Головокружение. Часть 1.
POV Elizabeth
Я не могла уснуть до поздней ночи. День был эмоционально насыщенным, и моя нервная система отказывалась уходить на покой. В темноте мой взгляд цеплялся за любую мелочь, лишь бы была возможность хоть на чём-то сконцентрироваться. Шум в ушах свидетельствовал о том, что кровь по-прежнему бушевала в венах, а сердце качало её с бешеной скоростью. Мне не верилось, что то, что сегодня произошло, было реальным. Я боялась, что проснувшись завтра утром обнаружу, что всё это было лишь сном.
Нет-нет-нет... Я накрыла свои пылающие щёки холодными ладонями. Это действительно произошло! Пусть я и была психологически измотана на протяжении этого месяца, пусть и переволновалась на выступлении, но такое почудиться просто не могло!
Я прикрыла глаза, отчётливо вспоминая вкус губ своего учителя. Улыбка в который раз расплылась по лицу. Это было просто невероятно! От одного воспоминания о том, как нежно он касался меня, по телу пробегает толпа мурашек. Сейчас, когда наконец стало понятно, что наши чувства взаимны, моя любовь, кажется, умножилась в стократ. После стольких страданий я, наконец, обрела то, чего хотела больше всего на свете. Эти переполняющие меня чувства, грозятся разорвать моё тело, но если это и случиться, то из меня получится самый яркий и красочный фейерверк.
Экран смартфона показывал 00:47. В очередной раз пролистав соцсети и не найдя ничего интересного, я убрала телефон под подушку. Спать не хочется. Ещё какое-то время поворочавшись в постели, решаю не обманывать себя, и встаю. Вариантов, чем заняться, не было совсем - моего синтезатора тут нет, книг тоже, заказать чай вряд-ли получится. Не найдя каких-нибудь стоящих идей, я решила выйти на балкон, подышать свежим воздухом. Хвала небесам, Мэри всё же переселили сегодня вечером в другой номер, и теперь мне можно было делать что и когда захочется.
Отыскав одежду потеплее, я оделась и вышла в тихую декабрьскую ночь. На балкончике было так мало места, что там с трудом поместилось бы больше двух человек. Вид, к сожалению, был не таким уж интересным - задний двор отеля, дорога, и что-то наподобие сквера вдалеке. Взгляду вновь не было за что зацепиться. Но всё же, холодный освежающий воздух делал свою работу - я постепенно успокаивалась, а мысли упорядочивались.
Скоро Рождество. Моих карманных денег с трудом хватило на подарки для родителей и Моники, а теперь ещё нужно было что-то придумать для Джеймса. Но к счастью, у меня завтра день рождения, а по моему приезду родители подарят мне около сотни фунтов. Этого более чем достаточно на все мои расходы.
Интересно, Джеймс помнит о моём дне рождения? От этой мысли стало почему-то грустно. Наверное, нет. Этот праздник всегда выпадал на рождественские каникулы в школе искусств, и своих поздравлений я никогда не получала. Ну, ничего страшного, я ведь тоже никогда не поздравляла Джеймса с днём рождения, ведь учебный год заканчивается, как назло, на день раньше. Но дату я помню... 25-е мая. Ну и пусть он забудет, зато не забуду я. В этом году я точно его поздравлю, и подарю самый лучший подарок! Но для начала придумать бы что-нибудь к Рождеству...
Мои размышления прервал звук открывающейся двери справа от меня. Сердце ёкнуло. По ту сторону появилась фигура Джеймса. Его и без того непослушные волосы сейчас были в полном беспорядке, а был одет он, в отличие от меня, в один только банный халат и тапочки.
- Эй!
Он повернул голову, всматриваясь в темноту.
- А, это ты, - улыбнулся мужчина. - Не спится?
- Мистер Ла... Джеймс, почему ты так легко одет? Простудиться хочешь?
Мужчина издал хриплый смешок.
- Не беспокойся за меня.
