Freed [H.S.] РЕДАКТИРУЕТСЯ

28 неделя беременности.

Моя жизнь была наконец чем-то, о чем я не сожалею по ночам. Мой маленький мир, который я так берегла, каждый раз напоминал мне о том, что мы все делаем правильно.

Мы, конечно совершаем кучу ошибок на своем пути, и спотыкаемся, и падаем. Но кто этого не делает?

Иначе я никогда не смогла бы так ценить то, что у меня есть.

Я лежала в тёплой ото сна постели и смотрела в окно, где ярко светило солнце.
Гарри ещё не просыпался, и я могла смотреть на него сколько мне хочется. Его волосы были разбросаны по подушке, он лежал совершенно спокойно.

Я почти уверена, как только он проснётся, будет ворчать что кровать неудобная, и в его доме все гораздо лучше.

Я провела по его щеке рукой, убирая волосы с лица. Стайлс, как истинный джентльмен, просто взял и отвернулся.

Молодец.

Я фыркнула, и встала с кровати.

Я принимала душ не более 10 минут, но когда я вернулась, Гарри уже успел зашторить окна и вернуться в постель. Я вам говорила, ему не нравится по утрам практически ничего. Особенно солнечный ЛА.

-Почему ты так рано встала?

Я посмотрела на часы и хмыкнула.

-Стайлс, обычно люди уже не спят в полдень.

Он закатил глаза. Я подошла к окну, мне захотелось посмотреть как люди спешат по своим делам и насладиться тем, что сегодня мне никуда не нужно...

- Я заслужил проваляться в этой кровати весь день. И не открывай эти долбанные шторы, просто полежи со мной ещё немного.

Я же говорила.

Я легла поудобнее, и уткнулась ему в грудь. Гарри обнял меня и моя рука снова потянулась к его лицу.
Я выводила узоры на его шее, спускаясь медленно вниз. Его дыхание участилось, когда я дошла до резинки шорт. Мне пришлось остановиться, чтобы поцеловать его сонное лицо.

- Как спалось? - нежно прошептала я.

-Ты знаешь, моя кровать больше в 2 раза,- я уже хотела высказать ему свое недовольство, но Гарри не дал мне этого сделать, - но это была одна из самых лучших ночей в моей жизни.

Мои щеки порозовели и я улыбнулась уголками губ.

Он добавил, ухмыляясь:
- Словно нам по 18 лет.

Я засмеялась. Мне не приходилось видеть его восемнадцатилетним.

- Что же ты делал в свои восемнадцать?

Гарри закашлял и мне снова стало смешно.
-Нууу... - протянул он, - много чего вообще-то. Мы играли в бильярд в одном из местных баров Лондона, ходили по Гайд парку и много пили. Моя первая любовь случилась когда мне было 18.

Мне послышалось? Он столько раз говорил мне что не любил.

-Но ты всегда говорил что...

Я не успела договорить, потому что он снова меня перебил.

- Конечно Мисти, ты права. Я не любил наверное. После неё я был не готов к этому снова...- он подбирал слова, боясь обидеть меня чем-то, - Я никогда не чувствовал того, что чувствую сейчас. Я не лгал тебе, говоря что не умею любить. Не умел.

- А что с ней было не так?

Мне так отчаянно хотелось узнать, почему он никогда не говорил об этом, и почему сейчас решил сказать, и кто она вообще, и чем так зацепила Гарри, но он молчал. Я итак узнала слишком много.

- Мы плохо разошлись. Я так и не смог понять её.

Я понимающе кивнула и замолчала.

- Я любил свои 18. Моя безграничная свобода. Мы не боялись жить, не боялись сделать что-то не правильно. Я любил эту жизнь, как люблю её сейчас. Спасибо тебе.

- За что? - удивилась я.

Он улыбнулся мне своей самой широкой улыбкой и ответил:
- Ты вернула мне мои 18 лет.

Мы оба тихо смеялись, боясь нарушить наше идеальное утро.

Передо мной был взрослый мужчина, готовый на уступки ради меня. Готовый защитить меня от всех проблем, и любить сколько хватит сил. И как же я не замечала его силу?

- Я соберу чемоданы до завтра. Не мог ли ты отвезти нас домой?

Гарри резко поднял голову над подушкой и повернулся ко мне.

- Ты серьёзно?

Он разглядывал моё лицо в поисках ответа.

