Моя милая Дже

Как собака боится собственной тени, так и мы порой боимся прошлого, от которого не в силах избавиться.

Я чувствовал, как мое тело дрожит от холода. Дождь кончился. Голова гудела от боли, которая волнами разливалась от затылка к макушке и уходила в нос. Похоже, я его сломал, когда падал лицом вниз, прямо на землю. 

Я поднял дрожащую руку и пощупал его. Что-то липкое коснулось пальцев и, вернее всего, железный привкус этого липкого я ощущал у себя во рту. Я попробовал открыть глаза. Все плыло. Светлело. Стылое серое небо, словно дым потухшего костра, оставленного после бойни, висело надо мной очень близко. Оно кружилось, без остановки падая, и снова возвращалось на место.

Я поднял руку, чтобы убрать липкие волосы с глаз. И в ту же секунду услышал знакомый лай вдали. Мой спаситель был где-то рядом и я попытался подняться на локте, чтобы получше разглядеть его, держась одной рукой за голову. 

Не успел я открыть глаза, как пес кинулся на меня, принявшись облизывать лицо и радостно поскуливать.

 - Джета, фу! - скомандовал кто-то. 
В ушах до сих пор стоял белый шум. Я не мог нормально ни услышать, ни разглядеть того, кто был хозяином пса. Я повернул голову на звук и попытался рассмотреть силуэт.

- Гера?
Мальчик подошел к собаке и шуганул ее в сторону. Сам присел на одно колено и принялся меня рассматривать.

- Где ты был? - слабым голосом спросил я.
- Я уже говорил тебе, что это не твое дело, - перебил он меня, ощупывая мой нос.
- Теперь он похож на твой, да?
- Отвали, - ответил мальчик и убрал руку.
 Он повернул голову в сторону и прищурился, словно кого-то увидел вдали.
- О, черт, поднимайся. Джета, место, - приказал он.
- Что случилось? - я повернул голову, пытаясь всмотреться в высокий черный силуэт.
- Ничего, просто подыграй мне, хорошо?
- Подыграть тебе? С какой это стати? - голова начала потихоньку приходить в порядок, и я стал четче определять себя в пространстве. Он прикрыл глаза и сделал ловкий поворот головой, цокнув при этом так, как будто я ему наскучил.

Я продолжал стоять на своем, хоть физически у меня это сложно получалось.
- Ладно, я обещаю, что расскажу тебе куда хожу, а сейчас выручи меня, ну, быстрее!

Я поспешно встал, отряхнув шорты и кофту, и вытерев кровь под носом грязной рукой. Гера посмотрел на меня, скорчил обреченную рожу, словно его план уже провалился, тяжело вздохнул и пошел вперед, к дому. Около ворот нас ждал дед.

Он докуривал сигарету, когда мы оказались у ворот. Бросив на землю бычок, он выпустил из носа дым и заложил руки за спину, словно полицейский, поймавший нас на краже жвачки. Гера начал первый.
- Дед, прости, что не предупредил, мы с...с соседом, - запнулся Гера, забыв мое имя, - гуляли до Холмов и нас застал дождь, вот и пришлось там переждать, - Гера посмотрел на меня исподтишка, я же набрал в легкие воздуха, не выдыхая, чтобы хоть как-то остановить кровь.

Дед молчал. Он перевел взгляд на меня, надувшись, и заложив руки в крест. Я посмотрел ему в глаза и нашел то, что и ожидал найти. Он не поверил.

Гера, придумывая эту легенду, конечно, не знал, о том, что я отправился на его поиски в тот самый момент, когда его дорогой дед, также переживая о внуке, не спал и видел, как я перелезал через забор в разгар ночи. Я опустил глаза.

- Мама там, наверное, очень переживает...- продолжил было мальчик.
- Мама спит, - вдруг ответил дед, - зайди в дом с кухни, умойся и сядь за стол, там стоит моя чашка. Ну, иди уже, она скоро проснется.
Мальчик шмыгнул в калитку, не попрощавшись и тихонько прикрыл за собой дверцу.