Моя полная бессильность в этом вопросе разозлила меня. Как я могу не беспокоиться? Что могу сделать, чтоб как-то повлиять на мистера Лайнфорта? И смогу ли я когда-нибудь иметь на него влияние?
Мужчина закурил. Этот процесс, хоть и является губительным, но от этого не становится менее привлекательным. Мне хотелось стать сигаретой, чтоб Джеймс аккуратно держал меня изящными пальцами, касался губами, вдыхал...
- Так почему ты не спишь?
Я пожала плечами.
- Не получается уснуть.
Мне казалось, что Джеймс сейчас был не в настроении разговаривать. Может, он просто сонный или уставший, но все его короткие фразы были какими-то слишком холодными.
- Не замёрзла? - будто бы прочитав мои мысли, спросил мужчина.
- Не особо. Чаю хочется.
- Истинная британка, - усмехнулся Джеймс.
- То есть?
- Не обращай внимания. Хочешь, я заварю тебе травяной чай?
Это предложение мне понравилось более чем. Во-первых, мне действительно очень хотелось горячего чайку, а во-вторых, мне выпала возможность немного побыть рядом с Джеймсом.
- Но где ты его возьмёшь?
- У меня в номере есть электрочайник, а чай я привёз с собой.
- Кто это ещё из нас "истинный британец"?
Джеймс хмыкнул в улыбке.
- Заходи ко мне в номер.
Сказав это, он покинул балкон.
И вновь моё сердце заплясало в радостном танце. Я не в силах была сдержать дурацкой улыбки. Мы будем пить чай!
Забежав в комнату, я в спешке скинула с себя уродливый спортивный костюм, и принялась искать что-нибудь более подходящее. Какая же я дура! Что можно было найти в чемодане, в котором собраны вещи для двухдневной поездки? Не придумав ничего получше, я надела банный халат, что выдавался отелем. А что? У нас с Джеймсом, считай, будет парный лук! Наспех сбрызнув себя духами, я вышла из комнаты.
Дверь предательски скрипнула, оповещая о том, что посетитель покинул свой номер. Это испугало меня, хоть я и понимала, что никто за мной не следит. В тусклом свете коридора вряд-ли можно было бы различить лицо человека. На носочках добравшись к нужной двери, я тихонько постучала. Никто не открывал. Может, нужно громче? И едва я подняла руку, чтоб вновь постучать, дверь передо мной открылась.
- Проходи, - сказал мужчина, мягко улыбнувшись.
Смутившись, я зашла к нему в номер. Почему-то вся эта ситуация казалась неправильной. Даже не так, я чувствовала себя не на своём месте. Комнатка была совсем маленькой, развернуться было совершенно негде. Интересно, в этой гостинице все одноместные номера такие?
- Присаживайся на кровать, - указал Джеймс рукой. Он, в отличие от меня, вёл себя совершенно свободно. Быть может, потому что он был на своей территории, или же, его не смущало моё близкое присутствие, так, как его смущало меня.
Примечание автора: советую прямо сейчас включить трек Birdy - Older, чтоб лучше прочувствовать атмосферу.
(Эта песня является сборным саундтреком всех чувств Элизабет к Джеймсу)
Я неловко молчала, сидя на краю кровати, пытаясь рассматривать какие-то мелочи в комнате. Судорожно перебирая в голове различные темы для разговора, я не могла связать и пары слов. Джеймсу же, казалось, было совершенно комфортно находиться в тишине.
- Ты чего так напряжена? - мужчина опустился на корточки передо мной. Он сразу почувствовал мою скованность. И давно Джеймс стал таким проницательным?
Он бережно взял мои руки в свои, и начал дуть на них тёплым воздухом.
Это щекотливое ощущение вызвало у меня улыбку.
- Просто... Не знаю.
Джеймс заглянул мне в глаза. Его взгляд был таким заботливым и тёплым, что я не могла от него оторваться.
- Я же тебя не обижу.
Наивность этих слов ещё больше развеселила меня.
- Я знаю, знаю.
