Дом

Эта запись была найдена в архиве Берлинского Кафедрального собора, в дальнейшем изъята, рассмотрена и отредактирована. Оригинал сейчас находится в Зенкенбергском музее во Франкфурте.

Запись 1.

Неподвижный, освящённый огнями свечей силуэт, расположился напротив меня.

- Присаживайтесь.

Я устроился на кресле возле камина. Оглядывая комнату, я почувствовал будто нахожусь в причудливом музее: письменный стол, залитый чернилами, слева от нас, был уставлен всевозможными амфорами и склянками; туалетный столик обрамляли шкатулки доверху набитые сверкающими украшениями; то тут то там были разбросаны книги, которым по всей видимости не хватило места на полках, и множество своеобразных цветочных горшков красовались вдоль подоконника. Ещё спускаясь по лестнице я успел обратить внимание на интерьер этого дома, однако сейчас я понял что главная его особенность - его хозяйка. Это молодая женщина, одетая в роскошное кружевное платье, обладала весьма тонкими чертами лица и особенно властным видом. Её длинные, стройные пальцы украшали перстни, с драгоценными камнями, а на шее виднелось изящное жемчужное ожерелье. Однако мой взгляд приковало другое - длинные, огненно рыжие волосы.

«Рассказывайте же, вашу историю» - её мягкий голос нарушил тишину.

- Историю, Госпожа?
- Да, историю. Кто вы такой, как попали сюда? Я хочу знать всё.
- Это долгий рассказ, Госпожа.
- Я никуда не тороплюсь.

Немного помедлив, она продолжила.

- Это займёт мои мысли. К тому же не часто встретишь человека вроде вас.
Как вам угодно.

На минуту я растерялся. Я не был уверен как объяснить ей кто же я такой

- Мое имя - Ричард Альберт Нойман. Можете обращаться ко мне на «Герр Ричард». Я родился обладая тем, о чём мечтает любой человек на свете - крыльями. Не знаю чудо ли это, или дар свыше, однако для матушки мои крылья стали настоящим проклятием. Она любила меня больше жизни и боялась, что крылатое дитя примут за дьявола, или беса, поэтому ей приходилось прятать меня от чужих глаз. Детство моё было беззаботным и абсолютно одиноким. Мама не могла скрывать моё существование вечно, поэтому когда у неё исчезла возможность меня обучать, я отправился в школу. Взрослые меня сторонились, ровесники боялись. При виде меня, матери в страхе закрывали глаза своим детям. Моё одиночество было вынужденным, однако я сумел с ним свыкнуться.
К восемнадцати годам я пошёл добровольцем на военную службу. Я боялся покидать матушку, но совестью понимал, что уходя я уношу с собой её бремя. В армии я служил достойно, хотя ни рота, ни командующие не питали ко мне особого доверия. Я старался работать усерднее всех. Хотел заслужить уважения, или хотя бы признания.

Я затих, пытаясь переварить всё сказанное. Мысли сгущались как тучи, и я в них почти потерялся.

- Как же вас взяли на службу?
- В годы войны комиссию мало волновали мои... особенности.

Госпожа увела глаза в сторону, молча поразмыслив над услышанным.

- Долго же вы служили?
- Всего год, Госпожа... Я улетел в ночь, когда сослуживец попытался отрезать мне крылья. Я уснул на посту, а он этим воспользовался. Мне чудом удалось вырваться.
Летел долго. Попал в грозу. Ураган и принёс меня сюда.
- Не такая уж и долгая история.
- Да, может я слегка преувеличил.

Пока я терялся в догадках, что ещё можно было бы сказать, хозяйка продолжала внимательно в меня вглядываться. Изучая, она не отрывала от меня глаз. Она стала одной из немногих, кто смотрел на меня без страха, презрения. Её неподдельный интерес польстил мне.

- Вы не боитесь меня?

Это вырвалось случайно, будто мысли в слух.

- С чего бы. Вы ведь меня не боитесь.
- А разве должен?

Она вскинула брови.

- Вы будто не помните что случилось, когда вы попали сюда.
- Я... Выбился из сил пока летел. Вы впустили меня переночевать...
- Ричард, вы появились у моего порога истекая кровью! Вы не просто попали в грозу, вы упали, чуть не разбившись!

Нервный смешок сорвался с моих губ.

- Этого не может быть. Если я истекал кровью, где же тогда мои раны? Почему я невредимый стою на ногах?!
- Я излечила вам раны. Зельями.
- Зельями?
- Я ведьма, Ричард.

