Глава 1

— Что ты чувствуешь, когда вспоминаешь о том, что случилось?

— Не знаю, возможно грусть, обиду, — пожимая плечами, говорю я.

Вот говорят же люди, что время лечит. В моем случае это высказывание сущий бред, сказка для любителей воспринимать жизнь только в ярких красках. О каких красках может идти речь, когда мир для тебя одно сплошное чёрное клеймо, заполнившее твоё сознание и разум. Не бывает счастливого конца, так же как и не может быть жаркого лета зимой. Попытки подвести моменты к лучшему итогу ещё не означают, что твоя сказка - мечта для дурака.

Я сижу прямо, сильно выгнув спину. Ноги соединены слишком плотно. Если посмотреть на мои руки вблизи, то можно увидеть, как они вспотели. Так каждый раз. Каждую неделю.

— Обиду на саму себя? — мягко отвечает женский голос.

Мой взгляд не выражает абсолютно никаких эмоций. Мне неприятно находится тут. Эта женщина меня с ума сводит.

— Я уже отвечала на этот вопрос. Ответ все тот же, — говорю я, нервно теребя подол юбки.

— Хлоя, ты же понимаешь, что мы не можем сдвинуться с мертвой точки, пока ты сама этого не захочешь. Мне важно понять, что ты борешься со своей болезнью.

— Мне этого абсолютно не хочется. Моя сестра стоит за этим. Если бы не ее упрямство, меня бы здесь не было.

Грубо, зато искренне. Мои навыки злить людей совершенствуются с каждым ее приемом.

— Она хочет помочь тебе, - настаивает Гретта.

За эти три года мне пришлось пережить достаточно, чтобы с уверенностью судить, что это конец для меня и моих мечт. Ведь хуже уже и быть не может. Единственное средство для выживания - моя сестра и парочка знакомых, с помощью которых я и существую. Они стали для меня крохотным лучиком в огромной темной дыре. Вот так вот в жизни случается: сидишь, ничего не предвещаешь, как вдруг, из неоткуда свалилась на тебя бомба быстрого действия, которая в миг погубила в тебе все живое.

— Не нужно делать мне одолжение, — качаю я головой. — Мы закончили.

С этими словами я поднимаюсь с кресла и направляюсь в сторону выхода.

Выходя из здания, я забываю про подъездные ступеньки и чуть не встречаюсь головой с асфальтом. Чувствительная память часто подводит меня. Но лучше уж я пойду одна, нежели с Кирой за ручку.

Моя сестра давно должна была получить награду "Лучшая сестра". Она заботится обо мне, хотя я этого совершенно не заслуживаю. Тяжесть болезни весит на мне уже два года. Два года я прохожу один и тот же сценарий каждый день: учеба, психолог, больница.

Два месяца я ходила в клуб, где были такие же люди, как я, ограниченные в чем-то. Это был сущий ад для такой упрямой особы, как я. Люди из занятия в занятие рассказывали свои ужасающие истории болезни, поддерживали друг-друга и пытались жить дальше. Только я совсем не вписывалась в их обстановку. Для меня жизнь перестала иметь значение, как только у меня обнаружили онкологическое заболевание. Я загнала себя в кокон, из которого не хочу выбираться. Холодность снаружи и внутри - единственное, за что я могу держаться.

Я глубоко погрузилась в мысли и даже не услышала знакомый лай. Лукас заждался меня. Собака, пожалуй, лучший вариант, который могла придумать сестра. Этот пес всегда и везде со мной. Он как маяк, указывающий мне дорогу.

Взяв Лукаса за поводок, мы медленно двинулись в сторону жилого района. Пятнадцать минут, и я снова стою перед красной входной дверью.

— Черт, где же она? — я снова стала стучать.

Спустя минут пять до меня донеслись звуки ворчания и дверь с глухим скрипом открылась.

— Прости, я уснула и не услышала будильник.

Лукас пробивается сквозь нас и мчится к миске с водой. Он всегда пьет много воды после прогулки.

— Все нормально, не парься, — отвечаю я.

Я узнаю знакомый запах нашей маленькой квартирки, и только после этого, облегченно выдыхаю и ухожу в свою комнату.

Жить на крохотную зарплату Киры не так уж и просто. Но потихоньку мы продвигаемся вперёд, закрывая глаза на неудобства. Иногда нам помогает Калеб, парень моей сестры, подвозит до работы, помогает разобраться с налогами и прочими документами.

