4 Глава
Двое мужчин неспешно пошли по коридору в столовую на первом этаже, где должен был проходить ужин. Мстислав осматривал всё вокруг, в том числе двери, окна и ничем не примечательные портреты неизвестных ему людей в военных мундирах или стоявшие на маленьких простеньких столиках разноцветные вазы, которые он совершенно не заметил будучи отвлечённым Василием. «Коридор и без того узкий, неужели Борису так нравятся эти безвкусицы мешающие проходу. Он мне показался больше практичным человеком, нежели кем-то вроде ценителя бесполезного искусства, — думал он, после чего всё же пришёл к умозаключению, которое почему-то посчитал верным, что всё это дело рук его жены, которой он не в силах отказать, — Мария Свиридова же явно здесь хозяйничает, стало быть супруга Бориса. Смешно, что такой с виду суровый мужчина может подстилаться под женщину,» — он поморщился от этой мысли и отогнал её от себя. Мстислав то и дело бросал невидимые и аккуратные взгляды на все возможные входы и выходы: если вдруг что-то произойдёт непредвиденное, то он будет иметь козырь в рукаве, ну или хотя бы какой-то шанс на побег, хотя оставлял за собой надежду, что всё это ему не пригодится. Всё же, старые привычки будоражили даже относительно спокойное состояние Мстислава.
Стиснув лямку сумки, он постарался сохранить на лице невозмутимое выражение, которое будет очень сложно сохранить на ужине, если брать во внимание некоторых персон и то, что ему теперь будет вдвойне, если не боле, сложнее показать себя так, как угодно хозяину и другим симбионтам-нахлебникам этого дома, ведь рядом с ним шёл человек, который вполне мог испортить все планы, да и чёрт его знает, что у него вообще на уме, собственно, как и у всех остальных. Это добавляло некие сложности. К тому же, всё это не крестьян обмануть за бутылку водки, здесь нужно быть деликатнее, осторожнее. Поэтому едва ли спокойствием несло от Мстислава, скорее, сдерживаемым беспокойством.
За окнами как-то приутихла погода: ветер перестал рвать деревья, лишь изредка волнуя листья, больше не слышались раскаты грома. Природа, как-будто игривый зверь, слегка подразнила всё вокруг, показав свой необузданный характер, разворошила и напугала живые души приближением бури. Василий шёл перед Мстиславом, кажется, учтиво провожая, показывая ему дом.
Перед входом в ещё пустую столовую, Василий повернулся к Лжехаритону, окинув его оценивающим взглядом:
— Ты не оставишь сумку, верно?
— Я оставлю её на себе, — как можно более учтиво сказал Мстислав, стараясь скрыть нарастающее напряжение. Говорили тихо, еле слышно, слова даже сливались с шуршанием листвы на улице. Оба не хотели привлекать внимания, да и к чему говорить громко, ведь так?
— Как скажешь. Тебе не кажется, что это странно и привлекает внимание, — Василий упрекнул Мстислава в неумении показать себя правильно — каков чёрт, — разбираться будешь с вопросами тогда сам. Только прошу, не устраивай опять подобных сцен. Считай, я тебя, предупреждая, спасаю от будущих проблем.
«Как я посмотрю, он не настроен против меня. Уже очень даже хорошо,» — успокаивал себя Мстислав.
— Я ничего не устраивал, просто Добролюб начал выступать. Он не глупый, конечно это видно, но часто перебарщивает, я ведь прав? А я в свою очередь уж точно не позволю собой управлять первому встречному.
— Спешу заметить, — усмехнулся Василий, — что благодаря этому «первому встречному» ты всё ещё здесь.
— Спешу заметить, что ты вроде даже и не против, что я здесь, — парировал Мстислав. В глазах его блеснула нотка озорства и удовлетворение своей победой. Василий презрительно фыркнул и отвернулся от Мстислава: «Ещё я буду с ним спорить». Он спокойно шагнул за порог.