Я был готов услышать что угодно, кроме этого. Ведьма?! Я раньше слышал о них только в сказках, я сейчас гляжу на на одну из них собственными глазами!

- Что с вами? Теперь вы напуганы?
- Нет... Нет, что вы, Госпожа. Не сочтите за грубость, я скорее... Удивлён.
- Вся ваша жизнь удивительна, неужели существование ведьм может что то в ней поменять?

На мгновение я задумался. Продолжая всматриваться в моё лицо Госпожа Ведьма, казалось, становилась всё ближе мне. Я понял, что она права. Может она единственное существо в мире, которое бы не испугалось меня... могло бы меня понять. Ведьма! Такая же чужая! Такая же одинокая! Поэтому она впустила меня в дом! Поэтому она спасла мне жизнь!
Я почувствовал незримую связь между нами. Такого я никогда не чувствовал. Я не один.
Я не один.
Я не мог перестать улыбаться. Ни одна мысль так не грела мне душу, как эта.

- Я буду вечно благодарить вас за то, что вы для меня сделали, Госпожа.
- Не стоит. И меня зовут Эвр.
- Эвр...

Её имя шумом откликнулось в моей голове.

- Эвр, спасибо вам, я вас никогда не забуду. Ещё раз извините за вторжение. Не собираюсь больше пользоваться вашей добротой. Думаю мне пора... откланяться.
- Вам разве есть куда идти?
- Я найду куда податься...
- Ну уж нет, Ричард.

Она привстала, поправила подол платья и обратилась ко мне ко мне строгим, сосредоточенным взглядом.

- Вы мне нравитесь. Очень. Я хочу что бы вы остались.

На её лице прояснилась улыбка. Я не мог поверить в услышанное.

- Остаться? Здесь?... Жить?
- Остаться здесь жить, да, Ричард. Мне нужен подопечный, для моих работ, а вы ещё и приятный собеседник.
- Госпожа, я.....
- Эвр.
- Эвр! Я не знаю как вас благодарить!
- Отблагодарить успеете. А сейчас идите спать. Вам понадобятся силы завтра.

Я не мог не кинуться в её объятия. Такого жеста она не ожидала, пошатнувшись от удивления она ещё раз пожелала мне спокойной ночи и удалилась в свои покои.

Я счастлив. Я подопечный ведьмы.
Две эти мысли не укладывались вместе в голове. Может Эвр тоже чувствует нашу связь?
Я не сомкнул глаз той ночью. Лежал в тёплой кровати и улыбался. В первый раз в своей жизни я не боялся завтрашнего дня.
Я не один...

Запись 2.

На утро Эвр посвятила меня в специфику «работы» ведьмой. Я узнал что дом находится недалеко от города, и что Госпожа ходит туда по 4 раза в неделю. Там она продаёт свои зелья под видом лекарств. В городе её знают как «Мисс Фэйрфокс» - дворянку из знатного рода врачей. Собираясь в город она прячет рыжие волосы под париком, и скрывает веснушки гримом. Мне удалось увидеть этот замысловатый процесс воочию.
Однако не всё из того что она рассказала было мне понятно.

- Я не совсем представляю себе, Эвр, как эти люди сумели принять вас? Не зная ничего ни о вас, ни о вашей семье, ни о лекарствах, что вы продаёте.
- Поверьте, Ричард, мне много раз приходилось сменять города, по разным причинам. В каждом из них мне удавалось заслужить доверие горожан, лишь подстроив небольшой инцидент. Колдовством я заражала человека высокого чина, и когда у местных докторов не оставалось надежды на его спасение, появлялась « благородная Мисс Фэйрфокс», и героически спасала жизнь больного. Хитрая, простая схема.
- И неужели вам начинали верить?
- Ну конечно. Слухи обо мне быстро расходились в городе, для бедняков я становилась  спасением, а знать, убеждённая, что лекаря вроде меня нужно держать рядом, всегда приветствовала меня в своём обществе.

С каждым новым её словом я проникался всё большим уважением к этой женщине.

- Что же вы отвечали, если вас спрашивали о вашем происхождении?
- Я рассказывала придуманную легенду, о гениальных почивших родителях, огромном наследстве и неумолимом желании помогать людям.

Эвр очень спокойно говорила о своей лжи. Я никогда не думал о том, что ложь может быть справедлива. С её рассказом я понял что может.

- Хотя не всё, о чём я говорю людям это неправда. Порой мне действительно хочется помочь, не только ради денег. Может это тешит моё самолюбие? Пусть даже так, я верна своей судьбе.

