Обманутый

Юля

Чувство вины и сожаления неотступно терзают с той поры, как Вал оставил меня на обочине, после моего жестокого отвержения и резких слов. С каждой секундой осознание моего поступка гложет все сильнее. Закрывая глаза, вижу его лицо с обострёнными чертами и затаённой болью во взгляде. Слышу резонирующее эхо собственных слов, наполненных ядом, которые непременно ранили его. Но другого выхода не было.

— Ты ведь умная девочка? — пальцы Волошина грубо впиваются в мою трахею, причиняя боль и заставляя задыхаться от нехватки воздуха. — Нам нужно, чтобы ты держала его на дистанции. Не может же моя невеста тереться с другим мужчиной, правда? Потому что мне это очень не понравится и придётся прибегнуть к крайним мерам.

Свободной рукой он достаёт из кармана отглаженных брюк телефон и что-то нажимает, после чего перед моим лицом появляется экран, слепящий своей яркостью и как только глаза фокусируются на изображении, ледяной ужас просачивается в мои кости.

Видео. То самое видео, где Вал жестоким образом расправляется с моим дядей в подвале своего клуба.

Желчь ползёт по пищеводу, пока я немигающим взором наблюдаю за разворачивающимися событиями и не в силах как-то на них повлиять или же предотвратить.

— Это.. — Волошин делает особый акцент на видеоролике, наслаждаясь своей грязной и бесчестной властью. — Попадёт в руки правоохранительным органам и тогда твой любимый Шайхаев окажется за решёткой. Опережу ход событий: ты не сможешь великодушно нашептать ему об этом, ведь если со мной что-то случится, есть один надёжный человечек, у которого этот маленький секрет спрятан так же надёжно, как и он сам. Так что без глупостей, Юлечка.

Вытираю рукавом куртки слезу, сбежавшую по замёрзшей щеке. Я поступила правильно, во благо, но внутри с непостижимой скоростью распростирается ощущение полнейшей разбитости и её битые черепки больно пронзают каждую клеточку тела. Этот мир слишком несправедлив к нам. С самого начала судьба распорядилась именно так. Препятствия были предначертаны заранее, будто бы нам с Валом не суждено быть вместе.

Судорожный вдох срывается с моих губ и тонкое облачко пара растворяется на морозе, оставляя после себя холод в лёгких.

Пусть лучше Вал будет ненавидеть и презирать меня до самого конца, нежели допущу, чтобы мужчина, который безумно дорог моему сердцу и часть которого развивается в моём утробе окажется за решёткой.

Лучше два наших сломанных сердца, чем его сломанная жизнь.

— Не замёрзла?

Моё тело содрогается от испуга, когда слышу неожиданное обращение Альберта сзади, и резко оборачиваюсь, встречая взор синих глаз. Сердце не утихает в своём ускоренном ритме; кратковременная тревога уступает место раздражению и злости. Всё это время Альберт водил меня за нос, и даже не соизволил признаться, кем является на самом деле! Наследник латышской мафии! Как он мог хранить это в секрете, после того как я доверилась именно ему из всех людей в окружении Волошина?!

— Наследничку больше нечем заняться, кроме того, как быть мальчиком на побегушках? — сердито огрызаюсь.

— Послушай… — произнес мужчина, подбирая слова с выражением глубокой виновности на лице. — Мне стоило сразу рассказать тебе правду. Особенно после того, когда сам требовал от тебя честности.

— Как ты меня вообще нашёл? — скрестив руки на груди, раздражённо спрашиваю, не скрывая своего недоверия.

Предчувствие шепчет мне, что ответ вряд ли принесёт утешения. Либо он следил за нами с момента выхода из ресторана, что кажется маловероятным, либо…

— В твою сумочку вшит GPS-трекер, — слова Альберта, словно молот, разбивают не только вертящиеся мысли в моей голове, но и воздух в лёгких. 

Откровение повисает в тишине, и я, ошеломлённая, хлопаю глазами, не в силах пошевелиться. Невозмутимость, с которой он выносит эту шокирующую новость, пробуждает в моей груди бурю возмущения и ярости, поднимая волну протестов против столь явного нарушения моих личных границ.

— Если бы у меня в руках оказался пистолет, будь уверен: не раздумывая я выстрелила бы в каждого из вас поочерёдно, — цежу и обвинительно тычу пальцем ему в грудину. — И довериться тебе — очередная грубая ошибка. Такие люди, как вы, не способны на искренность.

Останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, и кладу ладонь на живот, мысленно призывая себя успокоиться. Не хватало навредить ребенку по собственной глупости. Игнорируя Альберта, я сосредотачиваюсь на дыхательной гимнастике, позволяя вдохам и выдохам стать моими союзниками в этой борьбе за спокойствие.

Всё хорошо. Всё будет хорошо. Обязательно.

— Ты в порядке? — уточняет он с беспокойством.

— Буду, когда вы все окажетесь на том свете, — невзрачно отвечаю, не пряча своей неприязни.

— Понимаю, ты злишься, но поверь, я не твой враг. Да, я скрывал от тебя, что принадлежу латышской мафии, но на то была причина.

— Что за причина?

Альберт издал короткий смешок, но, уловив в моем взгляде раздражение, осекается. Тишина повисла в воздухе, густая и напряженная, словно натянутая струна. Чувствую, как кровь стучит в висках. Его наглость и вечная снисходительность выводят меня из себя.

— Я тебя за язык не тянула. Отвечай, — резко выпаливаю.

— Ладно, ладно, — бормочет он, отводя взгляд. — Мне нужно избавиться от Олега.

Недоверие охватывает меня, и я, замерев от удивления, безмолвно уставляюсь на Альберта. В общем молчании надеюсь, что это не плод моего воображения, а реальность, в которой он действительно произнес эти слова, звучащие как отголосок тайны. Они нарушают привычный порядок вещей, словно разрывая завесу обыденности.

Сердце бьется тревожно, в каждой его аритмии отражаются колебания реальности, и в сознании нарастает неумолимый вопрос: «Не пытается ли обмануть меня и провернуть ситуацию в свою пользу?» Я ловлю себя на том, что пытаюсь истолковать его намерения, в то время как в голове вихрем продолжают бушевать мысли.

— Скажи что-нибудь, — просит мужчина, заметив мою реакцию.

— Я не верю тебе.

— Логично... — Альберт устало потирает затылок, будто пытаясь взять контроль в свои руки. — Но я докажу, что не обманываю тебя, Юля.

Тело начинает дрожать под теплой курткой от порывов пронизывающего ветра, и от мужчины не ускользает мой дискомфорт.

— Давай перенесём разговор в мою машину, прежде чем ты успеешь застудить себя и малыша? — осторожно предлагает он.

Альберт прав. Неохотно кивая, следую за ним к припаркованной на обочине машине. Салон встречает приятным теплом и мышцы постепенно расслабляются. Я откидываюсь на сиденье и внимательно смотрю на него.

— И как же ты собираешься доказать, что не лжешь?

— Поступками.

— Да ты прям капитан очевидность, — с сарказмом усмехаюсь я.

— Ужас, какая ты колючка, — цокает он. — А теперь серьезно. Я предлагаю нам действовать вместе и решить этот вопрос раз и навсегда. Альянс заключил с ним договор, чтобы держать рядом. Как говорится: «Держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе». Предполагаемо у Олега компромат на альянс. Точно сказать никто не может.

И здесь наверняка задействован старый козёл Волошин.

— Есть теория, что он ещё как-то связан с татарами, главу которых убил Вал, — продолжает Альберт. — Последователи либо встретили ту же судьбу, либо оказались за решеткой. Но кто-то из их круга создает проблемы Шайхаеву, и вероятность того, что они скоро доберутся и до нас, высока.

— Ты себя слышишь? Как я могу помочь? — недоумеваю я. — Рожу супергероя с автоматом?

Мужчина смеётся, кривя губы в ироничной усмешке:

— Ещё одного Шайхаева или Шайхаеву мир не потянет.

В грудь будто всаживается маленький шип, напоминающий о непреодолимой пропастью, отделяющей меня от Вала. Тень всех проблем падает на мою душу, оставляя лишь горькое осознание безысходности. В этом мире, где фатализм переплетается с невидимой угрозой, я чувствую, как хрупкость моих надежд становится явной, словно стекло, готовое разбиться от легкого дуновения ветра.

— Не отходи от темы, — сухо бросаю я.

