11 глава. Вина.
Громкий всплеск воды, душераздирающий мужской крик, дурманящая зелень деревьев и ослепительно яркое солнце, – всё каким-то головокружительным калейдоскопом смешалось в единое целое, и вдруг наступила глухая непроглядная тьма.
Резко открыв глаза, Оля села на своей кровати, и задыхаясь стала вертеть головой из стороны в сторону, пытаясь понять, где она находится. Вдруг заметив на своём старом рабочем столе разбросанные книги и краски, девушка с облегчением выдохнула. Сон. Это всего лишь был тот самый сон, который преследовал её по ночам уже очень давно. Она помнила его наизусть и каждый раз, возвращаясь по утрам в реальность долго не могла прийти в себя.
Дав себе немного передохнуть, Оля внимательно посмотрела на часы и обнаружила, что утро было ещё совсем раннее, и в свой свободный от уроков день она вполне могла бы поспать подольше, но испугавшись, что кошмар может приснится ей вновь, прошла на кухню, чтобы заварить себе свой любимый, прекрасно успокаивающий её в такие моменты зелёный чай.
Поставив тяжёлый чайник на плиту, Оля в ожидании своего напитка подошла к окну и увидела, как за слегка запотевшем от холода стеклом, на ещё не до конца потерявшие свою листву деревья медленно падал белый пушистый снег. Осень уже подходила к концу, а в жизни у Оли всё почти было без изменений. Учёба, бойкот, бесконечные ссоры родителей и одиночество – всё это ей ужасно надоело. Да и дождливая сырая погода смывала с лица улыбку, даря неприятный колючий холод в сердце.
Девушка вздохнула и, услышав начинающий свистеть чайник, поспешила снять его с плиты. Налив себе в кружку горячей воды, она неспешно стала помешивать ещё не разварившиеся от кипятка листья, вспоминая, как они жили раньше, там, в Кинешме. По выходным их семья всегда завтракала вместе, за едой они ни на минуту не прекращали смеяться и без конца рассказывали друг другу, как у кого прошла рабочая или учебная неделя. Потом они одевались и шли всей семьей на прогулку. Играли в снежки, катались на велосипедах, роликах, коньках или лыжах. А ещё папа Серёжа очень часто брал их с собой на пробежку... По щекам Оли покатились слёзы, и она, начав резко вытирать их с щек, принялась убирать кухонные приборы.
Девушка на цыпочках пробралась в свою комнату. Переодевшись в джинсы и тёплый шерстяной свитер, Оля захватила свой небольшой кожаный рюкзачок и затем также тихо, закрыв за собой входную дверь, легко сбежала вниз по подъездной лестнице.
Выйдя на улицу, Оля сразу же почувствовала по-настоящему поздний осенний холод и, укутавшись посильнее в своё уже далеко не подходящее для такой погоды лёгонькое пальто, отправилась на прогулку.
Девушка шла очень медленно, с любопытством наблюдая за тем, как крошечные танцующие снежинки медленно опускались на землю и на некоторые уже совсем потерявшие свою листву ветки деревьев. Она заглядывала в проплывающие, словно в замедленной съёмке окна домов и, если ей удавалось разглядеть первый утренний огонёк за чьими-то шторами, старалась рассмотреть его повнимательнее, надеясь случайно увидеть чью-то ещё едва проснувшуюся тень.
Так, в одном из таких старых деревянных окон ей удалось разглядеть семью, которая, по—видимому, всем своим составом готовилась к субботнему завтраку, при этом весело смеясь и непринуждённо болтая друг с другом. Глядя на эту уютную и милую картину, школьница почувствовала себя так одиноко, что, отвернувшись от высокого пятиэтажного дома, спрятала руки в широкие карманы пальто и зашагала чуть быстрее прежнего. Больше всего на свете ей бы сейчас хотелось оказаться в одной из таких счастливых комнат, где царила любовь и спокойствие, как в прочем и всегда было у них дома, пока не случилась та страшная трагедия...
Устав от оживлённой ходьбы и своих грустных тяжёлых мыслей, девушка решила немного передохнуть и, зайдя во двор одного из таких старых московских домов, опустилась на широкую деревянную лавочку, перед этим смахнув с неё своей чёрной кожаной перчаткой налетевшие, ещё не успевшие растаять, снежные хлопья.
Алёна Михайловна внимательно просмотрела чек и, подняв свои весьма тяжёлые, наполненные продуктами сумки спустилась со ступенек продовольственного магазина, и слегка пошатываясь, зашагала в сторону своего дома. Каждое субботнее утро учительницы начиналось одинаково: с закупки продуктов на следующую неделю. Обычно она брала в магазине совсем немного, но сегодняшняя суббота была в середине месяца, а это означало, что помимо еды Алёне Михайловне предстояло пополнить запас бумажных салфеток, моющих средств и её любимой овсяной каши. Благо, магазин находился совсем недалеко от дома учительницы и дорога до супермаркета составляла по времени всего какие-то пять-семь минут.
