кровать, нужно дочитать, чтобы завтра, во время пути обратно до Лондона дочитать книгу Эммы Скотт и графический роман Элис Осман.

- Не понимаю, чем тебе так понравился Булгаков, - слышу я справа от себя, - как по мне, он один из самых переоцененных российских авторов. Конечно, да, из-за моего гуманитарного вуза мне пришлось перечитывать не только его по несколько раз, но и Толстого, включая "Войну и Мир", который я перечитала, представь себе, три раза, только для того, чтобы написать по нему никому ненужное эссе, про влияние природы в российской литературе, но, пойми меня правильно, мне больше нравится классическая английская литература.

Этот разговор мы начинаем каждый раз, как Мэй пьет пиво, ей все время кажется, что мне нравится русская литература, не могу сказать на это утвердительно, потому, как по мне, она не очень интересная, хоть написана хорошо с точки зрения слога и передачи атмосферы. Но, в основном, многие из произведений русской классики не выходят за рамки военных времен, во многих книгах либо в главной роли, либо во второстепенной, либо просто фоном, но она есть.

- Мам, ну только не опять этот разговор, я же уже повторял, что мне нравятся только несколько произведений из российской литературы - это Булгаков, и то, только вот с этим рассказом, а также Островский с "Гроза", все остальное, мне не нравится.

- Хорошо, я поняла тебя, но, что, так сложно сказать это без упрека? Может мне вообще молчать в твоем присутствии, а то, что вы, отвлекаю такого занятого человека от прочтения книги. - она одним глотком допивает пиво, встает и несет ее в мусорный пакет, точнее, обычный пакет, который мы решили адаптировать под мусорный. - Мне просто не нравится множественное упоминание военных моментов в российской литературе, да, Вторая мировая война, как и Первая сильно отразились и на Великобритании, и на России, но мы это пропустили уже через себя, пытаясь находить новые реализации в литературе, да и в других сферах, в то время, как в России до сих пор прокручивают события войн.

- Но ведь в "Война и Мир" описываются времена борьбы против Наполеона. - возражаю я.

- Да, это так, но я тебе, скорее, пытаюсь сказать о том, что даже сейчас, они описывают события войн, да, не с Наполеоном, а уже с Гитлером, но, мне кажется, пора перестать, это все равно очень темные времена, их надо просто помнить и скорбить по душам умерших.

- Ну, окей, но, ведь Ремарк тоже является примером классической литературы, да, не русской и не английской, а немецкой, но в тоже время в ней все равно отражен дух того времени, вся боль и печаль, которая тогда происходила. - Мэй вздыхает, возможно, я понимаю, про что она хочет сказать, но это абсолютно не наши проблемы, как и кто ведет свою внутреннюю политику, и о чем говорят в других странах.

- Ты понял, о чем я имела ввиду, просто, моя знакомая из университета, которая сейчас находится в России, рассказывает о странных вещах, а иногда и страшных, поэтому, это чуть меняет восприятие русской классической литературы, по крайней мере, для меня. - говоря это, мать берет пачку сигарет и направляется на балкон. Это происходит каждый раз, когда она чуть выпившая, а я читаю при ней. При этом, вне зависимости, какую литературу я держу в руках. Однажды мы разговаривали о японской классической литературе, поэтому, такие разговоры даже интересны.

Мэй закончила университет гуманитарных наук, поэтому много знает о произведениях классической литературы многих стран, включая Россию, Англию, Германию, других стран Европы, а также Азии и Америки. Как она сама часто повторяла, ей не очень хотелось быть учительницей, но из-за отсутствия альтернатив, предложенных ее семьей, Мэй пришлось выбрать меньшее зло из возможных. К слову, учительницей она проработала недолго, потому что забеременела мной, а родители начали психологически давить на мою мать, чтобы она стала больше времени уделять воспитанию ребенка, т.е. меня, нежели работе.

Некоторое время она совмещала и то, и то, невзирая на перипетии со своей матерью, в основном с ней, потому что ее отцу было по большей части, без разницы на это. Как рассказывала Мэй, один из таких разговор привел к ссоре между ее родителями, потому отец выступал на стороне моей матери - чтобы она и работала, и воспитывала, в то время, как ее мать - только за то, чтобы она воспитывала. Сами же они тоже были заняты, поэтому бабушка и пыталась давить на чувство вины матери передо мной.

В итоге, моя мать не выдержала и ушла в неоплачиваемый отпуск, и полностью сконцентрировалась на воспитании меня, как признавалась сама Мэй, ей было очень сложно противостоять своей матери, поэтому, когда она ушла в отпуск, с точки зрения психики, - ей полегчало, потому что такого давления уже не было. Но с точки зрения денег, начался напряг, поэтому, через неделю, она снова вышла на работу.