Я вновь посмотрел на деда и почувствовал, как кровь из носа предательски капает мне на шорты. Я прикрыл нос рукой.

- Простыли под дождем? - спросил дед с тем же невозмутимо ясным взглядом.
- Угу, - промычал я и быстрым шагом отправился вперед, огибая улицу, чтобы зайти в дом с главного входа, там, где была калитка.

Открыв ее, я быстро прошел по каменной дорожке, даже не взглянув на мои поломанные кусты черной смородины. Открыв дверь, я скинул свои мокрые грязные кроссовки и подбежал к раковине на кухне. Сплюнув кровь, я поднялся наверх.

Меня колотило от холода и возбуждения. Я скинул мокрую кофту на пол, подошел к стене, с которой на меня смотрели два черных глаза и сел напротив. Голова еще кружилась, во рту я чувствовал остатки крови, меня знобило и одновременно кидало в жар. Мне хотелось чего-то добавить. Прямо сейчас. Непременно именно сейчас и ни секундой позже. Иначе я боялся уснуть и упустить момент искренности с холстом. Я плюнул на палец и посмотрел на стену. Удивительные глаза, в них и сейчас читалось все то, что я когда-то увидел в Гере и захотел передать.

Я поставил две красные точки в центр глаза, по одной в каждый. Затем отошел от стены и окинул взглядом картину. Улыбнулся самому себе, сделал пару шагов сторону и плюхнулся на кровать. И обессиленный, уснул крепким утренним сном.

Проснулся я около четырех часов вечера. Погода еще отходила от урагана, не давая солнцу протиснуться сквозь пелену серого неба и согреть землю. Я сел на кровати, пытаясь вспомнить, когда все произошло - вчера или сегодня утром. Сложил голову в руки и вспомнил про больной нос.
Глаза на стене, словно два страшных волка, смотрели на меня теперь с еще большей злобой, и я вдруг почувствовал, что очень замерз. Спустившись вниз и поставив чайник, я выглянул в окно палисадника. Бедные мои статуэточки - смородины, не выдержали шторма и все-таки поломались в нескольких местах. Я вышел на холодный воздух и собрал в чашку уцелевшие ягоды. Занеся урожай в дом и налив горячего чаю, я принялся их давить и выцеживать смородиновый сок. Смородиновый сок я любил с детства. Всегда допивал из чашки, в которую мать собирала сладкие ягоды. Она набирала их доверху, пока под тяжестью нижние ягодки не давали сок. Набиралось всего две-три капли, но они были самые вкусные.

С моего улова набежало полстакана отборного смородинового сока. Его я тут же выпил залпом, осушив стакан за три секунды.
На улице стояла не по-летнему прохладная погода. Хорошо, что я не заботился о своем урожае. И был избавлен от теплиц, подкормок и укрытий для огурцов. Я не мог даже за тремя деревцами уследить, а что уж говорить о целом огороде.

Я налил себе еще одну горячую кружку чая, укутался в плед и нырнул в мягкий диван, наслаждаясь тишиной и теплом горячего напитка, приятными ласковыми волнами разливающимся по всему телу. Я постарался отключить голову, переключить волну радио, которая не давала мне покоя своими слишком громкими волнующими частотами, от которых я уже начинал сходить с ума. Волна Гера.фм меня явно выжала, словно лимон, и сейчас я желал только тишины и спокойствия. Все-таки, мне уже двадцать семь.

Я успокоился. Мысли угомонились, согрелись пальцы ног в теплом тяжелом пледе, я склонил голову на диванную подушку и покрепче укутался в одеяло. Поставив кружку на пол, я расслабился, вытянувшись в полный рост, а затем снова сжался в клубок, пытаясь не распустить накопленное тепло, уснул.

"Бум-бум-бум!" - послышалось вдруг с заднего крыльца. Я дернулся так, что у меня заколотилось сердце. Сон пропал, оставив меня наедине с наступившей тишиной. "Бум-бум-бум!" - послышалось снова. Я поднялся с дивана, опустив ступни на холодный пол. Голова все еще гудела. Я сморщился и посмотрел в сторону заднего двора, откуда доносился звук. Пройдя под лестницей, в конце коридора, я увидел силуэт мальчика, приложившегося к окну двумя руками, и пытающегося что-то в нем рассмотреть.