— Вот, уже пришли, — вышла из кухни, отделяемой от столовой одной белой дверью, Мария Степановна,
— Харитон, прошу, садитесь сюда. Вы погодите немного, сейчас все придут и мы всё вынесем. Чего еде остывать за зря, правильно? Правильно. Я вот так считаю.
Она широко и по-матерински улыбалась, в уголках губ показывались сплетения лёгких морщин, а добрые влажные карие глаза смотрели из узких щёлочек, быстро бегали по столовой, то и дело останавливаясь на Мстиславе. Это не могло не смущать, а всё же не было ничего в этом взгляде, что могло бы настораживать: чистый и приятный взгляд хозяюшки-матушки. На её платье был накинут белый фартук, испачканный и слегка протёртый у краёв. Она быстро расставила тарелки на длинный стол на десять человек; сколько бы не присчитывался, Мстислав так и не понял, откуда же такое большое количество людей.
— Да садитесь, садитесь сюда, — она подошла к месту на правом дальнем краю стола у большого окна и отодвинула, приглашая, стул. Мстислав смутился, но, не ожидая такой доброты, благодарно кивнул головой и сел на стул. Тут лицо Марии Степановны изменилось: пропала улыбка, раскрылись, оказывается, довольно большие и незамутнённые возрастом глаза. Она крикнула каким-то несобственным голосом, огрубевшим и грудным, в сторону кухни: —
Вышли сюда быстро, оболтусы! Выносите графины и стаканы.
«Ого, вот это отношение к челяди... я не ожидал, — удивился Мстислав, — разве Борис не старается улучшить жизнь своим крепостным? Что-то не сходится это с рассказами Пересвета». Из кухни внезапно с опущенными головами вышли Аркадий и Пересвет в смешных фартучках в горошек и полными руками посуды. Выглядели они крайне унизительно, словно их вывели на манеж в цирке, как диковинных карликов или кривых уродцев. Аркадий, глянув на мирно сидевшего Мстислава, недовольно ругнулся себе под нос, что Мстислав не смог удержаться от смешка: «Кто бы мог подумать. Ладно, что ж, пожалуй, сегодня я ещё и не такое увижу». В столовую подошёл Борис и, с весьма неопределённым выражением, посмотрел на двух сконфуженных мужчин.
— Это что такое?
— Не смейся, Борис. Они заслужили. И даже не начинай, — ответила Мария Степановна.
— Это издевательство над честным именем, — возразил, всё ещё опустив взгляд, Пересвет, — я требую возместить мне за нанесённый психологический ущерб. Я уже сказал, что мне жаль и что мне стыдно. Зачем нужны эти унижения?
Мария скривилась и, глубоко вздохнув, развела руками:
— Ой, можно подумать в первый раз. Иди, неси приборы. Чего встал? — Пересвет развернулся и поспешно удалился за дверь, за ним молча попятился Аркадий, боящийся сделать лишнее движение, чтоб не дай бог не вызвать ещё больший смех.
Мария Степановна озабоченно засеменила за мужчинами на кухню. Борис, устало потерев виски, прошёл к Мстиславу и сел рядом, во главе стола. Он сложил руки в замок и испытующе посмотрел в глаза находящемуся рядом юнцу, но молчал. Нетяжёлый был этот взгляд, тишина не жаждала её завершения, так что Мстислав всего лишь простенько улыбнулся, сразу же заволновавшись, что может выглядеть глупо, ну равно, как ребёнок. Борис всего лишь хмыкнул и отвернулся. «Он будет меня проверять, — понимал Мстислав, — ну, я постараюсь, папаша».