Верна своей судьбе...

Всего за день Госпожа Эвр сумела стать мне не только добрым другом, но и наставником. Каждую её мысль я жадно присваивал памяти и над каждой раздумывал, ища отклика в себе самом.

Оказалось у Госпожи есть слуги. Они из рода людей, что когда то связали жизнь с колдовством, и теперь из поколения в поколения хранят верность ведьмам. Я был бы рад познакомиться и ними, но они меня пока сторонятся.

Своим знакомым из города про меня Эвр понятное дело не упоминала. Для слуг я был «подопечным Госпожи», а сама она нежно нарекла меня «своей птичкой».

- Птичка моя, сегодня мне понадобиться ваша помощь.

Это была первая её просьба за несколько дней моего нахождения в доме. Я не представлял каким может быть её поручение, но намеревался обязательно его выполнить.

- Мне нужно что бы вы отыскали для меня в лесу зверобой и тысячелистник. Они понадобятся мне для эликсиров. Вы знаете как они выглядят?

Хоть я никогда не имел дела с травами, на секунду мне стало стыдно, что я ничего не знал о них. Госпожа отдала мне травник с иллюстрациями, что конечно облегчило моё представление.

- И будьте пожалуйста осторожны. Если вы попадётесь на глаза кому то из местных, они приведут в наш дом церковь. Надеюсь вы понимаете чем это для нас грозит.

Я усвоил все наставления и отправился выполнять её просьбу. Мне не доводилось раньше гулять по такому густому лесу. Куда бы я не взглянул моё внимание привлекало какое то, доныне неизвестное мне растение. Я тут же принимался искать его в книге. Я изучал, разглядывал, сравнивал каждый угол просторов бесконечного леса. В величие деревьев я снова почувствовал себя маленьким, ничтожным, но готов был полностью отдаться абсолютному простору лесной чащи. Поиски затянулись до темноты, но я сумел найти, то что Госпоже было нужно.
Вечером, в отсутствие Эвр я занялся чтением. Она разрешила мне брать любую книгу из её библиотеки, в которой я нашел те о которых раньше даже не слышал. Ведьменские книги?
По возвращению Эвр я помог ей варить зелья: носил туда-сюда склянки, подавал ингредиенты и зачитывал рецепты. Колдовство меня завораживало, хоть и пугало. Во время зельеварения Эвр даже как то менялась в лице: становилась отчуждённой, холодной. Может она просто хочет сосредоточиться? Или колдовство завораживает и её...
Оставшееся время перед сном мы говорили. Госпожа вкратце рассказала мне о работе в городе, я поделился с ней мыслями о книге которую начал читать. Я заметил у Эвр привычку галдеть на себя в зеркало, даже во время беседы со мной. Она то и дело достаёт из шкатулочек свои украшения, и меряет их одно за другим, или гребнем расчесывает свои уже и так расчесанные волосы. При этом ей удаётся внимательно слушать меня, не упуская ни одного моего слова. Ей нравится любоваться. Мне тоже.
Так проходили день за днём, в ведьменском особняке: спокойно и размеренно, при всей своей волшебности.
Утром я бродил по лесу, в поисках целебных растений, днём читал книги, а к вечеру возвращалась Эвр, спрашивала: «Как вы провели день, моя птичка?», и слушала всё что я ей расскажу.

В один из таких спокойных вечеров я застал Эвр совсем иную.

Я сидел в своей комнате, отсчитывая минуты до прихода Госпожи. Чуть только услышав звон ключей в дверном проеме, я направился в зал, предвкушая послушать что нового произошло с моей ведьмой. Спускаясь по лестнице я увидел Эвр, по своему обычаю уже сидящей перед зеркалом. Однако кое что в ней было другим. Она не вертелась, разглядывая каждую черту своего милого личика, не улыбалась сама себе в зеркало. Она сидела неподвижно, склонив голову, держась ладонями за сидение кресла.
Она не любовалась собой, в этот раз она будто сверлила собственное отражение взглядом. Её тонкие брови были нахмурены, уголки губ дрожали. Эвр была в ярости. Это ярость, сила которой душит, ломает. Ярость, против которой моя могущественная ведьма была бессильна.

Я замер. Настолько новыми для меня были такие её чувства. Я в растерянности метался между мыслями о том, что мог бы сделать для Эвр, что бы утешить её.

Треск.
Зеркало напротив Госпожи с силой разбивается, осколки его летят во все стороны.

- ЭВР!!!

Запись 3.

