Глава 8.
- Ты говоришь со звездами? - Да. - О чем? - Я загадываю желание. - Желание? - Да, одно желание. - Но это же скучно! - Зато оно сбывается каждую ночь.
Он подсел поближе и крепко ее обнял.
Несколько дней я не слышал о Гере ничего. Мы не встречались на улице, я не видел его, идущего каждое утро в сторону бора. Обходя заброшенные дачи и срывая там бесхозную малину в чашку, я ни разу не натыкался ни на него, ни на деда, словно они вдвоем устроили мне бойкот и испытывали меня своим молчанием и неведением того, что с ними там творится. Редко я видел мать на грядках, наблюдая за ней из окна на чердаке.
Она выходила в огород после полудня, осматривала свои небольшие плантации цветов, кабачков, виноградной лозы у крыльца и заглядывала в теплицу. Если в этот день она не поливала, то расстилала под зонтом небольшое зеленое полотенце и ложилась загорать с книжкой, которая неизменно, спустя пять минут, оказывалась у нее на лице, погружая дачницу в легкий дневной сон.
Я занимался картиной. Только я не писал на стене, а делал наброски карандашом на лист, исправляя мелкие детали и после, переносил на стену. Это стало моей своеобразной медитацией и заставляло избавиться о навязчивых мыслей о мальчике и этой Алле, хотя бы на короткое время.
Я думал о них двоих. Они точно не были знакомы, но она его знает. Однако то, что она о нем знает, явно не по душе Гере...и чей, все-таки, это был дом? Я понимал, что начинаю разговаривать сам с собой и задаю себе одни и те же вопросы, но в голову так и не приходит нужный ответ. Я ходил по кругу.
В какой-то раз одна странная, довольно смелая мысль посетила меня, но я тут же от нее отказался, потому что знал, что если я решусь на это, то навсегда потеряю дружбу с Герой. Но так ли она была мне важна? За это короткое время у нас так и не получилось стать приятелями и хорошенько подружиться. Наоборот, после встречи с ним я то и делаю, что попадаю в неприятности. То вызволяю его из волчьей ямы, то сам попадаю под горячую руку сосны, которая чуть не убила меня. Опять же эта сумасшедшая, дикая, словно гиена, Алла со своими угрозами. Кому я и должен, так это той самой дворняжке Джете, но ее мнения я спрашивать, увы, не собирался.
Я отложил карандаш и поднял глаза. Эта мысль ударилась о стенки моей головы и заставила очнуться. Неужели я решусь на это? Но я же просто хочу узнать, что произошло. Это не предательство, это...это просто разговор. Я спустился вниз. Нет! Я остановился. Я не должен этого делать. Это и есть самое настоящее предательство. И даже если Гера простит меня, я не прощу себе этого. Я не пойду к ней, но я пойду туда и узнаю все сам.
На улице вечерело, но я собирался успеть до захода солнца, да и терпеть до утра не было сил. Выйдя на улицу, и вдохнув плотного, теплого, вечернего воздуха, я спустился с крыльца и, выйдя через калитку, чтобы Гера меня не увидел, направился в Холмы.
Грушевая в этот раз пощадила меня и вывела к бору раньше, чем я предполагал. Солнце ускорило свой шаг, но небо еще не потемнело. Я окунулся в сосны бора и вынырнул спустя полчаса, оказавшись у подножия Холмов.
Как вдруг я понял, что не знаю, куда идти. Я стоял на Еловой и пытался вспомнить, куда отвел меня Гера несколько дней назад. Блуждая по незнакомым ягодно - цветочным улицам, я свернул по наитию и уперся в тупик. Передо мной в конце тропинки виднелся дом с пушистой раскидистой молодой елью. Я решил было уже пойти дальше и даже успел заметить знакомую улицу - Лютиковую, но вдруг услышал чей-то странный крик. Короткий, обрывистый, тяжелый. Я обернулся.
Звуки доносились из дома напротив. Это было не мое дело. Я потоптался на месте, замявшись, но все же подошел поближе и аккуратно встал напротив окна. Солнце уже почти зашло и я рассчитывал на полную скрытность и невидимость для хозяев дома.
