XVI
Было прохладное воскресное утро. Одно из тех, когда хотелось бы остаться дома и только и делать, что лежать под покрывалом, забывшись обо всем. Однако сегодня, в это самое утро, в девять часов до полудня, Соня, одетая в свою куртку и шарфик, держа руки в карманах, медленно брела среди лесов каменных деревьев. Впереди гораздо бодрее, но все равно не столь быстро, шагала мама. Пейзаж был очень удручающий. Кладбище, на котором они были, являлось собой большим пустырем на холме, от куда представал такой же удручающий вид на город.
Пройдя множество рядов могил, они наконец дошли до той, которая им и была нужна. Она была скромная, на ней вместо каменного памятника стоял деревянный крест с фотографией, оставшийся еще с похорон. За время отсутствия участок, окруженный маленьким заборчиком, где расположилась бы еще одна могила, покрылся травой. На небольшой горе земли желали пластиковые цветы и венки, которые погода вовсе не жалела. А также у самого креста лежала пара конфет, так же оставленных здесь изрядно давно.
Мама Сони достала перчатки, небольшую складную ручную косу и начала убирать траву с участка. Соня же убрала цветы и венки. Они вместе с мамой поправили уже покосившийся крест, и на этом их небольшая уборка была закончена.
Они вдвоем сели на маленькую лавочку в углу участка и посмотрели на могилу. Теперь она казалась вовсе не заброшенной: трава покошена, в меру возможностей, ничего не мешало, больше не было мусора.
- Вот и навели порядок, - выдохнула мама.
В ее голосе не читался прежний оптимизм, всегда ей присущий. Раньше казалось, даже если она смертельно устала, то все равно оставалась бодрой, сильной и веселой. А сейчас будто все ее поведение в повседневности – это лишь маска, и именно сейчас вскрылась ее настоящая натура. Она смотрела на могилу с печалью и глубокой задумчивостью.
- Уже пять лет как нет, - добавила она.
Соня же не желала поднимать глаза на могилу. Каждый раз, когда в ее поле зрения попадал крест или та гора земли, слезы сами наворачивались на ее лице. Вместо этого она посмотрела вокруг.
Пусто.
Вокруг было невероятно пусто.
Лишь в дали виднелись люди, снующие туда-сюда, а по близости больше не было никого.
И этот участок казался ей очень холодным, одиноким и забытым.
Однако Соня все же отважилась посмотреть на крест. И в ее голове будто отдельно друг от друга прозвучало три слова:
«Монетин».
«Михаил».
«Иванович».
На фотографии был мужчина средних лет. Небольшая бородка, легкая улыбка, казалось, этот человек был очень доволен, может даже находился в блаженной безмятежности.
- Я скучаю по папе... - сказала Соня.
- И я очень скучаю, - ответила мама.
- Мне его не хватает... - к горлу стал подступать ком.
Мама посмотрела на Соню невероятно ласковым взглядом, внушающим спокойствие.
- Да, я часто думаю, что бы случилось с нами, если бы не та авария, - мама опустила на секунду взгляд, - боюсь, этого нам не надо знать. Но так получилось, что бог его забрал.
- Для чего?
- Не знаю.
Этот разговор, как и атмосфера вокруг, была очень гнетущей и тягучей.
- Сейчас мне так тяжело, - сказала Соня, не отводя взгляд от могилы, - когда мне было грустно, я всегда приходила к нему, не умел меня успокоить, он учил меня играть на гитаре. Всегда, когда играю, ненароком вспоминаю о нем.
- Люди уходят и приходят, - ответила мама, - в твоей жизни будет еще много людей и, к сожалению, многие уйдут. Но важнее всех, те, кто останутся с тобой навсегда. Очень важно выбирать людей, важно уметь дорожить людьми.
- Я переживаю за группу... И за Витю тоже, - сказала Соня, - очень за них боюсь и... боюсь, что придется выбирать.
- Выбирать и не надо, - ответила мама, - рано или поздно ты сама все поймешь.
Скрип качелей.
Прохлада.
Тень деревьев.
Небо.
Витя сидел на старых качелях в своем дворе, он ждал, однако сейчас мог лишь смотреть в небо, он был рад возможности проводить эти быстрые облака, идущие куда-то за дом. Вдруг рядом послышались шаги. Витя отвлекся и посмотрел на приближающего к нему человека.