— Олег не соизволил рассказать тебе о твоем праве, как наследницы Дмитрия Волкова. Твой отец был той ещё шустрой рыбой и оставил свое место для тебя. В мире мафии у тебя есть голос. Ты можешь заключить договор с альянсом и быть под нашей надежной защитой.

Могла бы, если бы не шантажировал Волошин.

И признаться Альберту тоже не могу, пока не удостоверюсь в том, что он не затеял игру против меня.

— Помимо этого, какая для меня выгода? — скептически приподнимаю бровь.

— Поскольку он назначил тебя наследницей, то договоры, которые были подписаны им несколько лет назад, всё ещё в силе: с болгарами, даргинцами, белорусами и даже с испанцами. Ты можешь передать их мне, а взамен я обещаю уничтожить Олега раз и навсегда. Но без твоей помощи не выйдет.

— Мне нужно подумать.

— Конечно. Дело важное.

Чтобы заодно избавиться и от Волошина, необходимо найти его сообщника. И я намерена осуществить этот замысел.

***
Вал
Несколько дней спустя

Моё внимание до неприятного напряжения в глазных яблоках сосредоточенно на запасном выходе из сектора заброшенного завода, где затаился крысёныш Камила. Пока его товарищи встречали смерть или поочерёдно отправлялись за решётку на долгий срок.

Акрам знает, где находится последний человек, заставший Гусейна перед тем, как тот бесследно исчез. Он нужен нам, чтобы пролить свет на вопрос, действительно ли Басманов мёртв, как говорят в последнее время, или мы имеем дело с тщательно спланированным исчезновением.

Дворники усиленно очищают лобовое стекло от падающего снега. Метель, как злой дух, лишь добавляет хаоса к и без того хреновой видимости ночи. Без включённых фар зрение напрягается до предела, и я стараюсь не упустить момент, когда из здания начнет выползать весь сброд.

— Любят они, сука, всё усложнять, — на заднем сиденье Малх недовольно гримасничает, докуривая сигарету.

Я усмехаюсь, развалившись на водительском сиденье. Акрам — идиот, раз думает, что про него все забыли. Он укрылся в недрах мелкой татарской банды, не имеющей связей с Камилом.

Однако ему уже ничего не поможет.

Киллер проверяет обойму в пистолете, и его руки движутся с безошибочной точностью, как механизм часов. В свете уличных фонарей, освещающих ночь, его сосредоточенное лицо отражает холодную решимость. Сила украдкой бросает взгляд на сенсорный экран, где безжалостно отсчитывается время. Ровно полночь. Тишина наполняется предвкушением. Ночь продолжает расставлять смертельные акценты, но Акрам даже не подозревает, что игра закончилась и его часы истекли.

— Они долго, — замечает он, с ясным напряжением в голосе.

— Успели пронюхать? — предполагаю, не отводя взгляда от массивной железной двери, тяжело обременяющей атмосферу ожидания.

Малх вклинивается в разговор, выкидывая окурок через приоткрытое окно, и поддаётся чуть вперёд, упираясь локтями в свои колени:

— Сомневаюсь. Куколка рассказывала, что после совещания эти отбросы могут ещё и поторговаться насчет цены дури для новых клиентов. Предлагаю не тянуть кота за яйца, а нагрянуть самим. Задолбался сидеть уже. Да и задница затекла.

— Не рыпайся лишний раз, — киллер предостерегает его, перехватывая рукоять пистолета покрепче, и открывает дверцу со своей стороны. — Нам нужен Акрам живым. С остальными делай, что хочешь, но это не значит убивать всё, что попадется на глаза.

— Это уже как повезёт. Им, — ухмыляется Малх, вытаскивая пистолет из пояса. Он снимает с него предохранитель, перед тем, как выйти следом на улицу.

— Если выбросишь какую-то херь, прокатну в багажнике с трупом, — на полном серьёзе произношу я.

Хотя сомневаюсь, что на него это подействует. В конце концов, такой человек с больным сознанием, как он, не способен понять даже тривиальные запугивания. Его разум затуманен безумством, и перед ним любая угроза теряет свою силу воздействия. Для него, вероятно, наши слова — витки пустоты, не способные повергнуть его в страх.

Малх лишь скалится в ответ и уже направляется к запасному выходу.

***

В воздухе заброшенного сектора витает металлический запах крови, пронизывая пространство своим зловещим присутствием. Оставшиеся члены банды, кто не успел скончаться под обстрелом, привязаны верёвками к ржавым трубам. Обвожу взглядом множество подбитых и изувеченных лиц, останавливаясь на главном.