Тут в комнату зашло совершенно новое лицо среднего роста и телосложения, под руку с которым шла преобразившаяся и воодушевлённая, что прибавляло к её и без того прекрасному от природы лицу черты женской кокетливой прелести, Яра. Мужчина улыбался девушке и, казалось, переживал счастливые минуты. Его бежевые, как парное молоко, волосы были ровно уложены назад, непривлекательно зализаны, что даже лоснились и блестели от нанесенного на них количества средства. Ореховые глаза его выражали величество и любезность, но никакой надменности в них не было. Мстислав, не зная бы Василия и поставь рядом с ним этого молодого мужчину, пожалуй, нашёл бы в нём больше благородства происхождения, чем в Василии. Парень был одет в темно-синие брюки и бордовую рубашку свободного покроя, на ногах блестели лакированные чёрные туфли. Можно было подумать, что этот прелюбопытный новый человек только вернулся с какого-то важного собрания или, что было более вероятно, только собирался в путь, ведь на подошвах обуви не было ни капли грязи или дорожной пыли. Он вел непринужденный разговор с Ярой, которая в ответ ему смеялась.
— Представляешь! Она просто взяла и вылила на него свой стакан чая и покинула чаепитие. Какая однако ревнивая особа, — наклоняясь ближе к ней, рассказывал он какой-то светский случай.
— Да, да, да! Я думаю, потом он к ней в колени бросился просить прощения.
Взгляд вошедших зацепился за Мстислава и они, как сговорившись, переменились в секунду: Яра безразлично посмотрела на гостя и, ничего не сказав, села на свое дальнее от Мстислава место; Александр в свою очередь слегка улыбнулся ему и заинтересованно осмотрел его с ног до головы и сел напротив Яры. Производил он впечатление на первый взгляд человека весьма приятного. Лицо его было красиво, но несколько необычно: густые брови, по-мужски острые выведенные скулы, глубокого посаженные глаза и молодецкий взгляд. По сравнению с Пересветом, которого чуть ли не разрывало от ярого интереса к новой в дома персоне, он спокойно принял некое ноу хау, что не могло не обрадовать Мстислава, хотя он оставил за собой мысль, что Яра с этим молодым человеком сели умышленно по-дальше от него, а, впрочем, это тоже ему только на руку. Тут мужчина решил возобновить разговор:
— Я тут погляжу у нас визитёр, — он кивнул в сторону Мстислава и, не скрывая кривой усмешки, обратился к нему, — ну что, кем будешь? Давайте знакомиться.
— Харитон Краснов. Рад знакомству, — собеседник слегка сощурился.
— Что ж, Харитон, я Александр. — он закинул локоть на стул и, растеряв этим всё своё внешнее благородство, сел весьма расхлябано, — Будешь Рыжиком, плохо я имена запоминаю, а так сразу понятно, кто таков.
Яра как-то злобно посмотрела на вход в столовую.
— Рыжик? Мне не нравится, — послышался хриплый голос из коридора, — хотя какое мне дело до него, да и до тебя, как ты там его будешь кликать, — в дверях показался Добролюб.
— О! Явился не запылился. Давненько тебя не видел, братец, — Александр ещё больше сощурил хитрые глаза, — что? Как там сибирщина? Видал всяких эскимосов? Говорят, дикий народ. Признаюсь, без тебя было так спокойно. — Без тебя тоже, — Добролюб огрызнулся и прошёл к столу, сев рядом с Василием. Борис будто бы и не замечал всех этих словесных перепалок, сидел, немного опустив голову. "Собирается по-немногу моя каторга," — подумал Мстислав и тяжело вздохнул.
— А ты, хахаль, как погляжу, ни капли не изменился.
— К чему перемены? Я и так прекрасен.
Яра прыснула, на секунду показала свою улыбку, но тут же вернулся прежнее невозмутимое лицо. Отвечать на это Добролюб не стал, решил использовать каплю своего благоразумия. Через пару минут в столовую вернулась Мария Степановна с помошничками, начали расставлять блюда. После, Пересвет, поднявшись духом по окончании исправительных работ, улыбаясь, сел слева от Мстислава, за ним сразу расположился Аркадий. Мария Степановна довольно окинула взглядом стол и, заняла стул напротив Мстислава.
