Такова судьба

Номер за номером.

Овации за овациями.

Время летело со страшной скоростью. Я старалась запомнить каждую секунду, проведённую в Лицее. Проходя по коридору, я касалась пальцами дверей, вспоминая все проведённые здесь годы.

Вот зал, в котором я занималась первые три года. Здесь я сделала своё первое плие, впервые вытянула стопу у станка, первый раз села на шпагат. Вспомнилось, как мы впервые вышли отсюда в Большой зал, где всем классом - а он был тогда большим - открывали концерт. Как сияло лицо мамы, и как она делала фотографии моего первого в жизни концерта. Эти снимки до сих пор лежат в моей комнате в ящике, вместе с фотографиями моего открытого урока по классике.

С того времени, казалось, прошла вечность. Я сморгнула слёзы и прошла в раздевалку. Я старалась не сталкиваться ни с кем из ребят, потому что знала - новость о моём уходе дошла до всех. Я переоделась в джинсы и футболку, так как все свои номера оттанцевала. Сложив все свои вещи обратно в рюкзак и повесив все костюмы на вешалки, я вышла в коридор.

Остался последний номер. Он был заключительным, и его танцевал наш класс. Именно тот номер, с которого меня сняли. Санни, видимо, находилась в зале и наблюдала за ним вместе с родителями, но я не смогла найти в себе сил смотреть на него. И как только всё закончится, я смогу вернуться домой вместе с Родни и Сэми. Сегодня она должна позвонить маме и, возможно, завтра она будет у неё. Я понимала, что у нас впереди три месяца лета, но я всё равно не хотела расставаться с ней. В период школы мы видимся не чаще трёх раз, и мне этого чертовски мало. Так же, как и ей.

Я все думала, как мы будем видеться с Родни на каникулах. Возможно, он будет приезжать к нам, или я буду на выходных ездить в город и проводить с ним время. В общем, нам надо обдумать это дело.

Распахнулась дверь, и старшеклассницы вылетели из неё, словно убегая от невидимого пожара. Я ухмыльнулась, вспомнив слова Санни, когда мимо нас также пробегали старшие классы и нам пришлось вжаться в стену.

- Берегите себя и своих близких! - выдохнула она и отпрянула от стены.

Было это буквально два года назад. Эти слова эхом разнеслись в моей голове, я зажмурилась, прогоняя это. Как только я открыла глаза, я столкнулась с двумя святящимися серыми дисками.

А нет, это были глаза Джастина.

- В смысле? Как это? Каким образом? Зачем? Как же мы дальше будем?! - тараторил он, продолжая смотреть на меня.

- И ты уже знаешь? - тихо пробормотала я, поднимая глаза и переводя их на стену напротив меня. - Ну и что с того, что я ушла?

- Ты хоть понимаешь, какой капец это для нас будет? - Джастин запустил руку в волосы, взъерошивая их. - Блин, такое ощущение, будто пол-класса ушло.

- Ты драматизируешь, - бросила я и обошла его. 

Мне сейчас было не до этих разговоров. Я решительно направилась в сторону холла, но почувствовала руку Джастина на моём предплечье, которая вернула меня на прежнее место. Гнев вспыхнул во мне, зарычал как бешеный пёс, и мне хотелось спустить его с поводка, но под всей этой злобой таилось что-то горькое и неприятное. И я сорвалась на единственной живой душе, что была тут.

- Что ты хочешь услышать от меня, Джастин? Что я возьму и сразу же побегу забирать заявление? Чёрта с два я это сделаю. Если вы не можете понять, как важно для меня это решение, и каково мне сейчас, то пожалуйста - скатертью дорожка! - я вырвала свою руку из хватки Джастина и снова попыталась обойти его.

- Лина... - он потянулся за мной.

- Нет! Не смей! - я резко отпрянула и посмотрела на него. Слёзы снова рвались наружу. Я покачала головой, закусив губу. Мой голос сорвался. - Не смей...

Развернувшись, я быстро пошла в раздевалку, часто моргая, чтобы убрать слёзы. Мне нужно скорее убраться отсюда, я не могу больше здесь находиться. Схватив свой рюкзак, я написала Сэм, что собираюсь домой. Затем, написав папе о том же, я вышла в холл и стала ждать всех.

Первой спустилась Саманта. Она быстро подбежала ко мне, хватая моё лице руками.

- Боже, Лина, ты что плакала? - спросила она, тщательно вытирая что-то под моими глазами. Видимо, это остатки туши. - Так, показывай, где тут туалет.

Я привела её в туалет, где до этого мне устроили допрос Камилла, Блер и Санни. Сэм схватила бумажное полотенце, намочила его и стала вытирать мою тушь.