Я был в ужасе. В тот же миг я бросился к ней. Боясь что осколки изрезали Эвр, я опустился перед ней на колени, обхватив ладонями её лицо. Я вглядывался и и рассматривал, в страхе найти на нем хоть царапину. Она оказалась невредима.
Лишь на мгновение она обратила взор на меня, тут же откинула от себя мои руки, и отвернула голову в сторону, где минуту назад стояло зеркало. Её грудь отрывисто вздымалась под тяжёлым дыханием, а намокшие ресницы смыкались и размыкались снова и снова, не давая горячим слезам реками разлиться на щёки.

- Эвр, что с вами случилось?
- Я не хочу рассказывать тебе.
- Почему?
- Я совершила ужасный поступок. Ты меня осудишь.

Страх охватил меня с новой силой.

- Прошу расскажите. Может я мог бы помочь, если бы знал что произошло?

Эвр была не в силах больше сдерживать горечь, и я это видел. На мгновение мне стало больно, от того, что она так боится заплакать при мне.
С минуту времени она молчала; тихонько всхлипывала, покачивалась на кресле из стороны в сторону, будто забывшись - где она и с кем.
Наконец Эвр смогла мне ответить:

- Я расскажу. Ты только пообещай что не возненавидишь меня.
- Конечно обещаю.

Она повернулась ко мне, и дрожащим голосом начала говорить.

- Уже много лет я работаю над созданием мощнейшего зелья. Элексир, способный исцелить самые страшные недуги. Но... в его рецепте нет названия одного из ингредиентов. Я перепробовала почти все известные мне экстракты... Ничего не подходило. Остался последний вариант. Я была уверена в своих расчетах, на этот раз всё должно было быть верным. И когда зелье было готово, я велела служанке испить его...
Оно убило её... Убило её, Ричард! Моё зелье убило человека!

Тут голос Эвр сорвался на плачь. Она закрыла лицо руками и сжала волосы в кулаки.

- Я ничтожная ведьма! Жалкая! Я самая глупая ведьма на свете!

Я взял ее за запястья, пытаясь отнять от лица руки. Я боялся касаться её: мне казалось она, подобно зеркалу, вот вот треснет и рассыпется.

- Что вы такое говорите... Эвр, взгляните на меня.
- Оно не должно было убить её... Я же всё рассчитала, оно не должно было...
Неужели теперь вы опустите руки?

Она посмотрела на меня заплаканными глазами, снизу вверх, как ребёнок смотрит на мудрого родителя. Я уже сталкивался со смертью, представлял на сколь это страшно, а потому колебался.

- Вы вовсе не жалкая, не глупая. Вы - сильнейшая ведьма Эвр. Достойная ведьма. Ведьма, что тратит все силы, ради других. Ведьма, что работает не покладая рук ради других. И ваша служанка пошла на это не напрасно, её жертва - ещё один шаг к спасению тысячи жизней. Не смейте сдаваться. Ради неё.

Я умолк. Наверное это важнейшее из того, что я мог бы сказать. Эвр уткнулась лицом мне в грудь. Она заплакала ещё сильнее, но теперь не от злости. Со слезами утекла её боль, мне начало казаться, что это слёзы облегчения.
В первом часу ночи мы разошлись. Эвр заперлась в своём кабинете.
Уснуть той ночью я смог не сразу. Сегодняшний случай пробудил во мне странные чувства, которые я бы предпочёл не испытывать. Оставив попытки провалиться в сон я невольно углубился в собственные воспоминания. Я рассуждал и анализировал, будто пытаясь найти в них что то, чего раньше не видел. По правде говоря, такие рассуждения приносили мало удовольствия. Я бы может предпочёл вообще никогда не думать, чем каждый раз с мыслями возвращаться в прошлое.