— Что ж, все в сборе, — ожил, словно минуту назад он был гипсовой статуей, Борис, — сегодня, как сами видите, у нас две новости. Вернулся заскучавший по дому Добролюб, ну и в наших рядах пополнение. Не смею больше как-то отвлекать всех. Признаюсь, я сам очень проголодался, так что, сами понимаете, без лишних прелюдий, — он наклонился, обращаясь к Мстиславу, — не стесняйтесь, мой друг. Приятного аппетита.
Стол был накрыт неизысканно и небогато. Запечённая курица, пару салатов, закуски и румяные пирожки. Как-то совсем по-домашнему просто, без утончённых соусов и излишков.
— Мария, будь добра, принеси вина, — устало сказал Борис, — итак, может расскажете, что у вас тут произошло, — он испытующе уставился на Пересвета, отчего тот вжал свою шею в плечи и начал ёрзать на стуле. Борис, как грозный отец, ждал ответа от проказников-сынков, размышляя о способах наказания.
— Не стоит внимания, — ответил Аркадий.
— Я так и понял. Всё как всегда.
— Что ж, Вера снова не придёт? — поинтересовалась Яра.
"Что за Вера? Ещё одна проблема или нет?" — забеспокоился Мстислав. За столом чувствовалось некоторое напряжение, вызванное новыми людьми. Разряжённый воздух вливался в комнату из открытого окна, колыхая занавески и принося с собой аромат грозы и легковатый привкус озона. Влаги не было, густая духота окутала столовую, перебиваемая жаром от испечённых блюд, мешалась с терпким запахом сухого вина. В голову ударила первая порция алкоголя и Мстислав в мыслях похвалил отменное питье: "Даже и не помню, когда последний раз пил что-то настолько насыщенное и дурманящее. Как бы не перебрать".
На весёлые подтрунивания Пересвета по поводу следующего бокала он вежливо отказался, не хватало ему ещё потерять голову, пусть он и знал, что к напиткам был устойчив.
— Да чего тебе стоит выпить ещё? У нас почти что праздник, — подначивал Пересвет, который видимо уже успел несколько опьянеть, — грех в праздник не выпить. У меня двоюродный брат вернулся. Выпей за меня!
"Вот даёт, как быстро захмелел. Хотя конечно он и без алкоголь весьма энергичный". Пересвет, растеряв застенчивость, ближе пододвинулся к Мстиславу и, как старого знакомого и друга, трепал за плечо.
— Что же, вам не нравится вино? — по-хозяйски поинтересовался Борис.
— Я давно не пил такого хорошего вина. Поверьте, это полный восторг, однако, вынужден отказаться. С другого конца стола послышался выкрик:
— Правильно! Я бы тоже не пил за возвращение нашего каторжника, — ухмыляясь кинул Александр. Добролюб словно и не услышал оскорбления, зато полоснул шутника ядовитый взгляд Аркадия, который за брата не готов был ссориться, но испытывал к нему по-своему братские чувства.
— Полно-те! Зачем выливать свою грязь за столом? Была б моя воля, я бы и тебя припахала на кухне. Экий язвитель мне нашёлся, — прикрикнула Мария снова грудным и полным негодования голосом. Мстислав поразился её умением в секунду изменять своё настроение и отношение к присутствующим, потому, что сразу же после окрика, она тихонько спросила у Бориса:
— А ты и правда не знаешь, где Верочка? — Борис, доедая куриную ногу, ничего не ответил, лишь недовольно отвёл взгляд.
Распахнулись с громким хлопком двери, и в столовую стремительно вскочил какой-то испуганный паренёк в оборванной рубахе. Мария Степановна вместе в Пересветом подпрыгнули на стуле от неожиданности, остальные же лишь удивлённо уставились на мальчишку. Он, схватив руки за голову, тяжело дышал и судорожно переминал ноги, будто не мог найти себе места.