Странно, что в ту секунду я подумал, о том, что после знакомства с ним я больше никогда не смогу нормально спать. Я подошел к окну и открыл форточку.

Гера отшатнулся и встал в непринужденную позу, заложив руки за спину.
- Чего тебе? - спросил я.
- Слушай, не хочешь пройтись со мной до бора?
- Я? Это с чего такие любезности?
- Ни с чего, я и не любезничал, просто предложил.
Я сделал уставшее лицо, хоть мне и не приходилось притворяться - я действительно был очень измождён - вместе с тем, мне было ужасно любопытно, однако Гере это знать было необязательно.
- Ладно, слушай, - начал он, - помнишь, я обещал тебе рассказать куда хожу?
- Ну?
- Ну-ну! Пойдем со мной и я расскажу. Ты же так выпрашивал у меня.
- В другой раз, - ответил я и принялся закрывать форточку.
- Подожди - подожди, - мальчик встрепенулся, резко подался к окну и попытался незаметно обернуться, чтобы я не увидел.
Я нахмурился, посмотрел на соседский дом и увидел в окне деда.
- Послушай, сосед, помнишь ту собачку, Джету, ну, которая тебя спасла? Если я не дойду сегодня до Холмов, то она, скорее всего, умрет от голода. Неужели ты этого хочешь, убить несчастное животное, которое спасло тебе жизнь?
- Никого я не хочу убивать и вообще...
- Ну вот и решили! Я жду тебя у забора, - сказал он, довольно ударив ладонями по оконной раме.
Я тяжело вздохнул и закрыл форточку. Вернувшись в гостиную, я посмотрел на плед и на чашку с выпитым чаем. Счастье было так близко.
Обув сырые кроссовки, которые еще не успели высохнуть после последней бури, я вышел на прохладный воздух. Завернув за угол дома, я аккуратно перелез через забор и посмотрел на Геру. Он стоял так, словно это не он пять минут назад отчаянно упрашивал меня о том, чтобы я проводил его до бора. Мы оба посмотрели в окно, где стоял дед. Длинная фигура смотрела на нас несколько секунд, а потом скрылась за тяжелой тканью шторы. Я обернулся на мальчика и позволил себе улыбнуться.

- Что? Не пускают...
- Заткнись, - оборвал он, сделав большое нелепое движение рукой, как будто бы специально, и зашагал вперед по Грушевой.
Я исказил гримасу отвращения на лице и пошел за ним. 

Мы шли молча. Я смотрел под ноги, то и дело переступая через дачный хлам, вынесенный на дорожки вместе с бурей. Гера срывал листья с кустов, разбрасывая их по сторонам, оставляя  один у себя в руке и деля его на кусочки. После чего разбрасывал эти кусочки по сторонам и срывал новые. Солнце за весь день так и не появилось и я предположил, что до вечера оно уже точно не выглянет. На что получил лишь легкий кивок кудрявой головой в ответ.

- Как нос?
- Да вроде ничего.
Вот и весь наш разговор за всю дорогу по Грушевой, а вы представляете каких она размеров. Раньше за прогулку по Грушевой я успевал прочесть три главы "Войны и Мира", а еще выслушать все истории моей тогдашней соседки о том, что "нынче урожай не тот", а они подлиннее "Войны и Мира" бывали.

Когда Грушевая осталась позади, мы зашли в бор. Гера тут же ускорил шаг. Сначала я подумал, что он снова пытается от меня сбежать, и тоже ускорился. Дав немного влево, мы наткнулись на старую волчью яму, откуда я в прошлый раз доставал его. Он подошел к краю ловушки и посмотрел вниз. Там никого не было.
- Слава богу, значит она на месте.
- Собака?
- Да, Джета, тоже умудрилась вчера сюда провалиться. Доставал ее полчаса, еще этот дождь...
- Как же она так - меня от удара спасла, а сама провалилась. Я думал, она у тебя умная.
- Она и есть умная, - вдруг обозлился Гера и его глаза сверкнули.
- Хорошо, - спокойным тоном ответил я, чтобы не раздувать пламя.
- Пойдем, познакомлю тебя с твоей спасительницей, как и обещал, - с неохотой сказал он и мы направились к Холмам.