- Тогда не парься, - мужчина старательно подбирал слова. - Во всех отношениях на начальных этапах присутствует неловкость. Ты обязательно говори мне, если тебя что-то не устраивает, а я, в свою очередь, постараюсь сделать всё, чтоб ты чувствовала себя хорошо. Хоть и не особо опытен в романтическом плане, - на последней фразе учитель смутился.
Было так непривычно слышать из его уст такие искренние, откровенные слова, что я сама залилась румянцем.
- Хорошо, - прошептала я.
Джеймс нежно поцеловал костяшки моих пальцев, и встал с корточек.
- Чайник закипел.
- Помощь нужна?
- Спасибо, я сам справлюсь. Пока устраивайся поудобней.
Я спорить не стала, и села поближе к изголовью кровати. В животе порхали бабочки. Я наблюдала за каждым движением Джеймса, так старательно заваривающего чай. Казалось, что он в этом профи, хоть это и не является таким уж сложным процессом. Но зная, что мистер Лайнфорт заядлый кофеман, было любопытно наблюдать за каждым его действием, отточенным до идеала.
Мужчина подошёл ко мне с подносом в руках, на котором стояло две чашки и заварник.
- Мне кажется, что в одной из своих прошлых жизней ты был гейшей.
- Почему это? - улыбнулся мужчина, присаживаясь рядом.
- Потому что ты точно когда-то проводил чайные церемонии на высшем уровне.
Джеймс рассмеялся.
- А я думал, ты заподозрила меня в соблазнении мужчин, - он сделал глоток из своей чашки. - Это меня бабушка научила.
- Агнес Лайнфорт? Я слышала о ней. Или то была другая бабушка?
Мужчина грустно улыбнулся.
- Нет, она.
- Почему-то у меня её образ не вяжется с привычным представлении бабушки, которая кормит выпечкой и поит медовым чаем.
- Но всё же, это также была одна из её сторон.
- Повезло тебе. У меня никогда не было этой любви и заботы со стороны бабушек и дедушек.
Джеймс не стал задавать лишних вопросов, понимая, что на то есть свои причины. А я не стала дальше спрашивать о его, как я знала, умершей бабушке. Мы закончили на лёгкой ностальгической ноте, и принялись пить чай.
Первый глоток был мягким и сладким, середина душистой и освежающей, а послевкусие дарило лёгкую приятную тёрпкость. Никогда я ещё не пила чай с таким удовольствием. Температура и сладость были идеальными. Впечатление, будто чайный сомелье с филигранной точностью подбирал всё по моему вкусу.
- Ну как тебе?
- Великолепно, - я сделала ещё один приятный глоток. - Что это за чай?
- Всех компонентов я не вспомню, но в основе лежат липа, мята, мелисса и чабрец. Это бабушкин рецепт.
- Тебе нужно его запатентовать.
- Ну уж нет, у меня с этим чаем связано много приятных воспоминаний, я не готов делиться им с кем-нибудь ещё.
- Но со мной же поделился, - улыбнулась я.
Джеймс посмотрел на меня пронизывающим, глубоким взглядом. Я чувствовала, как он заглядывает мне в душу, говоря то, что нельзя выразить словами. Перед этими чёрными глубокими глазами я была совершенно беззащитной. В голове только и слышалось - "ту-дум, ту-дум".
- Почему ты назвал меня "истинной британкой"?
- Это тебя оскорбило?
- Нет, - улыбнулась я. - Просто это звучит как-то странно.
- Просто я канадец. Во всём же мире ходят шутки о чопорности британцев, и их любви к чаю.
Услышанное немало удивило меня. Я, конечно, и раньше замечала, что Джеймс говорит с небольшим акцентом, но это не вызывало у меня мыслей, что он не здешний.
- Как это - канадец?
Мужчина издал смешок.
- А ты что, не думала, что в Великобритании могут жить люди из других стран?
- Да оно понятно, просто... Это было неожиданно.
- Я переехал сюда с мамой после развода родителей, когда мне было тринадцать.