- Встань! – скомандовал ему подошедший Женя.
- И тебе тоже привет, - снисходительно и отстраненно сказал Витя и вновь отвел взгляд куда-то в сторону то ли неба, то ли окон дома.
- У меня к тебе дело! – твердо сказал Женя. – Я не желаю говорить с тобой, когда ты сидишь, поэтому встань!
Витя молча встал.
- Я хотел сказать, - начал Женя, - что бы ты больше не смел общаться с Соней и даже смотреть на нее!
- Ты идиот?.. – хотел было возразить Витя, однако Женя его перебил:
- Нет! Заткнись, я говорю!
Атмосфера сильно накалилась. Витя чувствовал явное раздражение, а в голосе Жени начала появляться дрожь, как бы говоря: «стоит ли продолжать?»
- Я тебе еще раз говорю! Не трогай больше Соню!! – однако вдруг, та самая неуверенность с дрожью попала в голосе Жени, и он решил довести это дело до конца. – Вы со своим клубом вскружили ей голову! Она вновь опоздала на репетицию!
- Да, и что?
- А ты, дурак, не понимаешь? – воскликнул Женя. – Я ж не только о группе беспокоюсь, а еще и о Соне! Ты и сам знаешь, какая Соня... она такая хрупкая, нерешительная и слабая... У нас была команда – группа, одним словом, мы не первый год играем вместе! У нас сильные устоявшиеся отношения! И тут появляешься ты! Со своим клубом, книгами и другой ерундой! Если же так пойдет дальше, то Яна совсем рассориться с Соней, а они подруги с раннего детства! Ты сам не понимаешь, какие у нас были отношения!? Да и мне она... дорога.
- И что ты предлагаешь? – спросил Витя. – Просто так взять и оттолкнуть ее? Бросить ее?
- Я до последнего хотел думать, что с Соней все будет в порядке, я хотел надеяться, что ты не будешь ей мешать, однако, как я вижу, все пошло не так, как хотелось бы. На последней репетиции Яна ее вновь отчитала... точнее, можно сказать, давила на нее, и мне было так... тяжело.
- Она тебе дорога? Значит... - задумался Витя, - но я вот что тебе скажу. И мне она не безразлична. И я вижу, что в дальнейшем у нас не заладится.
- И поэтому тоже, - подтвердил Женя. - Тут еще есть второй слой проблемы, между нами. Группа и Соня это одно, однако то, что будет дальше между нами – это другое дело. Решим все здесь и сейчас!
Витя развернулся спиной к Жене.
- Я не хочу ничего решать с тобой! – ответил тот.
Витя было хотел уйти, однако Женя схватил его за руку.
- Нет! Я не отпущу тебя, пока все не решится! – возразил Женя.
Однако эту сцену прервал, как казалось, появившийся из неоткуда Ваня. Он подошел откуда-то со стороны, и в порыве дискуссии Витя и Женя даже не заметили его. Ваня последнюю пару минут стоял в стороне, однако сейчас решил вмешаться.
- Ребята, я тут слышал все только краем уха, поэтому спрошу, по поводу чего у вас идет спор? – спросил Ваня.
- Ваня, это дело касается нас двоих, - ответил Витя, а после спросил Женю, - и что же?
- Я предлагаю поединок! – предложил Женя. – Как я и сказал, мы не уйдем от сюда, пока не решим, и, боюсь, мирного решения тут нет.
- К сожалению соглашусь, - признал Витя, - что же, я принимаю вызов. Ваня, не вмешивайся.
- И не подумаю, пока не посчитаю, что необходимо вас разнять, если все зайдет далеко, - ответил тот.
- Вот и отлично, начнем! – воскликнул Женя.
Витя и Женя встали друг против друга, Ваня же между ними поодаль. Витя в этот день казался совсем бледным и худым, было видно, что в последнее время его здоровье шаталось. Женя же был по сравнению с Витей гораздо более сильным и здоровым, да и комплекцией он больше был похож на бойца, нежели тонкий и сутулый Витя.
- Деремся по правилам кулачного боя, деритесь как мужчины, - сказал Ваня строго, - начинайте.
И в этот момент Витя и Женя заходили, подняв и прижав к себе руки с сжатыми кулаками.