Я закусила губу и кивнула. Его глаза загорелись новым оттенком зелёного, и мне хотелось сказать ему это ещё тысячу раз, лишь бы он всегда смотрел на меня так.

Не успела я засмеяться, потому что Гарри притянул меня к себе, целуя мою шею, легко сжимая волосы. Он потянулся за поцелуем, но я отстранилась и встала с кровати.
Стайлс непонимающее уставился на меня.

- Сначала мы пойдём гулять в парк.
Он обронил стон недовольства и упал на подушку.

***
Я даже знаю что он наденет. Да и не трудно догадаться.

Он вышел из комнаты в чёрной толстовке Rolling Stones и его любимых (единственных) джинсах.

В ЛА декабрь был на удивление нежным и почти без ветров, так что мы редко надеваем куртки. Он все же взял кожанку с собой перед выходом. Скорее всего для меня.

В парке было много детей, и моё сердце сжималось каждый раз, когда мимо пробегал маленький мальчик. Я вжималась в руку Гарри.

Мне казалось, что это так страшно - воспитывать ребёнка,но когда я видела всех этих беззаботных, смеющихся, хватающих за руки маму и папу детей, я думала что все остальное такие мелочи.
Стайлс щёлкнул меня по носу и сказал:

-Мы будем лучшими родителями. Немного сумасшедшими, но точно лучшими.

Я залилась смехом, как и он. Чистая правда. Наш ребёнок - самая большая, красивая, чистая любовь моей жизни. Он должен быть счастлив.

("In my veins "-Andrew Belle (очинь нада))

Мы шли рука об руку, вместе, подстраиваясь под шаг друг друга. Пока нам не надоело.

Я отпустила его руку и зашагала быстрее, когда увидела что на сфетофоре оставалось 15 секунд зелёного света.

-Догоняй! - весело кричала я.

Он смеялся, и даже не собирался бежать за мной.

Я ступила на зебру и шагая повернулась к Гарри.

Всё изменилось в одну секунду.
Одну, чёртову секунду.

Я успела лишь посмотреть вперёд, перед тем как по улице пронёсся, истошный, скрипучий визг колёс и хлопок.
Лицо Гарри исказилось в ужасном крике.
Земля ушла у меня из под ног. Я лишь слышала крики, крики, крики. Людей, детей, Гарри. Он звал меня. Или не звал.

Грудную клетку сжало, по ногам потекла кровь.
Я схватилась за живот, вбирая в себя воздух.

Как быстро все можно потерять.

Гарри склонился надо мной, из его рта вырвались дикие стоны перемешанные с криками людей вокруг.
-Мисти!

Кругом кричали Мисти, Мисти, Мисти, Мисти. Или только он кричал?

Он хватал мои руки, вызывал скорую, снова кричал... он плакал. Или это плакала я? Потому что мой Гарри не мог плакать, он не умел.

Дышать все труднее, ноги сковала судорога, я не чувствую тела.

-Спасите ребенка, спасите ребёнка, - шептала я

Гарри сел на колени передо мной и рыдал. Мой сильный Гарри рыдал.

-Моя девочка, тебя спасут. Тебя спасут, все будет хорошо.

- Спасите ребёнка...

Веки тяжелеют. Господи, как хорошо. Уже почти не больно.
Я теряю связь с Гарри, отпускаю его руку закрывая глаза.

-Только не закрывай глаза, слышишь. Не спи! Не закрывай глаза, Мисти!

- Я люблю тебя, Гарри. Мы ведь были счастливы?

Его крики, рыдания перекрывали весь существующий мир. Я бы хотела сказать что-то ещё, но попросту не могла. Даже если это мои последние слова, достойны ли они того, чтобы остаться у него в памяти?

- Мы были самыми счастливыми, детка.

Я улыбнулась.
Глаза закрывались.
Гарри взял меня на руки и я услышала шум скорой помощи.
А мне больше не было больно.

Я всегда думала, что это страшно. Это конец? Я больше не увижу его?

Моя жизнь стоит одного неперейденного пешехода.

Гарри, моя необъятная любовь, мы были счастливы вместе так мало, но этого мне хватит, чтобы написать целый роман. Если бы у меня только было время. Я так и не переехала к тебе. Прости меня. Прости.
Я люблю тебя.
Я тебя люблю.
Так просто. Прости, что так мало говорила это тебе.
Мне больше не больно.
Обещай не сдаваться.

И да,
ещё раз,
я люблю тебя.