- Это, наверное, было тяжело, - мне неловко было расспрашивать Джеймса. Отношения в семье - всегда тяжёлая тема.
- В первое время - да. Но потом я поступил в старшую школу, нашёл друзей, и всё пошло своим чередом.
- Здорово. Я никогда не была в Канаде.
- Да ничего особенного там нет. Я, на самом деле, и сам не был нигде за пределами своей провинции, поэтому вряд-ли опишу все красоты страны.
- Эх, - я откинулась на спину, - мне бы хотелось много где побывать, увидеть много красивых мест, познакомиться с интересными людьми.
- У тебя ещё всё впереди, - улыбнулся Джеймс.
Мне хотелось поправить его, сказав "у нас", но остановила себя.
Я лежала, разглядывая потолок, и представляла, как красиво там, где-то за горизонтом. А ещё в голове крутился один вопрос: Сколько же ещё я не знаю о Джеймсе?
- Хочешь, посмотрим какой-нибудь фильм?
- National geographic? - улыбнулась я.
Джеймс рассмеялся.
Как же приятно было слышать его смех. Наконец я могу быть рядом с ним, видеть его эмоции, свободно с ним разговаривать. На душе стало легко-легко.
- Можем включить рандомный фильм.
- Хорошо, - я пододвинулась к подушке, повернувшись на бок.
Джеймс достал из сумки ноутбук, поставил на кровать. Затем выключил свет для лучшего просмотра, и лёг рядом со мной.
На экране появилась привычная голубая планета, за которой появились буквы: "Universal". Я понемногу начала расслабляться.
- Иди ко мне, - прошептал Джеймс, приподняв руку.
Меня не нужно было приглашать дважды - я подползла поближе, и легла к нему на грудь. Мужчина обнял меня в ответ. Внутри всё затрепетало. То, в какой близости мы находились, будоражило всю мою сущность, вызывая всё новые и новые ощущения. Мне не было дела до завязки фильма, я, словно притаившееся животное, прислушивалась ко всем своим обострённым чувствам, пытаясь запомнить каждую секунду этого момента.
Джемс дышал размеренно и глубоко. Его грудь медленно то опускалась, то поднималась, будто он собирался убаюкать меня этим движением. Я слышала стук его сердца. Ту-дум, ту-дум. Этот звук вызывал во мне какие-то непонятные чувства, я будто бы словила баг в симуляции. Трудно было осознать реальность происходящего. Ту-дум, ту-дум.
Чтоб развеять свои сомнения, я положила свою руку на торс мужчины. Да, он материален, он сейчас со мной, это его сердце так глухо бьётся.
В ответ на это движение, Джеймс погладил моё плечо. Как же успокаивают его прикосновения. Поза, в которой мы лежим, кажется самой удобной на свете! Я начала чувствовать, как тяжелеют веки.
- Ты смотришь?
- Угу, - сонно промычала я.
Диалоги из фильма вдруг стали тише - Джеймс убавил громкость.
Он нежно гладил меня, чем ещё больше вызывал сонливость. Наконец, сдавшись, я окончательно перестала вникать в происходящее на экране. Чувство безопасности, обволокшее меня, медленно затягивало куда-то в темноту, тело расслаблялось с каждой секундой всё больше. Наверное, я впервые в жизни засыпала такой счастливой.
***
Привычный звук будильника не будил меня. Странно. Биологические часы внутри подсказывали, что пора вставать, но почему-то не было каких-то сигналов извне.
Открыв глаза, я сразу вспомнила, что нахожусь не в своей комнате. Правая сторона кровати пустовала. Досадно было осознавать, что момент пробуждения в объятиях любимого человека упущен. По крайней мере, засыпала я в его руках.
Ванная комната и балкон тоже пустовали - Джеймса в номере нет. Я не знала, стоит ли его дожидаться здесь, или лучше уйти к себе. Телефон был оставлен в моём номере, и возможности позалипать в соцсетях не было. Я даже не могу нигде поиграть! Мне бы не помешало порепетировать перед выступлением, ведь одного прогона на генеральной репетиции недостаточно. Прикрыв глаза и представляя перед собой ноты, я "проигрывала" мелодию у себя на коленях. Теперь я знаю, что меня ждёт, и выступать будет не так страшно, но расслабляться нельзя.