Холмами назывался сравнительно новый район дач. От старых дач он отличался лишь тем, что некоторые участки появились там чуть позже, чем в старых дачах. Они были облагорожены, обнесены забором и на некоторых из них был заложен фундамент для будущих дачных домиков. Такие участки назывались казенными, предоставлялись для пенсионеров или для тех, у кого не было денег для покупки хорошего участка.
Они отличались низеньким забором с оранжевой калиткой и парой молодых елей с табличкой о правильном уходе, уже высаженных на участке. Хотя, что за ними ухаживать, это же ели.

Некоторые дачники закрашивали оранжевые цвета калитки в цвет забора или вовсе меняли его, если была возможность. А ели выкорчевывали и пересаживали по разным сторонам или выкидывали. Кто-то уносил их в бор и там определял им дом. В то время даже шутка ходила по дачам, что со стороны Холмов бор гуще.

Сейчас уже все эту шутку забыли, да и участков стало намного больше. Так что те, казенные, спутались с остальными и больше не смущают хозяев. В Холмах я, кстати, никогда не жил. И никого оттуда не знал. Когда мы приезжали в Дачи с родителями в детстве, Холмов еще не существовало. Поэтому, после того, как мы с Герой поднялись на первый холм, я с интересом принялся рассматривать дома и местных жителей. Мы прошлись по главной улице, я подметил ее название - Еловая, и сразу же завернули направо, на Лютиковую.

Там, на узкой тропинке громоздились один на другом - прямо как в конце нашей Грушевой - дома. Все обнесенные высоченным забором, из которого то тут, то там, взвывала чья-нибудь злая сторожевая собака. Под дикий неугомонный лай мы дошли до большого, резного, сделанного под старину дома, с белеющей крышей. Все в нем было хорошо: и эти резные белоснежные ставни, и небольшое крыльцо, правда совсем пустое, рядом с которым стояла пустая собачья будка. И этот аккуратный забор, разукрашенный в светлые тона чьими-то заботливыми руками.

Мои наживательские глазки сразу приметили кустики малины и жимолости во дворе, а еще виноградную лозу, которую змейками пустили по сетке у крыльца, чтобы прятаться в ее тени в жару. Правда, винограда на ней не было, да и листья, казалось, уже давно засохли.

Дом этот стоял почти на откосе, в конце улицы. Внизу, под холмом, можно было услышать звуки проезжающих мимо машин по дороге в город.

Мальчик, не останавливаясь, зашел в открытую калитку и поднялся по крыльцу в дом, как свой.
- Эй, только не закрывай за собой, ладно? - крикнул он мне, когда я зашел в калитку.
Я посмотрел по сторонам, боясь, что кто-нибудь мог заметить нас и подумать, что мы воры-взломщики и поднять ненужную панику. Но на улице никого не оказалось. Все дачники в такой хмурый день отдыхали дома.

- Ты чего там встал? Заходи скорее!
Я поспешил зайти в дом наперекор собственной осторожности.
- Дверь закрой за собой.
- Эту закрыть?
- Да-да, закрой, - скомандовал мальчик и как только я повесил крючок на петлю, он тут же припал к полу и заглянул под старый, обтянутый красным чехлом, диван.
- Джета! Вот ты где, привет! Иди ко мне! - обрадовался мальчик, маня собаку рукой.
Из-под дивана вылезла радостная, вымазанная в грязи, Джета, виляя своим лохматым хвостом. Она подбежала к мальчику и принялась без устали облизывать ему лицо и руки, радостно поскуливая.
- Ну как ты тут? Скучала? Скучала. Смотри, что у меня есть, - миловался с собакой мальчик, засунув руку в карман кофты и достав из него целую сосиску.