К счастью, окна были открыты и не зашторены, одинокая лампочка сухим языком облизывала стенки маленькой комнаты. Я почти ничего не мог разглядеть. Чья-то одинокая тень сидела в углу комнаты и содрогалась от плача, а вторая тень побольше танцевала рядом, раскидывая резкие, размашистые тени по комнате. Я поднялся на цыпочки и стал присматриваться. На стене, где сидела плачущая тень, висело охотничье ружье, в некоторых местах уже сожранное ржавчиной. Вероятно, большая тень, была хозяином ружья. А маленькая плачущая тень сыном хозяина, который уже несколько минут бил мальчика ремнем по всему, что попадало под жгучий пламень хлыста.
Поначалу мальчик терпел и держал в себе слезы, но вскоре сдался и закричал. Тогда хозяин ружья озверел и принялся хлестать сына с еще большим усердием, не давая ремню передохнуть.
Я вцепился пальцами в дерево забора и посмотрел по сторонам. Дома, что находились рядом, были жилыми. В них горел свет и ходили люди. Окна открытые настежь, спасающие дачников от дневной жары, матери в огородах, поливающие сухой чернозем, пенсионеры, курящие на крыльцах. Все слышали плачь одинокой тени.
- Зверь охотится на зверей, а? - спросил кто-то в темноте.
- Что? - я обернулся и увидел старика, стоящего у забора и сладко потягивающего дешевую плотную сигарету. В ответ на мой вопрос он только кивнул в сторону дома с елью, кинул звездой догорающий бычок и скрылся в доме.
Я еще раз посмотрел на плачущую тень. Как бы не хотела в ту секунду поступить моя душа, я не осмелился вмешаться и струхнул.
Отойдя подальше от дома с елью, я обернулся и сжал кулаки. Я подумал о Гере и почему-то , каким-то странным образом, я почувствовал, что должен его защитить. От чего или от кого я пока не знал. Но я должен быть рядом, сейчас и позже, когда ему перестанет угрожать опасность.
Я поднял глаза к небу. Наверняка он сейчас дома. Готовится ко сну или уже спит, или не спит и считает звезды в открытом окне сонного неба и с нетерпением ждет встречи со своей верной дворняжкой.
Крики прекратились. Открылась дверь и из нее с грохотом вывалился хозяин дома. Спустившись с крыльца, он открыл калитку и проследовал мимо меня еле стоя на ногах, окутав меня зловонным шлейфом спирта и пустого ума.
Я вышел на Лютиковую и проследовал до конца улицы. В глубине, у самого откоса холма, стоял тот самый домик с белоснежными резными ставнями, отражающими свет, словно лунные серпы.
Я аккуратно зашел в открытую калитку, посмотрев по сторонам в надежде на то, что местные дачники также любопытны, как те, что живут у дома с елью.
Проследовав по тропинке к крыльцу, я коснулся ручки двери, которая висела на одной петле и аккуратно приоткрыл ее, пройдя внутрь. Дом погрузился в сумерки. Повсюду висели серые и голубые тени, переплетаясь нитями с черными, глухими жителями дома - одинокими предметами мебели, оставшимися после прежних хозяев. Из окна кухни в коридор прополз последний закатный луч. Оставив лужу огня на полу, он быстро потух, сменив костер на пепел и превратившись в лунный свет. Я прошел вперед.
Аккуратно ступая, я отмерял каждый свой шаг, стараясь двигаться медленно и тихо. Странное чувство не покидало меня, словно со мной в доме прямо сейчас находился кто-то еще. Я был осторожен. Пробираясь по коридору вперед, я оглядывал каждый темный угол, боясь включить свет и оказаться обнаруженным. Эта девчонка Алла хозяйничала здесь раньше. Возможно, это был ее дом когда-то. Или кого-то еще. Во всяком случае, теперь здесь больше никто не живет, в этом я был уверен.
Пройдя в гостиную, я снова обратил внимание на голую стену без фотографий. Свет луны еле доставал до нее кончиками пальцев, однако в том, что здесь раньше находились чьи-то картинки из прошлого, я не сомневался. И эта узорная салфетка на шкафу в дальней комнате, обшитый новым красным чехлом диван, занавески, аккуратно убранные в крюки по обеим сторонам окна или скрученные в изящные узлы - все это говорило о руке хозяйки дома, которая точно разбиралась в том, что делает и очень это любила. Однако по непонятным причинам также быстро сбежала отсюда и оставила все, чем жила, кроме дорогих сердцу фотографий.
- Ты что тут делаешь?