Перейдя дорогу и уже почти оказавшись у своего подъезда, женщина внезапно остановилась, увидев знакомую маленькую фигурку и решив подойти поближе, наконец узнала свою ученицу Олю Минееву. Девушка сидела, вся, съежившись и потирая замёрзшие, одетые в чёрные кожаные перчатки руки, с отсутствующим видом смотрела перед собой.
— Олечка, девочка моя, а что же ты тут мёрзнешь? – воскликнула учительница, ускоренным шагом заспешив к девочке.
Оля вздрогнула и подняла глаза. В них стояли слёзы, и она сразу же, вспомнив о них, стеснительно опустила голову.
Слегка испугавшись измученного вида своей ученицы, Алёна Михайловна напряглась, но затем обретя свой привычный учительский тон спросила:
— Почему ты уже на улице в такое раннее утро? Сегодня же суббота...
— Я гуляла, – коротко ответила девушка, не поднимая глаз.
— Хорошо... Но сейчас ты замёрзла и, возможно, тебе стоит пойти домой? – продолжила учительница и присела рядом с девочкой.
— Я не хочу домой. – резко ответила Оля и сама удивилась своей непривычной грубости.
Алёна Михайловна была обескуражена ответом ученицы и совсем не знала, как ей быть, но увидев, как трясутся от холода колени девушки, нежно улыбнулась появившейся в голове идее и сказала:
— Оля, а пойдём ко мне? У меня вон сколько продуктов, если честно, мне нужна помощь — всё это разобрать...
Оля вспыхнула и с удивлением посмотрела на женщину:
— Но Вы же учительница? Я никогда не бывала в гостях у преподавателей...
— И что? Раз я учитель, значит не могу попросить тебя о помощи? – улыбнулась ещё нежнее Алёна Михайловна.
Оле стало как-то неожиданно тепло от такого доброго взгляда учительницы, и она кивнула.
— Ну вот и отлично, тогда скорее вставай с этой ледяной лавки и пошли ко мне в гости: греться и выбирать, чем я буду тебя угощать из всего этого изобилия продуктов.
Девушка послушно встала и взяв одну из сумок учительницы, последовала за ней к большой железной двери.
В небольшой уютной квартире Алёны Михайловны было очень тепло. Атмосфера на кухне и в комнатах располагала к доброму и дружескому общению. Сделав первый глоток горячего душистого чая, Оля почти окончательно согрелась и, освободив руки от красного шерстяного пледа, в который её заботливо укутала учительница, тихонько, со стеснительной улыбкой, произнесла:
— Спасибо Вам большое...
Женщина в это время уже почти закончила раскладывать продукты по полочкам холодильника и обернувшись к ученице сказала:
— Не за что, моя милая, пей чай, отогревайся как следует!
Допив свой вкусный осенний напиток, Оля аккуратно сложила плед и принялась помогать Алёне Михайловне разбирать оставшиеся в пакетах покупки. Женщина, не переставая наблюдала за тем, как её ученица аккуратными движениями протирает тряпочкой каждый товар и кладёт его на стол. Вдруг не удержавшись, учительница спросила:
— Оля, а у тебя точно всё хорошо?
Девушка подняла голову и неожиданно для самой себя выпалила:
— Нет, не всё! - и затем, покраснев, добавила: — Ой, извините...
Учительница тревожно улыбнулась и, взяв девочку за руку, произнесла:
— Всё хорошо, Олечка. Я же вижу, тебя что-то беспокоит. Давай, сейчас всё закончим, и если ты захочешь, то обязательно поделишься со мной своей бедой?
Оля нехотя кивнула, но всё-таки быстрее принялась протирать последние пачки бумажных салфеток.
Устроившись на большом мягком диване в гостиной, Алёна Михайловна указала Оле место напротив себя и, приготовившись слушать свою юную ученицу, внимательно посмотрела на девушку.
— Так, – выдохнула Оля:
— В общем, у меня дома всё очень плохо, – каждую фразу девушка буквально вырывала из глубины души, и было видно, как сильно она волнуется. Заметив это, Алёна Михайловна накрыла своей шершавой рукой ладонь девочки и с понимаем кивнула.
— Ты можешь мне всё рассказать, Оль, – тихо сказала учительница.
— Я никому ещё об этом не говорила... - ответила ученица и в её голосе послышалась дрожь, – но с вами я поделюсь...
— Папочка, ну, пожалуйста, ну поехали на реку, умоляю тебя! – жалобно просила Оля, дёргая отца за рукав, будто маленькая девочка.