— Господи прости! Борис Николаич! Очертя голову нёсся, — тут он отдышался и, испугавшись своей крикливости, продолжил тихо, — беда у нас, Борис Николаич.
Борис нахмурился, нависла над ним словно грозная туча, очернившая спокойное лицо.
— Ну говори, что дальше то?
— Там, за двором, — глубоко вздыхая, говорил мальчишка, — Семён Околотник спирту перебрал. Ей богу никогда таким его не видел!— брови Бориса поползли наверх, — Чёрт лысый, курицу удавил, Борис Николаич.
На конце стола послышался смешок Александра:
— И ты только за этим сюда прибежал? — мальчик испуганно глянул на стол и, приметив незнакомые лица, виновато закрыл ладонями лицо.
— Виноват. Не знал, что у вас прибыватели. Но Околотник курицу... — его голос надломился, шмыгнул красный от смущения нос. Борис тяжело вздохнул.
— Иди, Тройка. Курицу на кухню с улицы занеси. Семён как, буянит ещё?
— Завалился под баню, — оживился мальчишка.
— Он — не твоё дело. Иди, — Борис показал ему на дверь с лицом совершенно уставшим, которому даже алкоголь не был в состоянии вернуть живой румяности. Паренёк тут же кинулся с места, но дверь за ним придержала чья-то маленькая бледная ручка, и, на смену буйному крестьянскому мальчику, зашла худенькая девушка в безупречно белом лёгком платьице. Она легонько улыбнулась, провожая взглядом Тройку.
Глаза её, бледно-зелёные, как пыльный бирюзовый малахит, широко распахнутые, с густыми светлыми ресницами, мирно глядели на всех присутствующих. Взгляд, говорящий словно за всю её душу и тело, такой кричаще-живой, не удивлённо остановился на Мстиславе. Его, как ему показалось, сковал и притянул этот малахитовый взгляд умных девичьих глаз.
— Да не так уж он много и выпил. А курица... случайно получилось, бывает, — сказала вошедшая девушка, не отводя взгляда от Мстислава.
— Верочка, пройди, садись, — любовно ответила ей Мария. Как-то с появлением девушки все на мгновение замолчали, но очень скоро оживились. Пересвет заулыбался ещё шире (казалось бы, куда уже шире, но предела этому, видимо, не было), Яра поманила рукой присесть рядом с ней. — Я не голодна, — отозвалась Вера, но покорна прошла на место.
— Знакомьтесь, Харитон, — кашлянув, сказал Борис, — это Верочка. Не к чему формальности, ожидаю от вас, что вы сами пообщаетесь, без моих подталкиваний, — видно было, что Борис просто не желал лишний раз разговаривать, кого-то представлять или знакомить — и без этого проблем полно.
Вера, показалось Мстиславу, совсем не была стеснена новым лицом, от понимания чего, он сам невольно залился краской и тут же возмутился своей глупой несдержанности. Он смотрел на бледное по-детски нежное, но серьёзно взрослое, лицо, случайно спускался взгляд на тонкие руки и пальцы, изрезанные работой грубоватые ладони. "Хороша девица. Теперь к алкоголю ещё один казус. Решили меня с ума свести, — усмехнулся Мстислав, — не получится".
— Я, хотел бы с вами о многом побеседовать, — продолжил разговор с Мстиславом Борис, протирая руки салфеткой, — времени у нас ещё навалом, но хотел бы поинтересоваться сейчас, потому что вопрос щепетильный. Вы какого мнения об улучшении жизни? — Мстислав, как бы не понимая, к чему он ведёт, уточняюще наклонил голову, а сам понял, что началась его проверка.
— Скажем, если мы имеем крестьянскую жизнь.
— Не питаю утопичных надежд, но местами весьма уверен, что всё можно изменить, причём в лучшую, безусловно, сторону, — соврал он.