Я вскрикнул от испуга. Кровь ушла в пятки и я обернулся, оставив свои мысли о прекрасной хозяйке, которые так меня захватили.
В проходе, напротив лунного столба света, стоял мальчик. Потрепанный, лохматый, с красивым римским профилем и кучерявой головой. Он чуть наклонил голову и с интересом стал меня рассматривать.
- Гера? Ты что тут делаешь? - удивился я.
- Я первый спросил, - он был осторожен и похоже, очень устал.
- Да я тебя везде ищу. Где ты был? Я не видел тебя несколько дней, ты из дома не выходил.
- Потому что меня там не было, - он устало плюхнулся на красный диван и откинул голову.
- Подожди, ты все это время был здесь? Один?
- Почему один, со мной была Джета. Не мог же я ее здесь бросить.
- Бросить? Но ты же говорил, что здесь ее место.
- Говорил.
- И?
- Проблема в том, - он поднял голову и посмотрел на меня, - что раньше никто не знал о том, что здесь ее место, а теперь, благодаря тебе, об этом знает та сумасшедшая девчонка, которую ты привел сюда и здесь больше небезопасно, - он остановился, и я заметил кухонный нож в его руке, которым он указывал на меня.
Мальчик увидел, что взял меня на кончик ножа и замявшись, опустил его.
- Другого места у нее нет. Ко мне домой ей нельзя, поэтому я пришел сюда, к ней и пока она здесь, я никуда отсюда не уйду.
Я тяжело вздохнул. Странное чувство пыталось поселиться у меня в груди, которое я старательно не хотел впускать. Я винил себя за то, в чем не был виноват, чего не хотел. Но почему-то, по какой-то странной причине, чувство это все крепче прирастало ко мне, словно пересаженный цветок и уже начинало пускать корни. Я тяжело вздохнул и сел с другого края дивана.
Мысли путались в голове, я пытался что-то сказать, но на ум не приходило ничего убедительного. Я окончательно запутался, опустил голову и перестал пытаться оправдаться.
- Я не враг тебе, Гера, пойми, я не знаю, что нужно мне сказать, чтобы быть убедительным для тебя, потому что я сам ничего не знаю.
- Замолчи.
- Нет, одно я точно знаю, что я совершенно не понимаю, что происходит. Я устал от этого, я запутался, я как крот, хожу на ощупь, пытаясь понять, в какую ловушку меня посадили и как не напороться на острый угол.
- Заткнись, я тебе сказал! - от толкнул меня пяткой в бок и я поднял голову.
Мальчик сидел, прислушавшись. Одной рукой он держал нож, а второй показывал мне раскрытую ладонь, немного подавшись вперед и наблюдая за дверью. Я тоже прислушался. Дуновение ветра колыхнуло занавеску и чуть пошатнуло петлю двери. Затем дом снова погрузился в тишину.
Он опустил плечи, расслабился, убедившись, что за дверью никого нет и снова откинулся на спинку дивана.
- Что ты там говорил?
- Я просто пытаюсь сказать, что ничего этого не желал тебе. Я не знаю от кого ты прячешь Джету, не знаю, почему не живешь дома. Я пытался разобраться в этом, но ты не оставляешь мне выбора. Я гоняюсь за тобой, как обезумевший, в ночи срываюсь сюда, чтобы хотя бы капля понимания снизошла до меня и успокоила. Чтобы я хотя бы спать стал нормально.
Я замолчал. Гера смотрел на меня, чуть сощурившись, словно понимал и не понимал меня одновременно. Лицо его было так измучено усталостью, что он не решился придумать вопрос или ответить хоть что-нибудь. Он закрыл глаза и тяжело вздохнул.
- Я не ел три дня. Последний раз я обобрал куст черной смородины и содрал яблоки у соседки. Джета не ела еще дольше.
Он опустил руку под диван и длинный розовый язык принялся облизывать ему пальцы.
- А странно, что она тебя не учуяла, когда ты вошел? Может, она настолько обессилила? Гера улыбнулся и перевел на меня взгляд. Я незамедлительно улыбнулся в ответ, моментально простив ему все его грубости.
- А еще она не учуяла меня! - звонкий девчачий голос раздался в темном углу комнаты.Мы подскочили то ли от неожиданности, то ли от того, что снова услышали этот пронзительный, словно писк летучей мыши, голос. Джета выскочила из-под дивана, испугавшись нас, и принялась лаять.
