13 глава
Этот солнечный летний день мог бы стать обычным днём, но он таким и станет, я уверен.
Я очнулся с невыносимым желанием закрыть глаза и провалиться в сон, но мой организм думал иначе, поэтому заснуть мне не удалось.
Я просто лежал и смотрела сквозь потолок кремового цвета над своей головой, прежде чем в комнату зашла мама.
На ней были тёмно-синие брюки-клеш, такого же цвета жакет с закатанными по локоть рукавами и ярко-малиновая блузка.
- Просыпайся, сынок. У тебя день рождения.
Присев около моей кровати, она упорно постаралась, чтобы сказать эту фразу радостно. Аромат женских духов дурманил мою сонную голову.
- Да, конечно. Я помню. - я грустно посмотрел на маму. - Мы обязаны звать на праздник неизвестных мне людей? День Рождения ведь у меня, а я не имею право решать, кто будет присутствовать на моём же празднике! - возмущался я с детской обидой в голосе.
Родственница одарила меня досадным взглядом.
- Конечно, ты имеешь право звать людей, которых знаешь лично, - шёпотом спокойно объясняла мама, - но также на празднике обязаны присутствовать дальние родственники, - начала она диктовать, - Наши знакомые, и.. - замешкалась женщина, - Известные люди.
Дурманящий аромат женских духов вдруг показался мне сильно приторным и сильно горьким одновременно.
- Ну, как же! - закатил я глаза. - Куда без них. Они ведь даже не будут в курсе, сколько мне исполняется! Если, конечно, предварительно не загуглят эту информацию. - жаловался я, скрестив руки, сидя на прохладной кровати.
Мама грустно улыбнулась и молча покинула мою просторную комнату, забрав за собой приятный и мерзкий одновременно запах духов.
~~~
Когда мне дарят деньги, хочется спросить, чем думают эти люди. Подарить деньги обеспеченному человеку - это то же самое, что подарить кошатнику щенка. Глупо и бессмысленно. Лучше бы они подарили мне щенка.
- Спасибо, - натягиваю я улыбку и, принимая денежный подарок.
Благо, я успел употребить лекарство пять минут назад. Не радует только то, что из-за него мне жутко хочется спать;
Но пусть лучше мне будет жутко хотеться спать, чем врезать кому-то в наигранно-дружелюбное лицо.
Замечаю краем глаза маму - подол её персикового шелкового платья безжизненно свисает до самого пола и норовит шелохнуться от малейшего движения. В женских руках бокал с газированным алкогольным напитком ядовитого цвета, женщина неловко щебечет с кем-то, периодически тихо хихикая. Меня волной охватывает злоба, когда я замечаю мужскую фигуру около мамы. «Парочка» опьяненно строят друг другу глазки и вкушают различные напитки на столе. Мужчина поправляет маме завитые тёмные локоны грубыми руками. Очевидно, что поправлять нечего, ведь над прической мамы трудились два заслуженно-лучших парикмахера города, но мужчина нагло заправляет прядь волос за ухо брюнетки.
Если бы не таблетки, я бы врезал этому лысому мужлану за то, что распускает свои лапы, но я спокойно держу себя в руках, принимая очередные денежные подарки от гостей, иногда говоря пустое «спасибо».
~~~
По завершению встречи неизвестных мне гостей, толпы людей на дорогущих цветных машинах гонят в итальянский ресторан на Broad street.
Ажурные размашистые буквы вывески шоколадного цвета гласят:"See you soon", привлекая прохожих зайти вовнутрь, и если уж ты решился на это, переступив широкий порог ресторана, ты первый делом увидишь множество ароматной зелени.
На подоконниках больших окон, пропускающих свет, расположены буквально комнатные сады, распространяющие цветочный аромат по всему заведению.
С потолка на чёрных небольших цепях свисают горшки, медленно и монотонно раскачивающиеся, если небрежно толкнуть их ладонью. Даже в них расположены цветы - прекрасная Гербера, нежная Фиалка и завораживающий Платикодон.
Сладкий аромат моментально заполняет лёгкие, когда я спешу присесть за столик.
Под ногами замечаю ворсистый ковёр светло-сиреневого цвета, он настолько пушистый, что к нему хочется прикоснуться рукой.
Большой прямоугольный стол украшен праздничной скатертью кофейного цвета, свисающей до самого пола. Шоколадные стулья с высокой спинкой ровно стоят по периметру стола, который обрамляют ажурные салфетки под каждой белоснежной круглой тарелкой. Если вы попадёте в этот ресторан, не скупитесь на блюдах и берите самые достойные. Хочется посоветовать пасту Тальятелле под вкуснейшим соусом Болоньезе; Прекраснейшую Лазанью; Нежнейший сливочный десерт Панна Котта и невероятной вкусная сладость Тирамису.
~~~
Когда празднование в шикарном ресторане с итальянской кухней оканчивается, люди, жадно хватавшие блюда чуть ли не руками, берутся за круглые жирные животы и жалуются на свою пере-сытость.
- Ой, итальянская кухня такая вкусная и сытная, не представляю, с каким трудом лифт будет везти потолстевшую меня на седьмой этаж отеля! - причмокивая, произносит толстенькая тётка с дурацкими очками на лбу, которые размером, как её круглые толстые щеки.
«Не представляю, с каким трудом лифт вёз вас до этого!» - хочется озвучить мне свои мысли, но очередная белоснежная таблетка, делающая меня спокойнее, не позволяет совершить этого.
Настенные итальянские часы с узорными бегающими стрелочками гласят:«IV»
Без восьми минут четыре часа дня, а значит, через час в наш дом поспешно будут торопиться гости более молодого поколения, но фактически ничего не изменится - приглашенные будут странными знакомыми, дальними родственниками, известными людьми и Мартой Браун.
Звучит тихая мелодичная композиция и нам оглашают время танцев. Толпа кавалеров послушно встаёт с кофейных стульев и принимается приглашать дам на танец.
Со злостью и грустью я не замечаю свою мать, поедающую её любимый десерт - Тирамису;
Вместо этого я застаю её в медленном танце с лысым мужчиной, грубо заправляющим темную завитую прядь ей за ухо два часа назад.
Я хочу набить ему чертову свиную рожу, но вместо этого спешу достать картонную коробку с фольгированной пластиной, а затем извлечь оттуда таблетку.
В моих глазах секундно темнеет, но вскоре я привычно ощущаю спокойствие и тягу ко сну.
Перед тем, как провалиться в сон, я успеваю заметить движение персикового платья мамы, её громкий заразительный смех и мерзкий поцелуй в жирную щеку того отвратительного мужика, который стрельнул в меня взглядом, говорящим:«Твоя мама жалко запала на меня»
Мои глаза закрыты, но в темноте я разбираю отвратную роду лысого урода.
Широкий нос с огромными ноздрями сменивается аккуратным и прямым;
Тёмные злые глаза заменяют добрые изумрудные, с пляшущими в них смешинками.
Лысая«шевелюра»меняется на тёмные вьющиеся пряди.
Черты лица становятся добрее и приятнее, и в итоге я с отчаянием вижу лицо покойного отца перед собой.