В дверь постучали. Я растерялась. Это мог быть кто угодно, и увидев меня здесь в одном халате, у человека точно возникли бы вопросы. Я решила ничего не отвечать, в напряжении ожидая, что будет дальше. Через секунду дверь открылась, и от страха я застыла в оцепенении. Я уже начала судорожно придумывать какие-то оправдания, как на цыпочках в комнату вошёл Джеймс.
- Ты чего так пугаешь! - вскрикнула я, как только дверь заперлась.
- А, ты не спишь - улыбнулся мужчина. - Я боялся тебя разбудить.
- Зачем ты вообще стучал?
- Ну, вдруг ты тут переодеваешься, - пожал преподаватель плечами.
- Из халата - во что?..
Меня взволновала мысль о том, что Джеймс боялся увидеть меня голой. Он так обо мне переживает? Мне захотелось узнать, как бы он смотрел на меня, будь я в одном лишь белье.
- В следующий раз можешь не стучать, - с намёком сказала я.
Джеймс нахально улыбнулся.
- Хорошо.
Быть может, я настолько извращенка, или так сильно люблю мужчину перед собой, что перед ним у меня нет никакого смущения. Я жажду его прикосновений, мечтаю о грязных словечках, которые он шептал бы мне на ухо, хочу, чтоб он смотрел на меня, как ни на кого до этого. Почему, когда он признался мне вчера, я была готова отдаться ему в тот же момент? Какая-то я слишком похотливая для девственницы.
- Держи, - Джемс протянул мне бумажный стаканчик. - Здесь подают только чёрный кофе, и я решил, что тебе нужно что-то более нежное.
От этого заботливого поступка всё внутри меня засияло. Я в улыбке подпрыгнула к мужчине, обнимая его за шею.
- Спасибо большое, - чуть ли не пропищала я.
Джеймс, улыбаясь, чмокнул меня в лоб.
- Пей, пока не остыл.
Я сделала первый глоток мягкого кофе. Латте с...
- С чем это?
- Шоколадная карамель. Подумал, что тебе понравится.
- Самый вкусный кофе, что я пила в своей жизни.
- Передам баристе, - усмехнулся Джеймс.
- Эй, - я ущипнула его за бок, - это вообще-то тебе был комплимент.
- Решил поиздеваться над тобой.
- Спасибо, ты уже достаточно поиздевался, - я шутливо надула губки.
- У меня есть ещё кое-что для тебя, - загадочно улыбнулся Джеймс.
- А?
Не успела я что-либо понять, как мужчина вышел из номера, и в следующую минуту появился передо мной с букетом в руках. Это были нежно-лиловые пионы, в обрамлении из душистой лаванды. Я не могла оторвать взгляд от этой красоты.
- С днём рождения, Элизабет, - нежно сказал Джеймс, протянув мне цветы.
Горячие капли поочерёдно стекали по моим щекам. Приняв букет, я глубоко вдохнула лёгкий приятный аромат.
- Они чудесные, спасибо тебе большое.
- Перестань, - Джеймс аккуратно стёр слезинки с моего лица. - Это ещё не всё.
Вдруг он достал маленькую бархатную шкатулку продолговатой формы.
- Я... Ты... Не стоило, Джеймс.
- Открой, - сказал он мягко, но требовательно.
Я взяла в руки шершавую фиолетовую коробочку. Открыв её, я увидела утончённый серебряный браслет. Маленькие красивые звёздочки украшали его по всей длине. Я была в восхищении от такого подарка.
- Я очень долго выбирал браслет, и боялся, что он тебе не понравится, - с волнением сказал Джеймс. - Как тебе?
- Он мне нравится, очень, - мне не хватало воздуха, чтоб выразить словами свой восторг.
- Давай я помогу надеть.