Из дальнего угла комнаты выплыла Алла. Улыбаясь и одновременно морщась от собачьего лая, она вышла в центр гостиной и подошла к столу, устеленному дешевой чистой скатертью. Ее худая рука полезла в карман и достала спичечный коробок. Затем она наклонилась над столом, пододвинув к себе жирную восковую свечу и подожгла фитиль.
- Немедленно потуши, - сказал Гера, выставив нож вперед.
Алла не спешила подчиняться. Она медленно развернулась, опершись руками на стол и кузнечиком запрыгнула на него, посмотрев на меня.
- Я разрешаю тебе уйти сейчас, чтобы не оказаться свидетелем одного убийства, которое сейчас здесь произойдет. Угомони ее! - она бросила осколки ледяного взгляда на Джету.
- Какого еще убийства? Ты перегрелась? - спросил я.
Она наклонила голову, как заинтересованная собака, и улыбка сползла с ее лица.
- Слушай, давай быстрее, я не хочу ничего объяснять, я просто хочу, чтобы ты ушел. Все, проваливай, - она указала мне пальцем на дверь, высоко подняв голову. Гера посмотрел на меня предупреждающим взглядом и прошел вперед. Подойдя к столу, он попытался дотянуться до свечи, но Алла вцепилась ему в руку.
- Потуши свечу, я сказал! - крикнул он.
Она схватила его руку и сжала изо всех сил, сильно раскрасневшись от напряжения. Ее щеки надулись, она оскалилась и одернула его в сторону. Нож Геры случайно задел ее коленку и она взвизгнула. Я воспользовался секундой и ухватился за фитиль, потушив его.
- Эй, ты, отойди! - крикнула она мне и схватившись за свечу, вылила воск мне на грудь. Я почувствовал быструю жгучую боль и на секунду потерял ее из виду, пытаясь справиться с прилипшим кипятком воска.
- Как ты разговариваешь со старшими?
- Агрх!
Она полезла в карман и принялась доставать спички. Как только коробок оказался у нее в руке, я схватил ее и больно встряхнул руку так, что она разжала ладонь, снова взвизгнув от боли. Я схватил спички и сунул себе в карман.
- Вы уроды! Мне же больно!
- Что тебе от меня нужно? - Гера стоял справа от стола с ножом наготове, словно перед ним сидела дикая злая гиена, которая в любую секунду могла на него напасть. Девочка захлюпала носом, тихонько заскулив и, вытерев лицо тыльной стороной ладони, спрыгнула со стола.
Посмотрев на Джету, она перевела взгляд на Геру и повернулась к нему, оставив меня за спиной. Ее странные тонкие, как мизинцы, косички, никак не вязались с тем образом сумасшедшей девчонки - дачницы, которой она являлась. А я думал, жизнь рядом с бором успокаивает людей, а не делает из них дикарей.
- Я пришла отомстить, уравновесить и отчистить твою карму, - она указала пальцем на Геру и медленно направилась к нему.
- Мою? - он попятился назад, сохраняя дистанцию между ними.
- Неужели тебе нравится прятаться? Ты прячешься и боишься Герыч...убери нож.
Я сделал шаг вперед, оставаясь при этом на безопасном расстоянии. Как же мне повезло, что я оказался здесь именно в этот вечер, когда решила прийти и она. На месте Геры я бы тоже заподозрил неладное.
- Послушай, ты мне надоела. Я сейчас перестану смотреть на то, что ты девчонка и запущу этот нож тебе в плечо. После этого можешь чистить мою карму сколько тебе угодно. Комната, как всегда и бывает, закончилась и Гера уперся в стену. Вытянув нож на всю длину руки, она вжался в стену и впервые за долгое время посмотрел на меня таким взглядом, словно убеждаясь, что я все еще здесь.
- Ну давай, мне плечо не жалко. Я уже вывихнула его однажды, спрыгнув с утеса в Манку, холодная была водичка, - Алла потянулась в задний карман шорт и достала перочинный ножик. Самый простой с деревянной ручкой, который со скрипом принялась открывать двумя руками.
- Ты бредишь, что ли?
- А ты думал, я убью тебя голыми руками?
Я видел как затряслись руки у Геры. Я кинулся вперед и схватил ее за плечо, развернув к себе. Одной рукой я выбил из ее руки нож и он улетел под диван. Она схватилась за мои плечи, потянув за края футболки и больно ударила в живот коленкой, порвав при этом одну из моих немногих дачных футболок.