Никаких мыслей вообще о чужой жизни он и в помине никогда не имел. Слишком остро всегда стоял вопрос своих проблем, когда о чьей-то плохой жизни не приходилось думать на фоне собственного гнетущего бытия. Но, как ответить он знал, поняв, что Борис здесь исключительный экспонат политического мечтателя, а таким авантюристам стоит угождать лишь сходством взглядов, иначе, есть вероятность, что пропадёт любое уважение, вплоть до завершения какого-либо взаимодействия. Проще говоря, не подойдя под шаблон, Мстислава просто могут выдворить, как врага нововведениям и реформам.
— Хм, — на лице Бориса показалось явное недовольство, — вы, верно, неправильно меня поняли, молодой человек.
— Ему нужны не ответы, а действия, — сухо шепнул Мстиславу Пересвет, совсем не подумав о близости нахождения Бориса из-за своих захмелевших мыслей. Борис нахмурился ещё больше. Густые с проседью брови нависли над глазами, Борис уставился на пьяного Пересвета. Он, судя по всему, сам вообще не хмелел, хоть и, на взгляд Мстислава, выпил больше всех, если не считать Александра, который поглощал бокал за бокал с немыслимой скоростью, словно запыхавшийся на жаре уставший и изголодавший по воде жеребец.
— Извините, может я действительно не так понял ваш вопрос, — попытался сгладить Мстислав, заметив на себе заинтересованный взгляд Веры. Борис, умеющий видимо, равно как и Мария Степановна, менять настроение в секунду, успокоившись, вздохнул: —
Мы бы могли поговорить и после, — он поднял уставшую голову, обращаясь теперь ко всем, как бы переводя разговор на другую тему, — знаете, у меня сегодня жутко болит голова.
— Погода? — озабоченно спросила Мария.
— Очень может быть. Погода, она сейчас переменчива. — Он задумчиво посмотрел в окно, — Не замечал за собой такого прежде. Я бы хотел перемен, но отнюдь не с погодой и не с моим здоровьем. Что уж я говорю, старые глупости, так, утопичная, как выразился Харитон, брехня
. "Вот что его обидело, — понял Мстислав, — почему же сразу брехня, но то, что утопичная — конечно".
— Борис! — Не выдержав, визгливо крикнула Яра, — Прекратите эту меланхолию! Я не потерплю, слышите! Не потерплю! Для чего тогда по-вашему я здесь? Вы что из-за этого, и пяти минут здесь не пробывшего и с вами совершенно не знакомого, будете отказываться от самого себя? — Говорила она громко, словно боялась, что её прервут, но чётко и выдержанно, потому что не хотела показать, что боится быть прерванной.
— Яра, не надо, — Вера дотронулась до горячей руки девушки, остудив её своим ледяным спокойствием.
— Ишь, раскричалась, — пробурчал осмелевший Аркадий.
— А что мне теперь, молчать? Не стану молчать.
— Но и кричать не надо, — опаляюще спокойно сказал Борис, — не с целью ссоры я это сказал.
— Простите искренне. Я и не думал вас обидеть, — вклинился Мстислав. "Господи, дай мне сил," — впервые за долгое время начал он вспоминать бога.
— Знаю, мой друг, поэтому и сказал вам, что мы поговорим после, а сейчас нет смысла никому кричать и бунтовать во время культурного ужина, — последняя часть фразы прозвучала крайне резко, так резко, что всё сидящие за столом сразу выпрямились, зарыв своё мнение куда по-дальше.