Возможно вам, дорогой читатель, было бы интересно узнать о подробностях некоторых эпизодов моей жизни. Конечно и сам я не могу оставить их без внимания...
Вы могли бы подумать, что детство моё было совсем безрадостным. Спешу развеять ваши сомнения, я был счастлив. Я особенно берегу в памяти утро, которым, в тайне от мамы, мне удалось выбраться из дома. Я не был отважным ребёнком и стоит ли мне упоминать как я тогда гордился собой? Безлюдный, ещё не пробудившийся город показался мне живее чем когда либо. Солнце показалось из за горизонта, обдав холодное утро слабым тёплом. В надежде подобраться к нему ближе, может коснуться его, я, жадно вдохнув рассветный воздух и собравшись с силами, сделал первый взмах крыльев. Чуть только ветер подхватил меня в свои объятия я впервые почувствовал себя свободнее каждого, кто остался там-  внизу. Мне не доводилось раньше взлетать так высоко. Надо признаться, все предшествующие  мои полеты ограничивались стенами дома. Однако в тот миг мне показалось будто я заглянул за горизонт, стал настоящим правителем широчайших городских просторов. Боюсь всего моего красноречия не хватит, что бы описать восторг, в то мгновение пробравший меня до дрожи в коленках. Летал я до самого восхода, и влюбился до беспамятства в свои крылья.
Сейчас я понимаю что мог бы уйти и тогда, но было нечто, сковывающее мою абсолютную свободу: моя огромная любовь к матушке. Любовь эта ощущалась скорее долгом, из чувства чести я просто обязан был быть с ней. Про свою утреннюю прогулку я ей конечно не рассказал.
Такие вылазки стали каждодневным моим занятием. В полёте я ощущал себя настоящего, так дорожил этим чувством, и так боялся что кто то отнимет его у меня, что стал сам себе лучшим другом, бережно хранившим каждый из секретов.
Не могу не рассказать о маме. Я обязан ей всем, что имею. Она подарила мне безукоризненное образование, обучила манерам и воспитала во мне добрый нрав. Больше всего я ценю конечно то, что матушка оставалась со мной рядом, пока злые языки разносили слухи о моем дьявольском происхождении. Она была хрупкой, молодой женщиной, добросовестной служительницей церкви, для которой в одно мгновение закрылись все двери.
Моё существование обременяло её, и она могла бы от меня отказаться. Не отказалась. Благодаря ей с детства я наблюдал пример абсолютной силы и стойкости. Дай она слабину хоть раз я бы может погиб, под натиском страха быть осуждённым.
Говоря о жизни на ум приходит ещё одно воспоминание.
Шёл последний месяц моей военной службы. В ту ночь моим сослуживцам удалось провести в казарму после отбоя проституток. Это конечно не могло не привлечь моё внимание, но не то что бы я на что то рассчитывал. Голова гудела, тело изнемогало от усталости, мысли мои были заняты сном. Меня не тревожили направленные в мою сторону недоверчивые взгляды пришедших «гостей». Я довольно быстро задремал, может даже быстрее обычного- казарма была почти пустой, не считая нескольких солдат, уснувших до появления проституток.
Уже проваливаясь в сон я краем уха различил скрип открывающейся двери. Кто то осторожно пробирался вдоль кроватей. Я чуть было не разозлился, как вдруг почувствовал касание чьей то руки на плече. Я вздрогнул, обернувшись на побеспокоившего и замер от удивления, сумев различить силуэт девушки, расположившейся рядом на моей койке. Ни проронив ни слова она начала стягивать с меня одеяло.

«Что ты делаешь?!»- шёпотом выдавил я, пытаясь отнять от себя её руки -«Уйди, пожалуйста!»
«Замолчи»- приказала она мне, всем своим видом показывая, как мои слова её раздражают.

Девушка не дала мне ни минуты, что бы понять что происходит, и стала снимать с себя одежду. Я не успел даже разглядеть её. Я не знал что и думать, до этого я никогда не был с женщиной, и уж точно не хотел чтобы  это случилось вот так. Единственное чётко различимое мной чувство- стыд. Стыд, стыд, стыд. Я пытался не смотреть на неё, метаясь взглядом из одного угла в другой. Странно и страшно. Она сама отворачивала лицо от меня, думая что я не замечу её брезгливого равнодушия. Её нахождение здесь, со мной было настолько новым и неестественным что я кажется потерял сам себя. Но я не стал сопротивляться. Точнее сказать не мог. Каждое её прикосновение пугало до дрожи, и тем не менее не ощущалось чужим. В тот миг я отрёкся от своего духа, оставив от себя только тело. А тело моё преисполнилось низкой, животной жаждой. Я зажмурился и забылся. Смешно и позорно.
По окончании времени девушка так же села подле меня на кровати, как и когда пришла, и с видом болезненной усталости принялась одеваться. Я не стал говорить с ней. Я мог лишь смотреть на неё исподлобья, поджав колени, пытаясь выравнять сбившееся дыхание. Я уже не о чём не думал, и ничего не чувствовал. Собравшись, она побрела к двери, прошептав со вздохом себе под нос- «Не так страшен черт, как его малюют...»
К следующему дню я узнал что проститутке предложили спор, и пообещали 20 марок за проведённую со мной ночь. Как бы дорогой читатель себя чувствовал, если бы время нахождения с ним компенсировали деньгами? Меня продали как извращенное шоу. Как экспонат в цирке уродов. За 20 марок...
Больно. И больнее всего осознавать то, что в ночь моего унижения я получал стыдливое удовольствие. Я даже думал, что мог понравиться женщине. Смешно и позорно...