- Я же просила угомонить эту собаку! - повернулась она к Гере. Джета по новой принялась лаять, позже перейдя на долгий протяжный вой. Я прислушался.
Совсем рядом полился вой, словно стая волков спускалась лавиной с холма. Я дернулся к окну. В темноте ничего нельзя было разглядеть, лишь бор и огни проезжающих под холмом ночных машин. Звуки становились сильнее.
- А ну-ка, тихо всем! - скомандовал я и в доме наступила тишина, даже Алла на секунду притихла. Я открыл окно и высунул голову. Вниз по улице, воя изо всех сил, спускались четыре мальчика, довольных и веселых. Они выли, изображая волков, а у одного из них за плечом наперевес пряталось охотничье ружье.
- Гера, у нас гости, они направляются сюда.
Гера посмотрел мне в глаза. В этих глубоких, черных, как уголь, котлах, я увидел страх. Он схватил Аллу за плечо, прижав локтем к груди и приставил нож к шее.
- Это ты их привела, да? Гиена!
- Нет, нет, нет! Я здесь не при чем! Нет, оставь меня! Я туда не пойду!
- Джета, место! - скомандовал мальчик.
Он толкнул Аллу вперед и вытащил в коридор. Ногой открыв косую входную дверь, они вышли на крыльцо. Я кинулся за ними, убедившись, что Джета успела спрятаться под диваном.
Я вышел на крыльцо. Чуть поодаль от меня, держа в руках нож и девочку, стоял Гера, и трясся, словно осиновый лист. Вечер был теплый, последние следы непогоды смыло волной июньского солнца и дачники наслаждались теплым летом. А потому страх его, как и его мысли, выползали наружу, не давая даже шанса на спасение от обвинения в трусости и наивности. Я подошел поближе и положил руку на плечо. Он скинул ее, словно надоедливого жука и отошел в сторону.
Кучка парней остановилась по ту сторону крыльца в тридцати шагах от нас и не торопилась подойти ближе. У одного из них, что таскал ружье за спиной, я заметил следы недавней драки на губе и брови. Он заговорил первый:
- Привет, Герыч! Вот это встреча, а? - сказал мальчик, улыбнувшись и тут же скорчившись от боли.
Гера молчал. Дыхание его участилось, он стал дышать еще глубже и быстрее. Сильнее притянув к себе девчонку, он занес нож над головой.
- Да, пожалуйста. Она твоя. Мне нет до нее дела! Я и так собирался с ней разобраться, но коли уж ты здесь, то отдам это дело в твои руки...и к тому же, тебе не привыкать, а? - он засунул руки в карманы и довольно улыбнулся, поняв, как же хорошо он сострил.
Толстый мальчик рядом постарался рассмеяться.
- Я убью ее, ты знаешь. Или ты дашь нам уйти, - сказал Гера на выдохе, стараясь говорить прямым голосом.
- Я-то знаю! Это ты точно подметил. Но я уже сказал, что мне на нее плевать. Убьешь ты ее или нет, ты не уйдешь отсюда. Волчонок подтвердит, а? Он уже давно на тебя зубы точит, - сказал тот и мальчик крепкий мальчик вышел из-за спины главаря, и нахмурил брови.
Гера второй раз занес нож над головой и девочка сжала губы. Еще сильнее вцепившись ему в руку, она побледнела. Он стоял с поднятой рукой три секунды, затем не моргая, сделал короткий вдох. После резко опустил руку и воткнул нож в деревянный пол крыльца. Я выдохнул.
Тут же ослабев, Гера выпустил Аллу из заключения рук и попытался найти равновесие. Девочка осела на ступеньки крыльца, ухватившись руками за резные перила и принялась глубоко дышать.
- Проваливай, - сказал Гера и она подскочила.
Посмотрев на "стаю волков", она встала, в нерешительности спустилась с крыльца и прошла вперед в калитке. Медленно огибая стаю на последних десяти шагах ,она попыталась ускориться, но уже оказавшись за спиной мальчика с ружьем, он вдруг схватил ее за локоть и сказал на ухо короткую фразу:
- Слова волка - клятва. Жди меня.
Он отпустил руку и девочка выбежала из калитки, тут же исчезнув в темноте.