Блюда уже были доедены, последние бокалы допиты, за столом осталась лишь какая-то невысказанная мысль, бурлящаяся и перепаривающаяся в каждом по-отдельности, душащая изнутри Мстислава. На улице что-то тоже бурлило и кипело, пока протяжное клокотание не прервала яркая, как проблеск летнего солнца, вспышка молнии. За ней — истошный вопль где-то за двором, где-то ниже, в деревне, заглушённый гремящим раскатом грома. Словно загнавший жертву хищник, насладившись предсмертным страхом добычи, издала победоносный рёв буря, дождавшаяся часа показать себя во всей красе и силе, растормошив сонное житейские пребывание в деревне и округе. Моментально подорвались с мест Аркадий и Александр. Оба побежали на улицу, ведомые плохим предчувствием. Мария Степановна, охнув, вскочила со стула и через кухню побежала во двор, за ней встревоженно, но всё также уверенно, пошёл Борис. С секунду ещё Мстислав не понимал, что ему делать, бежать ли, как все, или остаться на месте, но посчитав глупым оставаться одному, подхватив испугавшегося Пересвета, за руку потащив его тяжёлую охмелевшую тушу, пошёл, шатаясь в такт висящему на нём Пересвету, на улицу через главный вход.
Со двора было видно, как поднимается густой серый дым над одним из деревенских домов, как кружатся вокруг него бабы в разноцветных юбках, подбегают мужики с вёдрами, едва ли хоть как-то усмиряющими разыгравшийся огонь. Мстислав успел увидеть, как Александр, лихо перепрыгнув через забор, побежал вниз по дороге в деревню. "И смысл ему бежать вот так даже без ведра, — подумал Мстислав, — герой, тоже мне".
Чёрная туча на небе, как назло, не проронила ни единой капли и, кажется, вовсе не собиралась щедриться на спасительную воду, мол — своё дело я уже сделала, теперь ваша очередь силы тратить. Повисший на плече Мстислава, Пересвет что-то невнятно мямлил, показывая рукой на Аркадия, запрягающего с двумя какими-то крепостными лошадь, наполняя телегу вёдрами и мешками с песком. Рядом с ним металась Яра, крича и бранясь на Аркадия. Слышались упрёки, что никто ничего не может, а огонь сейчас с минуты на минуту полыхнёт с новой силой. Аркадий огрызался в ответ.
— Нам надо туда, — еле-еле понятно мыкнул Пересвет.
— Нет. Не надо. Я тебя туда не потащу, — злясь на свою пьяную обузу, грозно ответил Мстислав. Потушить вовремя не успели и, права была Яра, взметнулся красный язык пламени над избой. Аркадий, плюнув, замахнулся с дуру на Яру, которая не прекращала ругаться. Он бросил телегу — не было теперь смысла тушить. Внизу ещё продолжали таскать воду по инерции с надеждой, что пламя не перекинется на другие дома. Грозно всматривался в пламя Борис, и, качая головой, причитала Мария Степановна. Смолка уже и Яра. Примирительно, сев на телегу, замолчал Аркадий. Рассеялся нелёгкий дух смущавшего разговора за ужином, пропал, словно и не было, зато ему на смену пришло всеобщее молчаливое недовольство и печаль. Всё темнее становилось на дворе, уже наступали серые сумерки. От огня, казалось, исходило больше света, чем от неба, а, всматриваясь в столб взметнувшегося пламени, заботливо облизывающего, словно кот свой хвост, остатки избы, исходили будто реальный жар и тепло.
Мстислав усадил замолчавшего Пересвета на ступени дома и, присев рядом, почти сразу услышал сонливое сопение. Мужчина, дёрнувшись, улёгся на колени Мстислава. "Вот и досталась мне такая доля. Стоило его оставить в доме, меньше было бы проблем". Он приподнял мягкое податливое из-за алкоголя тело и, убрав со своих колен плечи и голову Пересвета, уложил его полностью на деревянные ступеньки. Избавившись от захмелевшего нового товарища, Мстислав решил, что нет ему смысла сидеть рядом и караулить сон Пересвета, что можно было бы и пойти посмотреть на пожар. Да нет. Со двора и так было неплохо видно. Так что он встал и пошёл за ворота.