Я стоял, осматриваясь. Комната, в которой пряталась Джета, напоминала мне незаконченную картину. Словно художник по какой-то неизвестной причине решил остановиться и оставить холст неоконченным. Мебель вроде бы стояла на своих местах, но в шкафу не было сервиза. Голая стена над диваном молча кричала об одиночестве. А пятна, оставшиеся от снятых с нее картин, явно выдавали здесь прежнего хозяина, который съехал не так давно. Я подошел рассмотреть их поближе.
Такие чистые куски обоев, которые прятались много лет за спинами рамок, оставляли очень четкие границы углов на стене. Фото висели здесь явно больше двадцати лет.

Осматривая дом, я все никак не мог принять тот факт, что интрига этого маленького неугомонного мальчишки заключалась лишь в том, чтобы ходить на свидания с собакой.

Я взял стул, поставив его перед собой задом наперед и плюхнулся, опустив руки на спинку, и тяжело вздохнул.
- Где мы? - начал я.
Мальчик, улыбаясь, продолжал лобызаться с собакой, а потом поднял на меня взгляд.
- Да, кстати, вот и твоя спасительница - Джета, или просто Дже, - довольный, он пропустил мой вопрос.
- Очень приятно, Андрей, - ответил я.
- Что за кличка такая - Джета?
- Это мать ее так назвала, точнее, она назвала ее Жета, что означает я тебя люблю, с какого-то там языка...
- С французского.
- Вот, вот, - она направил на меня указательный палец. - А я в свою очередь добавил "Дэ".
- А "Дэ" значит дорогая?
- Нет, просто "Дэ", - он пожал плечами.
- А почему Джета здесь, а не живет с вами в доме? Твоя мама знает, что...?
- Не, мать не знает даже того, что Дже до сих пор жива. А здесь она, потому что это ее место. Я сказал ей "место" и она вернулась сюда.
Я пытался собрать пазл воедино. Однако у меня плохо получалось.
- Так, подожди, я ничего не понял, что значит, мать не знает, что она до сих пор жива? Джета, что, когда-то умирала? - я проговорил последние слова и на лице у меня нарисовалась гримаса недоумения.
- Нет, но я уверен, мать бы этого хотела, - просто ответил мальчик, словно он рассказывал эту историю каждый день.
Я снова насторожился.
- Подожди, твоя мать хочет, чтобы Джета умерла?
- Да, наверное...да, точно, она бы этого хотела. Лишь бы соседей не расстраивать...мнение кого-то о ней, кажется, важнее даже ее собственного, - мальчик насупился, ухватился за уши собаки и начал с напором их массировать.
- Почему?
- Не знаю, видимо, соседи это такие люди, которые всегда знают как было и как будет. Пророки, чтоб их...
- Нет - нет, почему твоя мать хочет, чтобы Джеты не стало?

Мальчик тяжело вздохнул, приподнял голову собаки и заглянул ей в глаза. Улыбнувшись, он поджал губы и посмотрел на меня скучающим взглядом. Не знаю, какое выражение лица его встретило, но он вдруг спохватился, словно очнулся после гипноза и встал с колен.
- Слушай сосед, - он почесал затылок и принялся осматриваться по сторонам.
Джета виляла хвостом подле и жадно дышала, открыв пасть. - Я на самом деле, наговорил тебе всякой чепухи, ты на это внимания не обращай. Никто Джету убивать не хотел, тем более моя мать, ха! Просто...э, просто забудь, что я сказал, ладно?
- Ладно, - соврал я.
Мне было неуютно в этом доме и я согласился, чтобы скорее убраться отсюда.
- Да, и матери не говори, что она здесь, хорошо?
Я сделал утвердительный кивок головой и посмотрел в окно. Чья- то тень совсем близко прошмыгнула мимо.
- Гера, а чей это дом, говоришь?