Самое сложное в таком бое, сделать первый удар. Это не спонтанная драка, не состязание, а дуэль. Ни Витя, ни Женя не решались сделать удар первым. Все это считанные секунды, каждый пытается залезть в голову к другому и предугадать его следующее действие.
Однако на самом деле от начала боя прошла всего секунда, и первый удар сделал все же Витя. Достаточно сблизившись, он сделал выпад на Женю, однако тот удачно поставил блок, отразив удар, и решительно контратаковал, собственно, от этого удара Витя тоже ушел. Оба увеличили дистанцию.
Двое вновь начали ходить кругом. У обоих на лице не было злобы, ярости, лишь жесткое выражение лица, полное решимости.
Женя сделал решительный шаг вперед и дал пару ударов, первый разбил защиту Вити, а второй пришелся точно в его грудь. У Вити оступилось дыхание, за секунду из его легкий вышел весь газ, однако в то же мгновение легкие наполнились новым воздухом.
Женя продолжал решительно наступать на Витю. Удары летели один за другим, а Витя продолжал защищаться, терпеть и отходить постепенно назад. Вдруг Витя, от одного из сильных ударов и из-за какого-то препятствия сзади, упал на спину. Женя остановился. Он опустил руки. Витя перевернулся сначала на бок, а после медленно встал. Женя вновь встал в стойку. Бой возобновился.
Поединок тянулся, Женя все наступал, а Витя принимал удары, пытался парировать и увиливал. Ваня, как и обещал, ни раз не вмешался и даже ничего не говорил по поводу боя. Жене с каждой минутой становилось все хуже. В нем начала вскипать злость. Это был не бой, это было избиение! Витя ничего не пытался сделать с тем, что его бьют, все продолжал ловить удары телом, руками, а иногда лицом, пошла кровь из носа, по телу появились синяки, а под глазом – фингал. Это был не тот самый благородный бой, на который рассчитывал Женя, который был бы тяжелым, а победа в нем – заслуженной. Вместо всего этого Женя то и делал, что махал руками. Злость сменилась осознанием, а затем жалостью и обидой.
Вдруг Женя начал резко сближаться с Витей и одним четким ударом врезал ему под дых. Витя скрючился, упал на колени, а после и полностью оказался на земле. Женя вновь опустил руки, ожидая, что Витя вновь поднимется, однако этого не случилось, Витя продолжал лежать. Тогда Женя, а затем и Ваня, подошел к лежащему оппоненту.
- Вставай, - сказал Женя, смотря в лицо противнику.
Витя лежал хоть и с побитым, но спокойным выражением лица. Он смотрел прямо в небо.
- Вставай, - новь повторил Женя.
- Нет, - ответил Витя. – Не за чем.
- Как не за чем?! – удивился Женя. – У нас идет бой!
- Я продолжал стоять, лишь чтобы ты сам все понял, - ответил Витя, - и ты же понял? – пауза, молчание. – Да, понял. Ты сам к этому пришел. Да, бывают конфликты, мирного решения которого нет. Но и смысла в войне нет. Что бы не случилось сейчас и здесь, ничего не изменится. Скажи сам, если я проиграю, что будет?
- Ничего, - ответил Женя.
- А зачем же драться?
- Чтобы доказать что-то кому-то, наверно... неуверенность, зависть...
- Мне не нужно было тебя бить, да и, честно сказать, я бы и не смог, боюсь, слабый слишком, - сказал Витя. – Но, если нужно чтобы кто-то кому-то вмазал, чтобы это побыстрее закончилось, я готов... Что ты чувствуешь?
- Ничего...
- Ну вот.
- Но что теперь? – спросил Женя.
- Ничего, - ответил Витя, - для меня – ничего, я не начинал это все, и интересов здесь моих нет. А ты что думаешь?
- Надо... поразмыслить...
- Хорошо.
- Давай, - Женя подал руку Вите, и тот встал. Оба стояли перед друг другом, лицом к лицу.
- Я не хочу пожимать руку и что-то еще говорить, - сказал Витя.
- Я тоже... - признался Женя. – Прости... не надо было...
- Ничего.
Женя развернулся и быстрыми шагами куда-то ушел.
Во дворе остались Витя и Ваня, что провожали Женю взглядом.