Я кивнула головой. Джеймс бережно взял мою кисть, и ловко застегнул маленький замочек на украшении. Он поцеловал мою руку, глядя мне прямо в глаза.
- Поздравляю, - торжественно сказал он.
Не в силах сдерживать эмоции, я запрыгнула к нему на руки. Он ловко подхватил меня, практически не прилагая усилий. Радость переполняла меня, и я готова была задушить мужчину в своих объятиях.
- Тише, тише, - захохотал он, а затем сел на кровать.
Я сидела сверху. Обхватив руками это чертовски красивое лицо, я поцеловала Джеймса, едва коснувшись уголка его губ. Затем ещё раз, уже более уверенно. И вновь оторвалась, заглядывая в глаза цвета свежесваренного кофе. Хотелось большего.
- Я так понимаю, ты довольна подарком, - весело спросил Джеймс.
- Да, - ответила я на выдохе.
В следующий момент я страстно поцеловала мужчину, ближе прижимаясь к его бёдрам. Я наслаждалась, упивалась вкусом его губ, и с каждой секундой они становились всё мягче и податливей. Моё тело двигалось само по себе, скользя и соприкасаясь разными точками с телом Джеймса. Он бездействовал, испытывал меня, будто в насмешке пытаясь понять, как далеко я смогу зайти.
- Играешь со мной? - спросила я, опьянённая страстью.
Мужчина молча смотрел на меня, тяжело дыша. Его раскрасневшиеся щёки много о чём говорили. Мне этого было достаточно. Я прильнула к его шее, дразня своим горячим дыханием. Мужчину проняла дрожь. В ответ на это я легонько укусила мочку его уха. Под собой я уже чувствовала твёрдый пульсирующий ком, и это заводило меня ещё больше, накаляя жар во мне всё сильнее.
Когда я хотела вновь поцеловать Джеймса, он остановил меня.
- Что? - в недоумении спросила я.
- Нам пора собираться, мы опоздаем на репетицию.
- Ты издеваешься? Опять ты обрываешь всё на самом интересном месте, - упрекнула я его. - Мне, между прочим, очень обидно от такого.
- Извини, - Джеймс нежно поцеловал меня в шею. - Я тоже безумно этого хочу, но времени и правда очень мало.
Я несильно стукнула его в грудь.
- Ещё раз такое повторится - и я свяжу тебя. Тогда точно никуда не денешься.
- Ладно, ладно, - виновато сказал мужчина. - Мы ещё всё успеем.
Я тяжело вздохнула. Неудовлетворённость знатно подпортила настроение. Но, взглянув на свою правую руку, я вмиг подобрела. И всё таки, не забыл...
- Всё, я пошёл в душ.
- Ага.
Джеймс скрылся за дверью ванной, и я решила возвращаться к себе в номер. Осторожно открыв дверь, я как и вчера, на цыпочках, побежала по коридору. Вдруг из-за угла появилась фигура мисс Оливер. Она стремительно направлялась в мою сторону. Я растеряно бросила ей "Доброе утро", и поскорее забежала к себе в комнату. Бешеный стук сердца глухо отдавался в ушах. Не могла же она что-то заподозрить? Да нет, глупость какая-то. Хорошо, что я забыла цветы в номере Джеймса, иначе это был бы провал. Нужно будет их забрать, и попросить горничную принести вазу.
Собравшись с мыслями, я решила привести себя в порядок. Всё последующее утро было проведено в мелких рутинных делах. Распорядок дня был такой же, как и вчера - после завтрака репетиция, затем немного свободного времени, подготовка к выступлению, и, непосредственно само торжество. День пролетел незаметно.
***
В полумраке закулисья царило напряжение. Выступающие сновали туда-сюда, постоянно что-то обсуждая либо с организаторами, либо друг с другом. Кто-то спокойно ждал своей очереди, кто-то чуть ли не трусился от волнения. Подростки сменяли друг друга на сцене, выходя в страхе к зрителям, и в эйфории возвращаясь за кулисы. Наблюдая за всей этой суетой, я сама еле держала себя в руках. Пусть это волнение уже и было мне знакомо, но легче от этого не становилось. Для музыканта, как и для любого другого творца, самое главное в его работе - отдача и одобрение людей. И то, что я собиралась сегодня сделать, вызывало у меня сомнение в том, что я получу то самое одобрение.