Мальчик скорчил ту же скучающую гримасу и медленно развернулся в мою сторону. Он ухватился за крючок на двери, но вдруг тоже заметил тень в окне и убрал руки. Джета принялась оглушительно лаять. Прижавшись спиной к двери, как бы сдерживая ее, словно кто-то должен был вот-вот в нее войти, он начал отдавать команды.
- Джета, место, - сказал он и собака шмыгнула обратно под красный обтянутый диван.
- Ты в дальнюю комнату, под кровать!
На секунду я остолбенел от неожиданности. Гера выругался, снова отдав приказ и я бросился вперед, чуть не влетев в косяк, обгоняя мальчика, который побежал за мной.

Мы забежали в темную комнату с задернутыми наглухо вишневыми шторами, и словно два белых кролика, с разбегу, нырнули под кровать.
Я лежал замерев, прикрыв рукой больной пульсирующий нос. Черные кудряшки Геры, не двигаясь, пропускали сквозь себя еле заметные блики темно-вишневой комнаты, теряясь в столбе пыли, который мы подняли.

Я поймал его взгляд, он был напуган. Лежа в чужой затхлой комнате, под кроватью, словно вор, прячась, я уже несколько раз пожалел, что увязался за этим мальчиком. Послышались чьи-то шаги на крыльце, и я набрал воздуха в легкие.

Дверь на хлипком крючке дернулась, но не поддалась. Наступила пауза. Я тут же вспомнил, что когда в дом заходили мы, проблем с дверью не было, а это значит, что она все это время была открыта. И почему я раньше об этом не подумал? Кто-то, чью тень мы с Герой увидели в окне, не ожидал, что дверь окажется запертой.

Некто продолжал дергать ручку двери, но крючок оказался сильнее. На секунду я обрадовался, что мы в безопасности и вор уйдет, так и не попав в дом. Но с четвертой попытки, дернув со всей силы, крючок вылетел и со звоном упал на пол, открыв незнакомцу проход в дом. В эту секунду я вспомнил, что взломщики здесь мы. Шепотом выругавшись, кто-то по-хозяйски прошел внутрь и прикрыл за собой дверь. Заглянув на кухню, и порывшись там в шкафах, хозяин легкими шагами прошел в дальнюю комнату, где прятались мы с Герой и с разбегу запрыгнул на кровать так, что пружины опустились до самого пола, придавив нас.

Все, что я успел рассмотреть, это худые загорелые лодыжки в резиновых желтый шлепках. Я посмотрел на Геру и встретил его недоуменный взгляд. От страха не осталось и следа, теперь там рисовалось глубочайшее недоумение. Словно это я привел сюда своего друга, а тот занял кровать, на которой обычно спал Гера и теперь Гера, взглядом спрашивал у меня, мол, что за дела?

Мальчик попытался очень тихо, жестами, спросить у меня, что мы будем делать. Я аккуратно облокотился на левую руку, чтобы пожать одним плечом, но мальчик меня не понял и состроил отвратительную гримасу, пытаясь снова задать свой вопрос. Я поднял ладонь вверх, чтобы он остановился, потому что я с первого раза понял, о чем он спрашивает. Но тот, похоже, решил, что я пытаюсь его заткнуть и вскинул брови, больно ткнув меня пальцем так, что я чуть не вскрикнул. Я приложился к месту ранения и поднял указательный палец к виску, пытаясь показать, что я думаю, но он снова понял меня неправильно и ткнул еще сильнее. Я взбесился и принялся тыкать в отместку, как вдруг услышал чей-то голос.

Незнакомец принялся мычать, напевая какую-то песенку. Мы с Герой переглянулись - это была девчонка. Мальчик, ни секунды не раздумывая, уперся руками в пол и вытолкнул себя из-под кровати. Я, сделав тяжелый вздох, последовал за ним.
- Слышь, ты кто такая? - подскочил Гера, пытаясь перебить крик - девочка явно не ожидала, что будет в доме не одна.
- Вы кто?! - продолжала кричать она, попятившись к дальнему углу кровати.
В руках у нее был надкусанный почерневший банан.
- Ты че, глухая? Я первый спросил! - не успокаивался Гера, надыбившись, как петух, он пошел на нее, забравшись на кровать и вытянувшись над ней во весь рост.
- Гер, подожди, ты ее напугал, - сказал я и одной рукой стянул его с кровати.
Девочка умолкла, перевела взгляд с меня на него, вытянулась и незаметно улыбнулась.
- Чё лыбишься?
- А я знаю кто ты, - по-лисьи произнесла она, смотря на Геру.