Мама. А что я могу сказать про женщину, бросившую меня в самый трудный момент? Сложно разгребать все дерьмо, проходить терапию и засыпать ночью без простых, но таких важных слов: "Доброй ночи, детка". Моя мать уехала к черту на куличиках сразу после того, как узнала о том, что вернуть мое зрение поможет только дорогостоящая операция.  Я тогда долго плакала, изливала так сказать душу той, которая так безжалостно обошлась со мной, распинала и толкнула в грязь перед всем врачебным составом. Таких слов, пожалуй, не слышала ни одна любящая дочь от своей матери.

— Мама, пожалуйста, послушай меня. Кому, как не мне сейчас тяжело? Я понимаю, что у нас нет таких денег на лекарства, но мы справимся, если возьмёмся за это дело вместе. Мне будет тяжело без тебя, — последние слова дались мне с трудом.

Я понимала, что она так просто не сдастся, но также хотела верить, что моя мать может быть хоть чуть-чуть более милосердной по отношению ко мне.

— Ты себя слышала, Хлоя. Я не хочу иметь проблем из-за моей больной дочери. Господи, как же я теперь жить та буду? Ты только представь! Все изменится. Мне придется возиться с тобой, как с инвалидом, неспособным даже передвигаться без сопровождения. У меня больше не осталось сил и нервов. Прости, но мне придётся уехать. Кира присмотрит за тобой. - с полным отчаянием произнес самый родной человек для меня, а потом просто покинул палату больницы мелкого городишки и ушёл из моей жизни навсегда.

Помню, тогда у меня началась депрессия. Моё психологическое состояние оставляло желать лучшего. Я до сих пор помню каждое слово, сказанное этой женщиной. Именно в тот момент моя жизнь изменилась. Каждый день начинался не с чашечки кофе, а с кучи таблеток, названия которых я знала наизусть. Кира пихала в меня еду, которая потом оставалась в унитазе, около которого я проводила чуть ли не каждый день. Вот так и прошел самые мучительный год, а потом и другой. Сейчас уже не так напряженно в плане здоровья. Единственной проблемой оставались цены на препараты, которые необходимо принимать ежедневно. Кира все еще надеется на ремиссию.

— Перестань киснуть и помоги мне поискать клинику для тебя. Я слышала с Швейцарии предлагают подобные операции на глаза, они смогут вернуть тебе зрение, Хлоя,  — резко обрывает от моих размышлений громкий голос Киры.  — Да послушай же меня!

— Хочешь знать моё мнение по поводу этого? Так вот, повторяю ещё раз. Я не буду тратить кучу денег на это. Ты хоть представляешь, во сколько это нам обойдётся? Поверь, эта операция не стоит того. Опухоль не растет, беспокоиться не о чем. Перестань быть назойливой и займись своей жизнью.

— Я могу устроиться на полный день. Мы накопим деньги до следующего лета. Калеб сказал, что может попросить благотворительную организацию и, возможно, у нас получится, — еле произносит сестра. Последние слова дались ей нелегко.

Я понимала, что она сдерживает свои слёзы, поэтому просто отклонилась от ответа. Не стоит разводить спор, который мы проигрывали уже миллион раз. Итог все равно один.

— Я много думала и решила, что вам с Калебом нужен отпуск от меня. Я доставляю вам много забот. У вас совсем нет времени на себя. Съездите, отдохните за меня тоже. Я могу уступить вам те деньги, которые мы накопили этим летом. Поверь, вам это нужно, куда больше, чем мне,  — слезая со своего кресла, выдавливаю я.

Денежных средств, которые мы откладывали все лето, все рано бы не хватило даже на билеты до Швейцарии. Зато их вполне хватит на отдых на море. Конечно большая часть доходов была у Киры, но и я как могла помогала. Писала статьи на разные темы и отправляла их в издательство, в котором работаю вот уже второй год. Копейки, но все же хотя бы что-то. Не сидеть же мне целыми днями дома и прогнивать свою никчемную жизнь таким образом.

— Ты приняла сегодня таблетки? Может жар? Подожди, я принесу градусник, надо измерить температуру.

Она выскочила из комнаты и направилась прямиком в гостиную. Кажется, моя сестра посчитала меня ненормальной. Ох.

— Со мной все в порядке. Перестань. Я серьёзно.