Не составило большого труда узнать кто же задумал сыграть со мной такую шутку. Генрих Энгель. Парень, который каждый раз скалился в злорадной улыбке, встречаясь со мной взглядом.
Чувства взяли верх над разумом. Он может говорить обо мне что угодно, но пусть не надеется на мою совесть, если решил стать мне врагом. Я сильнее.
Это было последнее, что я подумал, прежде чем, ворвавшись в
тренировочный зал, схватил его за грудки.
- Помолись Богу, Энгель, и составь завещание.

Генрих взялся за моё запястье с такой силой, что мне показалось рука моя вот вот надломиться.

- Ты что, набрался храбрости, уродец?- прорычал он сквозь зубы.- Думаешь я испугаюсь?
- Надеюсь и на твою храбрость. Будем стреляться.

На мгновение я испугался собственного голоса. До этого он никогда не звучал так грозно.
Энгель принял вызов. Я не сомневался. Мне терять было нечего, а он отказавшись, подставил бы под удар свою репутацию. В тот же день он начал искать секунданта.
С этого момента мой рассудок будто помутился, а внутренний голос с силой повторял: «Бейся! Бейся! Сопротивляйся!». И я поддался голосу, оставив за собой только ярость.

Настал день дуэли.
Никто не вызвался быть моим секундантом, револьверы заряжал товарищ Генриха. Я незаметно проверил выданное оружие, ожидая увидеть подлость, вроде отсутствия патронов. Нет. Барабан был полон. Я был готов.
Чем дольше я вглядывался в лицо своему оппоненту, тем больше мне казалась что он сдерживает улыбку. Я смотрел молча, давая ему шанс кинуться мне в ноги, в мольбе о пощаде. Энгель свой шанс упустил. Свидетель начал отсчитывать 10 шагов. С каждым сделанным шагом я чувствовал себя тверже и тверже. Перья невольно распушились. Сердце лихорадочно билось в груди, но не от страха.

8... 9... 10.

- Начали!

С разницей в секунду прозвучало два выстрела. Резкая боль в ноге будто ударом молнии пронзила всё тело. Я поднял глаза на Энгеля. Он лежал на земле в луже собственной крови. Моя пуля опередила его.
Хромая, я побрел к секунданту, склонившемуся над ещё живим телом. Его пробитая насквозь грудь отрывисто вздымалась, в попытках удержать в себе то, что осталось от жизни. Мой выстрел был точен.
Я присел на колено, рядом с Генрихом. Его лицо было искривлено в болезненном оскале, но теперь он не улыбался.
Из последних сил он прошептал, захлебываясь кровью:

- Ты... Кхх... Ты дьявол, Нойман...
- Ты прав. Я твой ангел смерти.

Генрих Энгель скончался вечером того дня. Я не хотел его смерти. Но жалел ли я о своём поступке? Нет.

Запись 4.

Эвр стала больше времени проводить в своём кабинете.
Я всё так же бродил по лесу, выполняя ведьменские поручения, всё так же читал книги и всё с таким же интересом изучал обитателей особняка. Только служанки Эвр начали легче относиться ко мне, и я было подумал выйти на дружеский лад, они, вдруг узнав о злосчастном инциденте, попросили у Госпожи отпущения, на что она, к моему удивлению, одобрила их просьбу. Так мы с Эвр остались одни.
Следующие несколько дней она почти не говорила со мной. Она с той же внимательностью слушала меня, улыбаясь на мои рассказы, но на вопросы о своём самочувствии не отвечала.
В доме стало холодно, а досуг мой, сказать по правде, совсем мне наскучил. В один день, я особенно разнервничался. Проведя всё время в своей комнате за письменным столом, я вдруг испугался, что Эвр не видит больше во мне друга, что она теперь вовсе не хочет говорить со мной.
Оставив раздумья, я направился к её двери. Я хотел было войти к ней, но что то меня остановило.

- Спускайтесь вниз, Эвр. Давайте поговорим.