- Что случилось-то? - спросила она, всё ещё оттирая чёрные дорожки от туши. Я вкратце рассказала ей о разговоре с девочками, о Джастине и о своей истерике перед ним. Сэм покачала головой. - Не надо было срываться на него, он же ни в чем не виноват.

- Знаю, - выдохнула я. Сэм перестала натирать мои щеки. - Просто я была очень расстроена.

- Ладно уж. Помой лицо и пойдём, - я сделала так, как она сказала, и мы вышли обратно в холл.

Родни сидел вместе с Венди на диване, смотря что-то в телефоне. Краем глаза я увидела родителей, которые одевались. Они сказали, что ждут меня в машине и скрылись за дверьми.

Родни поднял голову и спрятал телефон в рюкзак. Он что-то сказал своей сестрёнке и быстро подошёл к нам.

- Лина, мы можем поговорить? - спросил он, смотря исключительно в мои глаза. Он был напряжённым, моё сердце неприятно ёкнуло, но я кивнула и Родни обратился к Саманте. - Постой с Венди на улице, пожалуйста.

Сэм взяла девочку за руку и вышла из Лицея. Родни отвёл меня в дальний угол холла, всё ещё оставаясь напряженным.

- Что-то случилось? - сразу же спросила я, ожидая худшего.

- И да, и нет, - Родни почесал затылок. - Я хотел поговорить насчёт лета.

- Лета? - я облегченно выдохнула. - Я тоже хотела об этом поговорить. Как мы с тобой будем видеться на каникулах? Мы можем встречаться в городе на выходных, я могу упросить родителей или...

- Лина, я уезжаю, - сказал он.

- Уезжаешь? Куда? - я нервно тараторила и была не в силах остановить себя. - Я тоже уезжаю в июле в Испанию на две недели, но не думаю, что это сильно...

- Эвелина! - Родни схватил меня за плечи, заставив замолкнуть и смотреть на него.

- Да? - пролепетала я.

Родни закрыла глаза, затем снова открыл их и опустил голову на один уровень с моей.

- Ты не поняла. Я уезжаю. Насовсем.

Все вокруг стало вдруг размытым, ноги резко превратились в вату, а сердце болезненно сжалось. Родни выпустил меня, я вышла из ступора и сглотнула.

- Ты уезжаешь... - мой голос надломился. Я закусила губу, но продолжила, - Уезжаешь насовсем?

- Да.

Я отвернулась, все ещё находясь в полнейшем шоке. Он переезжает, и говорит мне об этом только сейчас? Серьезно? И как давно он знает об этом?

- Когда? - тихо спросила я, сдерживая вновь подступившие слезы. Сколько за сегодняшний день я их сдерживала? Слава Богу Сэм стёрла мою тушь.

- В начале июня, - сказал Родни, всё ещё смотря на меня. Я чувствовала его взгляд, чувствовала всем телом, словно он касался меня им. Я медленно подняла глаза на Родни, первая слеза потекла по щеке.

- Лина... - Родни поднял руку и убрал её. Он притянул меня к себе, кладя голову на его грудь. Я обняла его так крепко, словно он должен был сейчас раствориться. У нас нету лета, у нас нету следующего года и последующих лет. Гадка мысль прокрадывалась в мою голову, и от её понимания мне хотелось забиться в истерике.

Неужели это конец?

Я подняла голову и посмотрела в его лицо. Подсознательно я всегда знала, что всё это временно, но не давала этой мысли развиться. Однако сейчас я все чётко поняла.

- Всё кончено, да? - тихо проговорила я, смотря в глаза, которые так полюбила. - Все кончено между нами?

- Наверное, да.

* * *

Я смутно помнила дорогу домой. Сэми держала меня за руку, в то время как я боролась со своими слезами, потому что не хотела плакать при папе. Саманта открыла дверь в мою спальню, пропуская меня. Я поплелась к кровати, так как больше не могла держать себя на ногах. Я уставилась в пол, но почувствовала, как Сэм мягко опустилась рядом со мной.

- Лина, - она нежно коснулась моего плеча. Я подняла на неё взгляд. Что-то треснуло во мне, то, что все это время сдерживало меня от истерики, но теперь я буквально разорвалась.

Я зарыдала. Сильно зарыдала. Сэм притянула меня к себе и стала гладить по спине.

- Сэм, - всхлипнула я, - он... он...

- Я знаю, - тихо сказала она, продолжая гладить меня. - Я всё знаю.

Моим рыданиям не было конца. Я оплакивала Родни, оплакивала каждого из ребят, оплакивала развод родителей, оплакивала очередную потерю своего лучшего друга и оплакивала все годы, проведённые в Лицее.