Я перевел взгляд на мальчика. Он, не моргая, смотрел на нее. Эта фраза почему-то сильно его встревожила.
- И...кто? - спросил он и развел руки в разные стороны, так, что я заметил, как дрожат кончики его пальцев.
Девочка довольно рассмеялась, не разжимая губ, словно только что съела ложку меда. Она соскользнула с другой стороны кровати, откусила банан и медленно, не торопясь, смакуя, принялась расхаживать по комнате, как хозяйка, не спуская с нас глаз.

- Послушай, ты! - начал Гера, пригрозив ей пальцем.
- А твой друг знает, кто ты? Я его раньше здесь не видела. Ты откуда? - обратила она на меня свои голубые глаза.
- Пошла вон отсюда, недалекая ты, что ли?! - не успокаивался тот.
- Я из Дач, - ответил я. - А вы, простите, кто?
- Это не важно! Важно кто он! - она указала половинкой черного банана на Геру и ее глаза заблестели стальным светом.

Гера начал выходить из себя. Его злость больше не была надутой или преувеличенной. Он сжал кулаки. Казалось, еще чуть-чуть и он сможет ее ударить.

- Мне кажется, мы не с того начали, - попытался я исправить ситуацию.
- Я Андрей, а это мой сосед Гера, они недавно переехали, я...
- Заткнись! - обрушился на меня мальчик.
- Да, да, недавно, как только съехали с Холмов, а? - рассмеялась девочка.

Я посмотрел на Геру. Он дрожал, опустив подбородок, и не спускал глаз с незнакомки. Девочка продолжала:
- Я Алла, очень приятно, - она протянула руку, - тоже недавно переехала, только в отличие от тебя, знаю, что у нас в Дачах творится, - она убрала руку, как только я потянулся к ней, не успев ее пожать. - Но я все понимаю, те недалекие, кто по ту сторону бора живут, узнают о новостях тогда, когда эти новости к ним переезжают, да? - она снова залилась громким смехом.
- О чем она говорит? - повернулся я к мальчику.

Гера еле сдерживался. Он опустил голову вниз, закрыл глаза и стряхнул с себя спесь. Девочка не унималась. Она продолжала смеяться, словно заведенная кукла, с каждым новым накатом стараясь смеяться громче. Она умирала со смеху, только это не был смех девочки, скорее, это был злобный, пугающий смех маленькой ведьмы. Она подошла ближе к Гере и стала смеяться ему прямо в лицо, заглядывая и пытаясь поймать его взгляд. Она испытывала его. Издевалась. Он не выдержал.

Сделав шаг вперед, он замахнулся. Я выкрикнул, но не успел его остановить. Одним резким движением он с размаху занес твердую ладонь. Но девочка успела увернуться.

Она вскрикнула и прильнула к большому, темному, глянцевому шкафу у стены. Глаза ее и без того страшные, обезумели. Она, словно сумасшедшая, принялась реветь:
- Убийца! Ублюдок! Деспот! Они все ненавидят тебя и убьют тебя, слышишь? Я все им расскажу! Они найдут тебя и убьют!
- Пошла вон отсюда, - тихо сказал Гера, сдерживая слезы.

Девочка продолжала истошно вопить. Я твердой хваткой взял ее за локоть и протащил через коридор на крыльцо. Она дергалась и пыталась вывернуться из рук.
Не выпуская ее, я одной рукой вытряхнул старый сухой цветок из горшка, и зачерпнул воды из дождевой бочки. Подняв горшок, я вылил ей его на голову.
Она набрала воздуха в легкие, как набирают люди, готовясь свистнуть и, убрав волосы с лица, выдавила:
- Вы покойники.
Недолго думая, она плюнула в меня, тяжело дыша.
Кинув на прощанье еще несколько угроз, она спустилась по лестнице и, хлопнув калиткой, скрылась за углом.