— Да, папа, я тоже хочу! – повторяла за старшей сестрой маленькая Яна, обидчиво скрестив крошечные пухленькие ручки на груди.
Сергей Владимирович с улыбкой посмотрел на свою жену Елену Олеговну, и та, засмеявшись, развела руками:
— Что же я могу поделать? Вези!
— Ураааа! – хором прокричали сёстры и наперегонки побежали переодеваться в летние платья.
— Серёж, будьте там осторожнее. Купаться точно им не разрешай, Волга уже зеленеет.
— Конечно, милая, мы просто погуляем, – поцеловав жену в лоб, мужчина отправился собираться на реку.
Как только машина семьи Минеевых остановилась, из неё тут же вылезли две девочки и весело смеясь, пытаясь при этом обогнать друг друга, побежали в сторону пляжа.
— Девочки, не так быстро! – крикнул им вслед отец.
— Папа, мы на причал! - весело ответила младшая и ускорилась в сторону большого деревянного сооружения.
Отец в свою очередь расположился под высоким дубом, достал из сумки блокнот и принялся рисовать.
Крепко держась за руки, сёстры выбежали на длинный лодочный причал, который возвышался над гладкой поверхностью тёмно-синей реки. С трудом переведя дыхание, девочки стали медленно и аккуратно прогуливаться по мосту, опираясь при этом на деревянные шершавые перила. Идя по причалу, они вглядывались в чёрную, местами зеленоватую воду, пытаясь рассмотреть в ней свои забавные искажённые отражения.
— Януля, скажи, а мы с тобой всегда будем вместе? – с нежностью спросила старшая, повернувшись к своей маленькой, одетой в голубое летнее платьице сестричке.
— Конечно же да! – громко и беззаботно прокричала в ответ малышка и прижалась к любимой сестре своей белокурой кудрявой головкой.
Темноволосая девушка в свою очередь погладила непослушные кудряшки маленькой сестрички и, аккуратно выпустив её из своих объятий, подошла к противоположному краю причала. Слегка повернув голову в сторону пляжа, Оля заметила высокую фигуру мужчины. На берегу под высоким деревом сидел их любимый папа.
Заметив на себе взгляд старшей дочери, он начал весело махать своим девочкам рукой, ёрзая по земле, будто танцуя весёлый незамысловатый танец. Девушка рассмеялась и широко начав улыбаться папе, высоко подняла руку, чтобы помахать ему в ответ. Неожиданно улыбка с лица мужчины исчезла, и на её месте появилось какое-то странное выражение сильного страха. Мужчина вскочил, начал что-то кричать и размахивать обеими руками, но из-за сильного речного ветра, девушка ничего не могла расслышать.
— Что? Я не слышу, папа! – отчаянно прокричала Оля, показывая на свои слегка обгоревшие на солнце уши.
Вдруг за её спиной послышался громкий треск дерева и испуганный крик младшей сестры. Резко обернувшись, девушка увидела, как верхняя перекладина моста была сломана пополам и маленькой Яны, которая крепко держалась за неё, на причале не оказалось. Лицо Оли свело от ужаса, и она кинулась к тому месту, где какие-то пару минут назад стояла её младшая сестра. Дрожа всем телом, девушка растерянно стала вглядываться в помутневшую взволнованную воду, но ничего не смогла в ней увидеть. Видимо, крохотное тельце Яны тут же потянуло на дно.
Панический страх воды и глубоких рек сковал девушку, и она не знала, что делать. Оля металась из стороны в сторону, ползая на коленях по скользким доскам, затем остановившись без сил, девушка почувствовала невероятный ужас, который вызвала страшная мысль, посетившая её голову. Неожиданно из её груди вырвался отчаянный, просто не человеческий вопль, от которого все сидящие на ближайших ветках деревьев птицы испуганно взмыли высоко-высоко в небо.
В комнате, в которой сидели Алёна Михайловна и Оля, воцарилась тяжёлая, сдавливающая грудь тишина. Закончив свой рассказ, школьница без сил откинулась на спинку дивана и крепко закрыла глаза. Учительница, в свою очередь, сидела в полном оцепенении, с растерянностью уставившись в одну точку. Тишину нарушил начинающийся плач Оли, и Алёна Михайловна, крепко прижала её к себе.
— Это я виновата! Я всегда боялась воды и не смогла пересилить себя, чтобы её спасти! – сквозь слёзы попыталась сказать девушка, но учительница закрыла ей рот рукой.
— Всё хорошо... Ты ни в чём не виновата. Тише-тише, моя девочка... - качая Олю, как маленького ребёнка, сказала учительница. В глазах женщины стояли слёзы. Она совсем не знала, что делать и как помочь этому крошечному беззащитному созданию, на плечи которого так рано свалилось самое настоящее горе.