Ожидание тянулось бесконечно. Все мои мысли заняты были только одним: как бы не налажать. Я была бесконечно рада тому, что в отличие от вчерашнего дня, на этой стороне сцены я была одна. Вчера Мэри доставала меня болтовнёй, а малыш Адам так разнервничался, что мне пришлось его успокаивать на протяжении всего концерта. Сейчас в этом плане было гораздо спокойнее.
Ведущие объявили нашу школу. В этот раз мы выступаем в самом конце, а моё выступление будет заключительным. Это не могло не радовать, ведь открывают и закрывают концерт лучшие музыканты, и мне было непонятно, чем мы, а в особенности я, удостоились такой чести. Вот закончил Адам, за ним вышел Стивен. Едва затихли звуки саксофона, на сцене появилась Мэри, со своей фальшивой улыбкой, натянутой до ушей. Она, как и вчера, сыграла безупречно, будто вымуштрованный солдат. Её игра была идеальна аж до тошноты, вылизана, прямо как её причёска. Тем не менее, зрители наградили девушку достойными аплодисментами, и она, с гордо поднятой головой, скрылась за кулисами.
- Сейчас твой выход, - сообщила мне организатор.
Вот оно - решающий момент. Я кивнула, сглотнув образовавшийся в горле ком. Страх сгустком засел где-то в грудной клетке. Услышав своё имя из уст ведущих, я, собрав силы, вышла на сцену.
Меня сразу же ослепил свет софитов. Практически ничего не видя перед собой, я на ватных ногах шла вперёд, только и думая о том, как бы не упасть. Из-за яркого света, бьющего мне прямо в глаза, я практически не видела зрителей, но явственно ощущала их прикованные на мне взгляды. Сотни пар глаз пристально смотрели на меня, ожидая моего выступления.
Я, как и полагалось, сделала поклон, и села за рояль. Эти клавиши мне уже знакомы, но сейчас они были издевательски чужими в своей белизне.
Примечание автора: советую прямо сейчас включить трек Ludovico Einaudi - Experience, чтоб лучше прочувствовать атмосферу.
Сделав глубокий вдох, я начала играть. Первые аккорды мелодии эхом разлетелись по всему залу. Глубокое звучание заполняло собой всё пространство вокруг, создавая вакуум из музыки. С каждой новой нотой я всё больше чувствовала расслабление, давая волнующему тягучему мотиву завладевать собой. Вот мелодия заставляет тебя перенестись на самое дно океана. Отчаяние, боль, безысходность, проникают в душу минорными септаккордами. Сердце выстукивает идентичный так в три четверти. Мои пальцы скользят вдоль чёрно-белого полотна, касаясь самых чувствительных точек инструмента. Это любовь. Я передаю её, изливаю этому роялю, и он отвечает мне взаимностью, выплёскивая волнующую мелодию. В ней было всё, что я долгие годы хранила ото всех в секрете - безысходность и надежда, горечь и счастье, страсть и нежность. Я играла, как никогда ранее, ведь знала, что в зале есть человек, который слышит мою исповедь. Эта мелодия от начала и до конца была вдохновлена этим человеком, и сейчас она звучала для него одного.
Решение сыграть композицию собственного авторства было безумным, и безоговорочно наглым. Ведь сегодня на сцене звучала музыка великих современников - Филип Гласс, Макс Рихтер, Джованни Марради... И я, наплевав на правила, дерзко решила поставить себя в один ряд с ними. Каковы будут последствия, было страшно представить. Но сейчас я раскрывала душу всем этим зрителям в зале, и надеялась, что моя игра хоть сколечко их затронет.
