Глава пятая
Проснулся я под мурлыканье. Возле меня прижавшись к руке, спала Мира.
-Мира, - тихо позвал я кошку, потом немного громче,- Мира.
- Я спящая красавица, поцелуй меня, тогда и проснусь,- промурлыкала богиня.
В комнату тихо постучали и, не дождавшись ответа, дверь расахнула Мия.
- Ирмира!- закричала она и, схватив кошку за шиворот, буквально вышвырнула её за дверь. Её горькое "мяу" отдалялось к лестнице.
- И ты тоже вставай, на завтрак,- бросила она громко хлопнув дверью.
Я встал и стал натягивать одежду, параллельно осматриваясь. Хотя осматривать было нечего. В спальне было огромное окно на пол стены полукругом, кровать и книжные шкафы. Комната была выдраена до блеска, сразу видно - это комната Марии.
Спустившись вниз, я увидел следующую картину. Мира жаловалась бабушке Марте, что ее совсем никто не уважает, хоть она и пережила всех здесь присутствующих. Бабушка же не слушала бедную богиню, а с космической скоростью вязала шарф. Говоря " с космической" я имею в виду скорость, с которой обычный человек вязать не может и судя по всему этот шарф вязался мне.
Мария не обращая внимания на болтающую без умолку кошку, читала книгу на непонятном мне языке.
- Сейчас будем чай пить. Пойди, умойся, дорогуша. - сказала она не отводя глаз от пряжи.
Когда я шел с ванны решил погулять по дому. Я обнаружил еще 2 комнаты, которые не довелось разглядеть. Первая - комната черной кошки. В её комнате было очень много всего, но все же это была комната девушки, потому я не очень приглядывался. Ну что ж сказать.. Здесь не было ни кровати ни шкафов, за то по всей комнате был разбросан всякий хлам. Видимо дом украшала тоже она.
Следующая комната была Бабушки Марты. Комната была в том же стиле, как и гостиная. Обычная с виду спальня. На стене висела огромная картина, не ней было дерево с яблоками, но что-то в этих яблоках было не так. Я подошёл чуть ближе и на моих глазах аппетитные яблоки превратились в жуткие черепа, а из глазниц их выползали черви. Кожа, еще не успела разложиться полностью и свисала с некоторых частей черепа. Зрелище было отвратительное и меня помутило.
- Мудро правда? - за спиной послышался голос, повернувшись я увидел Мию - Эта картина отображает всю дерьмовую сущность человека. На первый взгляд аппетитно и красиво, но стоит присмотреться и увидишь, то от чего будет воротить.
- Ты так не любишь людей? - с грустью спросил я вампира.
- Не люблю. Можно сказать ненавижу.
- Почему?
- Не хочу вспоминать... - она опустила голову. Я опять повернулся к картине.
*Хрусть* она отломала кусочек шоколадки.
На завтрак была овсянка и куча печенья на выбор. Перед Мией стояла миска с леденцами и шоколадом, она читала ту же книгу, что и раньше и пила кофе.
Поймав мой взгляд, бабушка Марта объяснила мне:
- Она ведь вампир... Она не нуждается в еде, но она жуткая сладкоежка - Марта улыбнулась.
Позавтракав, я отправился домой, к отцу. Надо было успокоить его и рассказать все, что случилось. Одевшись, (на меня все же натянули вязаный шарф хоть и было начало осени) я начал было выходить как меня окликнула Мира.
-Мяу! Теодорчик будь осторожен! - она напрыгнула на меня со спины - удачи тебе, - она чмокнула меня в шею от чего у меня пошли мурашки по всему телу.
Когда же я, наконец освободился от объятий богини, я направился к дому. Как мне казалось... Я плохо запомнил дорогу домой, потому вилял по улицам еще около часа. На улицах людей почти не было, а если и были, то они вскоре скрывались в своих домах.
Неожиданно, меня сбили с ног. Опомнившись, я понял, что на асфальт меня повалил Дадли, я приготовился к удару. Бах! Тяжёлый кулак больно врезался в мою челюсть. Я снова хотел укусить его, но в этот раз это не сработало. Через несколько ударов в печень, я попытался еще раз и со слезами на глазах от боли, вцепился зубами в кожу противнику. Дадли поднял руку и швырнул меня через всю улицу. Я больно ударился о стену магазина, на асфальт выплеснулась кровь, смешная со слюной. Дадли сорвался с места и ринулся на меня. Я уже приготовился к столкновению и зажмурил глаза, секунда, другая, третья, удара все нет. Я открыл глаза и увидел, что лежу насовсем противоположной стороне улице, а возле меня стройные ноги, незнакомой мне девочки. Опомнившись Дадли, развернулся, но заметив девочку, засомневался, она же воспользовалась этим, схватила меня за руку, подняла и потащила за собой. Мы очень быстро оторвались. Лица её я не видел, заметил только странную улыбку. Не знаю, как выглядит улыбка сумасшедшего, но думаю если бы я её увидел, она была бы именно такой как у нее. Мы повернули еще за два поворота и она отпустила мою руку, а сама побежала дальше, не оглядываясь. Я смотрел на её убегающую фигуру, пока она совсем не скрылась из виду. Придя в себя, я заметил, что нахожусь на своей улице, а напротив меня стоит мой же дом. Странно, но после бойни я оправился очень быстро.
