глава 7
Она мне очень нравится, но я не влюблён в неё.
Она влюблена в вас, хотя нравитесь вы ей не очень.
- Оскар Уайльд
Боже, как болит голова! Я лежала с закрытыми глазами уже, наверное, час. У меня попросту не было сил их открыть или же что-то сказать. Я не могла сказать, сколько сейчас времени, какое время суток или вообще какой сегодня день. По ощущениям я спала минут 20, потому что всё тело безумно болело, а голова трескалась, как раскаленный уголь. И ещё я вообще не выспалась! Вот чёрт! События вчерашнего дня потихоньку начали проявляться в моём мозгу. Я начала ужасаться тем событиям, что были вчера. Будто это было не со мной. Вспомнив, как Адам донёс меня на руках сюда, а ещё говорил такие тёплые слова, будто мы женаты уже с десяток лет, я невольно улыбнулась, вспоминая хорошие моменты со вчера.
– Чего лыбишься? Совсем умом тронулась? - спросил ворчливый голос. Боже, видно акция “Добродушный Адам” действовала всего на один день. Я так и не открыла глаза, мне не хотелось опять окунуться в омут голубых глаз, зная, что больше чем смотреть на них у меня не получится. Я кое-как развернулась к спинке дивана, ожидая его дальнейших действий.
– Это ты чего, типа обиделась? Явно мозги не в порядке... Лечиться надо, - ответил Адам, усмехаясь. Не знаю как, но я собрала себя в руки, открыла глаза, которые на миг ослепили меня ярким светом, нашла взглядом Адама, который с мешками под глазами сидел на кресле. Готовься, Паркер. Я резко вскочила на ноги, чтобы ударить его, но они не держали меня, будто я была невесомой, и просто упала на пол, больно стукнувшись об ножку стола.
– Ай! Как больно! - захныкала я, пытаясь подняться. Адам на все мои нелепые действия лишь закатил глаза. Поднимаясь с кресла, он аккуратно взял меня, будто фарфоровую чашечку XII века, и положил обратно.
– Не только больная, ещё и растяпа.. Да уж, щас будем пить лекарства, принцесска, а то совсем захвораешь.
– Бебебе, ворчун, - ответила я, ища глазами хоть что-то, что заставляло бы меня не смотреть на него. Мне было сейчас так хорошо, не смотря на мою голову, похожую на один большой синяк, я просто была рада, что он здесь. На самом деле, Адам не такой, как кажется. Я думаю, что в душе он ранимый, слабый и чувственный. За своим образом “демона” он скрывает нечто большое. Большее, чем просто пустая оболочка.
Из раздумий меня вывел его голос, всё такой же недовольный:
– Пей, - сказал он и протянул мне какую-то розовую таблетку. Если там не лекарство, то ему не жить. Аккуратно взяв с его руки, очень горячей и сухой, будто земля в пустыне, лекарство, я положила его в рот и запила водой. Адам недовольно выхватил стакан, и ушёл на кухню. Нет, что он себе позволяет? У меня дома, а ещё и возмущается и так ведёт себя. Ладно, ты тоже не ворчи, Эвелин, а то похожа на бабку старую. Адам хоть и был какой-то раздражённый, но сейчас эта была будто лёгкая сердитость, будто я была его маленькая девочка, которая опять влезла в неприятности. На самом деле, мне было приятно. Чувствовать его рядом собой было для меня тоже самое что для шопоголика чёрная пятница. Разве в 21 веке кто-то счастлив, просто от того, что человек, который тебе нравится, просто находится рядом? Именно в этот момент я была счастлива. Да, именно так.
Адам
Чёртов дьявол, как она меня достала! Спас её, да ещё и пришлось остаться на целую ночь, чтобы следить за этой ненормальной! “ Разве тебя кто-то заставлял?” - проснулся внутренний голос. Да, я мог её оставить одну, но совесть не позволяла. Стоп, Адам, когда она у тебя появилась? Эта девчонка творит со мной что-то непонятное, и мне это не нравится.
Когда Эвелин допила все лекарства, я уже стоял у входной двери:
– Я поехал, не хворай, - бросил я, и хотел уже было выйти, но она хриплым голосом сказала то, что тронуло моё гнилое сердце:
– Спасибо тебе большое, Адам... Я не знаю, что бы делала, если бы ты не появился в тот момент. Спасибо. Огромное.
Чёрт, чёрт, чёрт! Я вылетел пулей из дома, направляясь к машине. Никто и никогда не говорил мне таких слов с такой теплотой. На меня нахлынули воспоминания, как мы с ней встретились. Дурак, чистый дурак. Но я такой, какой я есть, и меня не изменить. Если бы я был пай-мальчиком, то может, сложилось бы всё по другому.
Я вырос в богатой семье. Моя мать была актрисой, из-за чего постоянно пропадала на моих съёмках. Отец имел свою хорошую фирму, которая приносила неплохую прибыль. Я был уверен, что не был нужен им. Зачем же портить их “идеальную” жизнь? Отец вечно пилил меня, а мать была равнодушна ко всему.
В 12 лет меня отдали в академию, гд был строгий распорядок дня и очень многое запрещалось. Надо мной многие насмехались и издевались. Да, там учились дети только богатых людей, но больше это смахивало на детдом. К слову, именно тогда я стал таким. Во мне проснулась злость: на мать, на отца, на всю эту чёртову жизнь. Приехав домой, родители меня не узнали. Начались ссоры с отцом, дальше мы начали отдаляться от друг друга, а сейчас звонок раз в неделю. Всю жизнь я не видел ничего, кроме холода и равнодушия, и сам вырос таким. Но эта чёртова Эвелин шевелит моё сердце, заставляет его биться чаще, будто сейчас сделает тройное сальто!
Тяжело вздохнув, я поехал к Крису, чтобы хоть как-то отвлечься. Я ехал по шоссе, где стояло куча машин и была невыносимая жара. Чёрт, не люблю солнце, просто ненавижу.
Смотря на дорогу, я видел совсем не то, чтобы хотел. Я видел изумрудные глаза Эвелин, её нежную, бархатную кожу, её припухлые губы, её аккуратный носик.
“Всё же, ты будешь моя, Эвелин. Обязательно. Я обещаю.” - подумал я, закуривая сигарету.