Не дождавшись ответа, я ушёл в гостиную, расположился по собственному обычаю на кресле, рядом с камином и погрузился в утомительно напряженное ожидание. Я воображал в каком настроении будет Госпожа, когда придёт, о чём станет говорить со мной, и станет ли говорить вообще. По прошествию нескольких минут послышались шаги. Её призрачный, изящный силуэт тихонько шествовал вниз по лестнице, с каждым новым шагом совещаясь тёплым, дрожащим блеском огня.
Эвр присела напротив меня, поджав колени и обвив их руками. Лицо её выражало усталость, или даже безразличие. Мы оба молчали. В один момент это молчание видимо ей надоело.

- О чём вы хотели мне рассказать, Ричард?
- Вообще то сегодня я бы хотел послушать вас. 

Она отвела взгляд к камину.

- Мне нечего вам сказать.

Я боялся это услышать.

- Ну как же... Может расскажете над чем вы сейчас работаете? Вы надолго запираетесь от меня последнее время, мне интересно узнать, чем вы заняты.
- Нет. Не расскажу. Не хочу.

Я занервничал сильнее прежнего. С минуту времени подумав я продолжил.

- Послушайте, Эвр, мне за вас не спокойно. Я благодарен вам местом, которое могу называть домом, больно видеть вас такой несчастливой.
- Домом? Отчего же вы так с ним породнились.
- Я... Будто чувствую себя настоящим. Я там где должен быть, и тот кем должен быть.

Она наконец обратила взгляд на меня.

- Ричард, с вашим жадным умом, и тягой к знаниям, вы могли бы стать ученым, философом... писателем! Откуда же вам знать что, вы действительно тот, кем должны быть?
- Кем бы я ни был: ученым, философом или писателем, я горжусь тем, кто я есть, Эвр.

И тут она рассмеялась. Рассмеялась скорее от удивления, но как легко мне стало когда я услышал её смех! В один миг все мои сомнения стали такими незначительными.

- Я люблю ваши мысли. - Говорила она уже с улыбкой. Такой мягкой и трогательно ласковой, что я даже расчувствовался.
- Я рад слышать это. И всё таки расскажите мне что нибудь. О чём вы думаете?
- О многом, моя птичка. Думаю о том что мне предстоит. Думаю о том что нам с вами придётся очень тяжело.
- С чего бы?
- Так почему то мне кажется.
- ...

Я запнулся. Хотя ответ в мою голову пришёл сразу.

- Давайте постараемся всё пережить. Я вас очень люблю, Эвр.

Она рассмеялась снова. Коротко, и очень тепло.

- Я тоже люблю вас.

После она поднялась, потрепала меня по волосам и, пожелав мне добрых снов, скрылась  в темноте коридора. Весь оставшийся вечер я прибывал в сильнейшем восторге. «Как замечательно! Как чудесно!» - крутилось у меня в голове. Всё хорошо. Всего несколькими словами Эвр сумела унять моё беспокойство, так будто его и небыли вовсе. Я ждал с предвкушением дальнейших наших встреч, и представлял что бы ещё я мог ей сказать, как бы ещё я мог выразить ей свои чувства. А выразить я мог бы многое.

Однако, в следующий день, она не вышла ко мне. И в следующий. Она появлялась, для того что бы дать мне какое-то поручение, и за тем на весь день пропадала. Так шли недели. С уходом прислуги работа по дому легла на мои плечи. И я был рад быть полезным, но совру, если скажу что мне это было не в тягость.
Но я люблю Эвр. А она меня. Нужно помогать.
По прошествию ещё нескольких дней, я снова стал принимать участие в работе над зельями. Мне это не нравилось. Уж больно серьезной, отрешенной становилась моя ведьма, когда занималась колдовством. Что то менялось в ней, словно она надевала другое лицо.
Спустя несколько недель я почти перерастал выходить в лес.
« Вы мне сегодня нужны, моя птичка» - Говорила мне Эвр, прежде чем нагрузить меня заданиями.
Но я люблю Эвр. А она меня... Нужно помогать.
В общем все её поручения были довольно безобидными, выматывало скорее то напряжение, сопровождающее меня каждую минуту, проведённую за чародейством. 
С изменениями в ведьменском особняке, я всё меньше времени мог просвещать отдыху.
Прошло несколько месяцев. Ни разу за это время я не сумел сказать Эвр как люблю её. Любой момент мне почему то казался неуместным. Возможности выходить на прогулки у меня больше не было. Книги я стал читать исключительно колдовские, по поручению Эвр, а работы будто становилось всё больше.
Но ведь я люблю Эвр... А она меня? Что же это такое?
Наступила холодная осень. Дожди и ветра. В такой мрачный день, Ведьма ворвалась ко мне в комнату, взволнованная сильнее обычного. Даже встревоженная.