Кажется, она передумала, потому что с другой комнаты послышался голос, приближающийся ко мне.

Ближе к обеду мы решили съездить прогуляться по городу. Свободного времени было навалом, и у Киры, наконец, выдался выходной, поэтому Калеб согласился подвезти нас до центрального парка. Погода обещает быть тёплой и солнечной, из-за чего можно не париться по поводу одежды. Надев свой васильковый летний сарафан чуть выше колена, и, прихватив соломенную шляпу, мы вышли на улицу.

Путь до парка обычно составлял не больше пятнадцати минут. Надев свои наушники, я прикрыла глаза и погрузилась в свой внутренний мир. Музыка всегда успокаивала. Однако болезнь заставила меня переключиться немного на другой жанр. Сейчас я без проблем могла слушать и джаз, и рок, и даже классику. Предпочтения изменились, а вместе с ними изменилась и я сама.

Не прошло и пяти минут, как машина остановилась. Это явно был не парк, поскольку было слишком тихо и спокойно. Кира начала суетиться.

— Я отлучусь ненадолго. Посидите тут без меня пару минут? Надо заскочить в универ и отдать доклад по философии. Не скучайте, — с этими словами она выскакивает из машины, сильно хлопнув дверью, отчего Калеб уже в какой раз хмыкнул.

— Я выйду проветриться. Голова ужасно разболелась, — вру я.

Моя голова не болела уже недели две, а на улицу я захотела только ради уединения. Не любила сидеть молча с парнем моей сестры. Это как минимум выглядит слишком странно со стороны.

Калеб не стал долго мяться и в следующую секунду уже протянул мне руку. Посадил на деревянную скамейку, а сам пошёл за водой в ближайший супермаркет.

Щебетание птиц пронзает мой слух, по дороге проносятся машины, и где-то неподалеку кто-то играет на гитаре. Представлять все это куда интереснее, чем видеть наяву. Ведь, тогда ты не задумываешься о лежащем вокруг мусоре, об угрюмых прохожих, об орущих детях. Все становится проще, и куда лучше реальности.

Я решаю встать с этой полуразрушенной скамейки и пойти по краю тропинки прямо. Обычно я всегда так делаю, когда жду Киру. Ходить туда-сюда конечно не совсем веселое занятие, но хотя бы время скоротаю.

— Да, пап. Я слушаю! Перестань орать на меня. Я тебе ничего не должен. Не забывай, что это только благодаря мне все твои акции до сих пор успешно продвигаются, — прокричал где-то неподалёку мужской голос.

Этот парень явно не в духе. И кажется, он идет в мою сторону.

Именно в этот момент моя нога случайно заступает за край тропинки и я, не удержав равновесие, плюхаюсь на землю, задев рукой гору бумаг незнакомца.

— Идиотка. Неужели тебя не учили в детстве стоять на ногах и не спотыкаться на каждом шагу, — кричит незнакомый парень, и я непроизвольно отшатываюсь.

Он начинает лихорадочно собирать бумажки.

— Прости, что больше не досталось. Будь я чуть больше, ты бы пожалел, что вообще встретился со мной.

Мне пришлось поправить солнечные очки, дабы избежать его взгляд глаз с моими. Я все еще стыжусь своих глаз.

Злость с новой волной вскипает во мне, но я так и не успеваю выложить то, что хочу.

— Райн? Что здесь происходит? — рявкает Кира.

Я чувствую, как она смотрит на меня. Среди этих перепалок мне трудно найти взгляд каждого из них, поэтому я просто смотрю вниз.

— Кира? Так это твоя проблема валяется на траве. Думаю, тебе стоит научить ее выражаться правильно, — начинает придурок. — Подожди, подожди, так это та самая Хлоя?

— Не лезь не в свое дело, Райн. Иди куда шел. Не забывай про договор. Ни на шаг к моей сестре.

Интуитивно я поворачиваюсь на звук ее голоса.

— Кто это? О каком договоре идёт речь? Что ты скрываешь от меня, Кира? — вскипаю я.

Я никогда не повышаю голос на сестру, но эта ситуация слишком взбесила меня, отчего я не могла удержаться от конфликта.

— Это не твоего ума дела.  Лучше не лезь, куда не надо, Хлоя, и все будет хорошо. Окей?  — слишком резко отвечает она.

Кажется, мои слова задели её за живое. Но что такое может скрывать от меня родной человек? И кто такой этот Райн?