Напряжение в кистях нарастало. Пальцы начинали неметь от боли, а вспотевшие ладони сильно усложняли игру. Но я не останавливалась. Позабыв обо всём на свете, я без остатка отдавалась бушующему урагану музыки. Последние аккорды, самые сложные, самые глубокие, оглушают своим фортиссимо.
И сейчас я готова...
Пальцы неистово стучат по клавишам.
Признаться всему миру...
Капли пота стекают по лицу.
Что я люблю тебя...
Последний аккорд взрывается своим звучанием.
Джеймс Лайнфорт!
Звон в ушах оглушает. Я отрываю руки от клавиш, чувствуя, как неистово они дрожат. Ослеплённая прожекторами, со страхом и неуверенностью смотрю в зал. Гробовая тишина. Я так и знала. Не следовало ожидать ничего хорошего. Сдерживая слёзы разочарования, встаю со стула. Вдруг, где-то вдалеке слышится одинокое рукоплескание. Этот звук постепенно нарастает. Ничего не понимая, я растерянно стою на сцене, и с каждой секундой аплодисменты становятся всё громче. И вот уже зал взрывается одобрительными возгласами, зрители встают со своих мест, аплодируя стоя, а я в полном недоумении пытаюсь улыбаться им в ответ. На меня обращены сотни восхищённых взглядов, люди из толпы выкрикивают слова восторга. Сердце от такого бешено колотится в груди. Сдерживая навернувшиеся слёзы радости, я делаю низкий поклон, и ухожу за кулисы.
- Что это было? - на меня набросилась девушка организатор. Вместе с ней ко мне подбежало ещё несколько человек.
- Я... Мне...
- Ты же должна была играть Эйнауди! Но чьё это было произведение?
- Понимаете... Можно мне отдохнуть.
В разговор вмешался какой-то мужчина.
- Ты слышишь эту обезумевшую толпу? Они кричат "на бис!". Ты должна выйти на сцену, и толкнуть речь.
- К-какую речь? Я н-ничего не готовила.
К нападавшим подключилась ведущая.
- Хотя бы скажи, произведение чьего композитора ты играла? Все в недоумении. Нам надо как-то их успокоить.
- Я... Сейчас...
В глазах начало темнеть, а уши заложило. Воздуха было катастрофически мало. Я начала понимать, что теряю почву под ногами.
Меня поймал кто-то сзади. Единственное сохранившееся чувство - обоняние, уловило знакомый аромат.
- Воды! - запаниковали люди.
Я взглянула наверх, встретив взгляд встревоженных карих глаз. Картинка расплывалась.
Все звуки долетали до меня, будто через толщу воды.
- Но что мне сказать зрителям?
Меня крепко держали мужские руки. Я находилась в самом безопасном месте на свете.
- Скажи, что мисс Мэйер сама написала эту композицию.
Конечно же, он знал. Не мог не знать.
Мне дали попить воды, параллельно сбрызнув ею моё лицо.
Сердцебиение потихоньку возвращалось в норму, звуки извне становились чётче.
- Ты как? - обеспокоенно спросил мой учитель. Его чёткие густые брови были сведены к переносице.
Увидев его перед собой, я не смогла скрыть счастливой улыбки.
- Всё нормально. Я уже почти в порядке.
- Ничего страшного, бывает, - поддержал ведущий. - Леди просто переволновалась.
- Уже... Всё закончилось?
- Да, - ответил молодой человек. - Восторгу зрителей не было предела. Сейчас все направляются в банкетный зал.
- Ты молодец, - успокаивающе улыбнулся Джеймс. - Но это было совершенно безрассудно.
Я смутилась. Хоть мы и признались друг другу, то, что я сегодня сыграла, было буквально оголением души. И осознавать, что я рассказала ему так много, было неловко.
Джеймс поднял меня на ноги. Он был очень осторожен в своём поведении.
- Мы тут уже заканчиваем, так что, вы тоже присоединяйтесь к торжеству, - сказал ведущий. - После банкета будет бал.
- Хорошо, спасибо, - Джеймс пожал ему руку.
Мы вместе покинули закулисье.