Я вошёл в дом с мыслями, что уж слишком много девушек появилось в моей жизни за последнее время. Одна из них вампир, другая богиня, и что-то мне подсказывает, что та девочка тоже Дэд. Я начинаю делать выводы, что девушки - это зло. Мои рассуждения прервал голос отца.
- Тео? - только сейчас я заметил, что черные смольные волосы отца покрылись незаметной порой сединой. А на лице появились морщины. Он подошел ко мне и молча обнял, прижавши мои плечи к груди. - Ты как? - он посмотрел на меня, и я заметил прозрачную слезинку на его ресницах. Я промолчал. - У твоей матери, были такие же глаза. - Дрожащим голосом произнес он.
Я дотронулся холодной рукой, о лицо и почувствовал, что то твердое, я сразу понял, что это - это были маленькие чешуйки. Чешуйки покрывали 1 треть моего лица, участок под глазом, немного возле рта и еще немного на щеке. Я тут же отвернулся и закрыл лицо локтем, нежилая, что бы отец видел меня таким. В ответ он лишь тускло улыбнулся.
В гостиной, я рассказал отцу, что сейчас живу у бабушки Марты (упуская все неприятные воспоминания, включая первое убийство Ханра и драку с Дадли). Он улыбнулся вспомнив былое.
- Прости, что не рассказывал тебе о матери...- Я прекрасно понимал отца, расскажи он мне это, я бы не за что не поверил.
Он рассказал, как познакомился с мамой совершенно случайно, в кафе. Они приходили туда каждый день и заказывали одинаковые кексы. Прекрасно зная отца, я понял, что первой подошла познакомиться мама. Он рассказывал, что когда он признался ей в первый раз, она заплакала и ушла. Но все же её любовь к нему была сильнее и она тоже призналась ему, но сказала, что они не могут быть вместе. Отец не отступил и доказывал свою любовь. Через два месяца они поженились.
- Если бы я знал... Если бы она сказала мне... Она была бы жива...
Он говорил, что узнал о ее секрет, когда она падала в обмороки от голода, мама категорически отказывалась, есть человека, а искусственных заменителей тогда не было. Но все же все обошлось. Через 2 месяца после свадьбы, мама забеременела, а еще через 9 месяцев родился я. Папа был очень счастлив, а мама стала более взывенченой, когда она держала меня на руках, она вечно оглядывалась, будто каждый человек это опасность для ее сына.
- После того пожара и после того как она сбежала, я знал что она пойдет к бабушке Марте, но ее я там не нашел. Бабушка рассказала мне про запрет. По запрету нельзя было связывать свою жизнь с человеком, а за рождение ребенка грозила смерть родителя и ребенка. Она сказала им, что ребенок погиб в пожаре. - Он встал и ушёл в свою комнату, но вскоре воротился со шкатулкой в руках. - Эту шкатулку я подарил твоей матери.- Он открыл ее и достал от туда кольцо. Кольцо было серебряное с камушком, камушек сверкал всеми оттенками, меняя свой цвет. - Ладно, тебе пора обратно...
Собрав оставшиеся вещи, я повесил мамино кольцо на цепочке на шею и покинул столь родную мне, когда то комнату. Прощаясь папа снова обнял меня. Еще раз заглянув в его глаза я вспомнил всю доброту, всю искренность которую он дарил мне все эти 17 лет. Он никогда не ругал меня за мои проделки, он прощал мне все, что бы я ни сделал, кто бы не был против меня, он всегда был на моей стороне. Наверное, вы думаете, что я вырос избалованным? Нет, нет, это совсем не так, наоборот, чем больше отец делал для меня, тем больше я чувствовал свою обязанность перед ним, я хотел отблагодарить его за всё, но так и не успел. И сейчас, когда я смотрю в его глаза, я чувствую вину, вину за то, что не успел. Сейчас я покидаю единственного родного мне человека, причиняя ему боль, мне хотелось оставить что-то после себя, но оставить было нечего, как и нечего было взять с собой.
Последний раз, прижавшись к груди отца из моих глаз, опять полилась вода. Я вдохнул последний раз тот воздух, тот сладкий аромат моей прошлой жизни, моего детства и ступил за порог во взрослую жизнь. В жизнь Дэдхолда.