Спустя несколько секунд вылетел Гера, громко хлопнув дверью так, что слетела одна из петель. Дверь закрылась и со скрипом, накренившись на один бок, и отворилась обратно. Я аккуратно потянул за ручку входной двери и в последнюю секунду увидел пару грустных глаз в тени старого дивана.

- Что это было? Кто она? - задыхаясь, спрашивал я, еле поспевая за Герой.
Мальчик накинул капюшон, и засунул руки в карманы, не сбавляя шага. Мои вопросы его не интересовали, он надулся, как шар и шел так быстро, что нечаянно споткнувшись, он чуть пробегал вперед, лишь бы я не успел его нагнать.

- Ты куда? Гера, это кто? Ты ее знаешь? -  не унимался я.

Я поражался его скорости. Мы уже давно шли по тропинкам бора, пробираясь сквозь колючий чертополох и корни деревьев, то тут, то там покрытые мхом, на которых я не раз спотыкался.
Вдруг, я остановился. Подняв глаза на все дальше и дальше убегающего Геру, я вдруг осознал кое-что очень важное, чего еще пять секунд назад не мог понять.

- Ты что, от кого-то убегаешь? - спросил я, не слишком громко.
Я знал, он меня услышит. Мальчик замер. В этой картинке застывшего, вдруг будто окаменевшего бора, где ни один кустик не позволял себе колыхнуться, я явно видел тонкую, спрятанную под кофтой, тяжело дышащую, спину Геры. Он стоял, не поднимая голову, дышал, вбирая в себя большие куски воздуха, словно разъяренный бык после выхода на арену.

Я сделал шаг вперед. Затем еще один. После сделал три, еще пять. Мальчик не шевелился. Я думал, он копит злость, чтобы выплеснуть ее на меня. Так и получилось. Я подошел совсем близко, на расстояние вытянутой руки, как вдруг он обернулся и схватил меня в грубый кулак своего взгляда. Он смотрел на меня так злобно, отчего мне вдруг стало не по себе. Потом его губы изогнулись в гневно-отвратительную дугу.

Я уже открыл рот, чтобы начать говорить, но он перебил меня, вскрикнув.
- Это ты ее туда притащил?
Его внезапный крик совсем никак не умещался в тот эфир, который создавал лес своей красотой и безмятежностью.
Громкие звуки казались противными, странными, неуместными.
- О чем ты?
- Хватит, ты знаешь о чем, - его испытующий взгляд, словно накаленная проволока, заставлял меня ежится.
- Нет, я не...
- О ней! "Не, не, не" - передразнил он меня. - А почему же она появилась как раз сейчас, когда я взял тебя с собой, а? Что? Совпадение?
- Я не знаю кто она, честно, - я пожал плечами. - Это правда совпадение, я...я не знаю, откуда она взялась.
Я говорил правду. Но голос меня подводил и звучал странно, нервно и абсолютно неубедительно. Он осмотрел меня с ног до головы, снова скривил губы и пошел вперед, что-то пробормотав себе под нос о том, что теперь там небезопасно. Я начал было идти за ним, но он меня остановил.

- Нет, - твердо сказал Гера, - ты дальше со мной не идешь или идешь, но не со мной. А лучше вернись к этой психопатке и покажи дорогу домой, а то она заблудится, если она и теперь не следит за нами.
Он посмотрел над моим плечом, делая вид, что высматривает ее. Я попытался что-то ответить, но мальчик закрыл глаза, жестом руки остановив мои попытки.
- Ты не слышишь меня, зачем мне это? Эй, куда ты пошел, я не договорил! - мальчик уже отвернулся и поспешил вперед.
Внутри меня кипела злоба.
- Ну и катись, сдался ты мне, много чести! - я сжал кулаки, но не тронулся с места, а остался стоять посреди бора, взглядом провожая его темнеющий под кронами сосен, силуэт.