- Ричард! Идём скорее!

Она потянула меня за руку и привела в кабинет к кипящему котлу. Завешенные в комнате шторы совсем не пропускали света, стены были озарены золотым свечением зелья, бурлящего в котелке. Не отпуская моего запястья, Эвр обернулась на меня, и спросила:

- Вы ведь очень любите меня, правда, Ричард?
- Да, конечно.
- Хорошо. - Одобрила она сама для себя.

В ту же секунду она занесла мою ладонь над горячим зельем, и схватив со стола нож точным, ровным движением пустила кровь, из моей руки.

- Ай!

Я попытался отдернуться. Эвр держала крепко.

- Мне больно Эвр, прекратите!
- Ещё немного.

Капля за каплей стекала горячая кровь, окрашивая содержимое котла. Вся комната засветилась алым-красным. Эвр пристально наблюдала, за тем как меняется её творение. Она снова надела свою холодную, расчётливую маску. А может это не маска?

- Эвр!

Я впервые её испугался. Выдернул руку с такой силой, что ударился спиной о стену. Эвр даже на меня не взглянула. Оперевшись о стол она продолжила рассматривать кипящее зелье, наслаждаясь, довольствуясь своей работой.
В ушах зазвенело. Кровь продолжала литься на пол, а я боялся отвести взгляд на рану, понимая что её мне оставила моя ведьма. Что же это такое? Почему? Чем я заслужил это?
Я ринулся к выходу.

- Останьтесь. Вы ещё нужны мне. - остановил меня тихий, ровный голос.
- Что бы вы изрезали меня больше?!

Это вырвалось непроизвольно. Тогда то Эвр на меня посмотрела, строго, с укором. Зажав рукавом кровоточащую рану, я встал напротив ведьмы, и посмотрел ей в глаза. Я решил продолжать.

- Я многим обязан вам. И я искренне желал отплатить вам тем же, но вы вдруг решили что имеете власть надо мной!?

Голос сорвался на крик.

- Как можете вы так со мной обращаться!? Будто я животное! Кукла!
- Прекратите сейчас же, Ричард.

Все мысли смешались в единое чувство. Огромная ярость охватила меня. Взгляд помутился от слёз.

- Я только начал думать, что нашёл место...-Гнев встал комом в горле - место в котором могу быть кем то любим! Я ошибся.
- Ричард, успокойся.

- Зачем же вы это сделали? Всё могло бы быть хорошо... Я вам верил. Я вам верил... 

- Я ошибся! Вы показали мне правду Эвр, в мире нет дома в котором я был бы свободен!
- Что вы делаете Ричард?
- Ухожу. Прощайте.
- Ричард! Ричард!!!

Я улетел.
Улетел так далеко, как только мог. Приземлившись где то на окраине города я залился слезами. Что делать? Куда теперь идти?
Гнев унялся, оставив за собой только горечь обиды. Я влетел снова, и поднявшись на крышу дома провёл там несколько часов в слезах и раздумьях.

Так прошла целая ночь. Я совсем замёрз.
Я вдруг снова ощутил себя ребёнком, который кричал, умоляя взрослого меня всё исправить. « Давай вернёмся! Я хочу обратно, к ведьме!!! Давай вернёмся и всё забудем!!!» - Крик этот становился пронзительнее, и я держался из последних сил, что бы ему не поддаться. Я не забыл бы. И не забуду.
Я всё думал об Эвр. Думал как я боюсь её. Не полюби я её так сильно, я бы может сумел стерпеть это.

«Нет в мире дома в котором я был бы свободен.» - звучало в голове, пробуждая новые слёзы.

Сложно описать словами, какие страшные мысли посетили меня. Я стал рассуждать как могу поступить теперь. Глядя сверху вниз на город, я понял что мои крылья не бремя. Они дают мне возможности, которыми остальные не обладают. Я мог бы безнаказанно грабить, убивать и бесчинствовать, без страха быть пойманным.

И только различив эту мысль, я понял, что же мне следует сделать.

Я лучше погибну честным, чем продолжу жить, оставшись озлобленным и чужим.
От уязвимости, снова к силе.

Сейчас я собираюсь сдаться церкви, признавшись в своей дьявольской сути. Судьба моя останется во власти народа. Меня наверное сожгут на костре, и я готов к этому.
Как жаль что так вышло.

Нашедший эту запись, пусть отнесётся к ней бережно. Это единственное что от меня останется. От человека, обладающего тем, о чём мечтает каждый живущий на свете - крыльями.