Мать часто водила меня с собой, по ее же рассказам. Один раз, когда ей нужно было провести лекцию на сто двадцать учеников, она оставила меня с учащимися другого года обучения. А после окончания занятия - забрала меня обратно с собой.

Пока Мэй была на лекции, у меня было куча нянек и нянечек, которые ходили со мной по всему университету туда-сюда, заглядывали в каждый уголок, в каждый кабинет, который был в тот момент свободен. Как говорила моя мама: "вы обследовали все возможное и невозможное". В одном из кабинетов мы чуть не уронили шкаф с книгами, но вовремя успели убежать, точнее, бежали ученики, а я был на руках у одного из них.

Мэй всегда вспоминает такие моменты, например, даже сейчас, пока стоит на балконе и выдыхает едкий сигаретный дым, она вспоминает момент встречи меня, после той самой лекции.

- До сих пор помню, как я тогда зашла в столовую при кампусе университета, а ты, такой маленький, сидишь на столе, вокруг тебя несколько учеников, которых я попросила присмотреть за тобой. Каждый из них, по очереди, щекочет тебя или улюлюкает. Даже едой тебя не обделили, на столе, кроме тебя, еще стояли разные булочки и сладости, а также банки с газировкой. Ты ещё так смешно пытался достать хотя бы до одной из них, а студенты быстро забирали ее со стола и залпом выпивали, после чего, выбрасывали в мусорку. Многие из них курили, также как и я, поэтому они сменяли друг друга, но, чтобы не дышать на тебя, использовали жевательные резинки и те же самые банки с газировкой. Ты в тот момент был таким счастливым.

- Ты же понимаешь, что я этого не помню, ведь был еще слишком маленький, чтобы запоминать фрагменты вокруг меня? - Мэй делает затяжку, и кончик сигареты краснеет и уменьшается в размерах, после чего снова меняет свой цвет на темно-серый, в то время, как мать выдыхает дым через нос, а потом часть через рот.

- Конечно понимаю, просто нравится вспоминать такие моменты, потому что, как я тебе сегодня уже писала в сообщении, я правда стараюсь для тебя, потому что ты мой сын. Иногда я могу быть резкой, иногда, как ты говоришь "токсичной", но, меня так воспитали, ты сам должен понимать, что это никак не уберется.

- Не беспокойся, я правда все понимаю. - вообще, я бы мог снова напомнить ей про психотерапевта, но, не буду этого делать, каждый раз, когда я завожу этот разговор, у нас случается еще один скандал, а сейчас, и я, и Мэй в таком хорошем настроении, хоть одна выпил несколько банок пива, а второй - повздорил с сыном владельца хостела.

- Это хорошо. - мать докуривает сигарет, и оставляет ее в пепельнице на подоконнике. - Ты уже смотрел, куда мы с тобой можем съездить завтра? Пока тебя не было, я пролистала несколько сайтов в телефоне с достопримечательностями Борнмута, и не нашли ничего, кроме кучи церквей.

- Может, поедем за город до Олд Харри Рокс, это недалеко отсюда, плюс, у нас есть арендованная машина. - пока я это говорю, мать закрывает балкон, выключает телевизор и ложится на свою кровать. - Конечно, если ты не против.

- Да, конечно не против, тоже смотрела на это место в интернете, выглядит очень завораживающе. - так, раз мы решили, что всё-таки едем туда, придется рассказать чуть больше об Алексе, конечно, я упоминал его уже в разговоре ранее, но только без имени, просто назвал его "бариста, с которым я пообщался в кофейне".

- Я могу позвать того парня из кофейни? У него как раз завтра выходной. - мать на мгновение замирает и поворачивается ко мне. В комнате все еще горит свет, поэтому я могу видеть ее темные глаза, которые смотрят прямо на меня, как бы испепеляя ими.

- Хм... Я доверюсь тебе, надеюсь, он хороший человек, потому что, в противном случае, получишь ты после поездки, если мне что-то не понравится. - ее взгляд перестает быть таким острым и она медленно выпускает воздух через приоткрытый рот. - а теперь, выключи свет и давай спать, если мы завтра хотим туда ехать, надо встать пораньше и заправиться, чтобы хватило на дорогу до Лондона.

- Хорошо, спокойной ночи. - я оставляю закладку в книге и ставлю её на полку. Прохожу до выключателя и свет в комнате выключается, окно я не закрываю, пусть свежий воздух проникает сюда, плюс, так будет комфортнее заснуть, особенно, когда ты полность. накрыт, а твои пятки щекочет ветер.

Моя мать потихоньку засыпает, это понятно по ее монотонному дыханию и расслабленным чертам лица, которые видны под луной, свет которой заходит прямо к нам в комнату, оставляя тень на всем, чего касается, а я беру книгу обратно в руки и включаю телефонный фонарик, мне осталось дочитать всего несколько страниц, и я собираюсь это сделать прямо сейчас.