Акрам, согнутый пополам, прижат к грязному полу, словно сам стал его частью. Здесь, среди остатков его новых подельников, дышит холодная тишина, и время, казалось бы, замерло. Пульсирующая боль вновь пронзает моё предплечье, которое он задел ножом.

— Послушайте, мужики, зачем же так не по-человечески? — надоедливый голос главаря банды нарушает повисшее молчание. — Давайте мирно решим вопрос?

— Это говорит человек, который первым начал стрелять? — с сарказмом бросает Малх, вдавливая дуло пистолета в его затылок.

— Виноват. Могу искупить вину. У меня три дочери. Каждой хватит.

Никто из нас не проявил реакции, даже не моргнув глазом. У всех свои личные причины, по которым его отвратительное предложение осталось без внимания.

— Завались, пока я не разнес тебе мозги, — рявкает Малх.

Переключаюсь на Акрама, не желая тратить время в пустую. Он не поднимает глаз и кряхтит от боли. Возможно, я отбил ему ребра, пока пытался угомонить этого мудака. Опускаюсь на корточки перед ним, осматривая с отвращением развалившееся тело. Киллер отступает назад, предоставляя мне больше места.

— Рассказывай, где сейчас находится Махмуд, — настойчиво требую.

— Который в кальянной зависал с Гусейном? — хрипит Акрам.

— Да, он.

Мужчина замолкает, смачивая окровавленные губы языком. Он прекрасно знает, что утаивать и целенаправленно молчать бессмысленно, поскольку о моих методах сделать человека более разговорчивым уже известно. Теперь, под давлением немилосердной необходимости, Акрам должен решить, какую сторону ему выбрать. Но, по правде говоря, в любом случае он умрёт.

— В центральной больнице «Келин» лежит в тяжелом состоянии. Позавчера попал в аварию — тормоза отказали.

Малх достает телефон и делает звонок, чтобы убедиться в достоверности его слов через личные связи в больнице, где работает их мать.

— Просто так? Ни с того ни с сего? — скептически приподнимаю бровь. — Мы искать стали и попал?

— Наверное.. не знаю. Махмуд в конфликты не ввязывался, от слова совсем. Тихий всегда.

— Махмуд ваш в реанимации, — объявляет Малх.

Киллер, погружённый в раздумья, пристально вглядывается в лицо Акрама. В моей голове начинают закручиваться шестерёнки, неуловимо формируя гипотезы. Наум разузнал о существовании единственного свидетеля, который может привести нас к правде. И как только поиски начались, Махмуд резко попадает в аварию. Сила ловит мой взгляд, и мы оба приходим к одному выводу.

— Его пытаются убрать.

***

Пока Малх остался на заброшенном заводе вместе с Наумом, чтобы устроить там поджог, тем самым избавиться от всех тел, мы с киллером с помощью их знакомого санитара пробрались в больницу через пожарный выход. Пришлось оставить куртки в машине, чтобы устранить неудобства.

Коридор отделения окутан приглушённым освещением. Сила тихо говорит, кивком головы указывая на открытые двери реанимационного блока, и тихо произносит:

— Он сказал, там только медсестра. Врач отошёл в другое отделение.

— Побыстрее давай.

Пространство пронизано звуками технических аппаратов, создающих своеобразную симфонию современной медицины. На посту царит пустота, а через стеклянную перегородку открывается вид на шесть функциональных кроватей с больными в бессознательном состоянии, возле которых расставлены разнообразные медицинские приборы и мониторы наблюдения, отражающие жизненные показатели ярким свечением.

Сила быстро пробегается взглядом по пациентам и останавливается на дальней кровати, где лежит Махмуд.

— Он? — уточняет киллер.

Я подхожу ближе, осматривая Махмуда с безразличием.

— Он. Нужно, чтобы в себя пришёл и желательно побыстрее.

— Кто вы и что забыли здесь? Посторонним запрещено находиться в реанимации, особенно в таком виде, — раздался внезапно за нашими спинами тихий, но уверенный женский голос. — Я сейчас немедленно позову охрану.

Блядь.

Резко оборачиваюсь и вижу в проходе невысокую молодую девушку в бледно-розовом медицинском костюме. Черты женского лица довольно знакомы, словно где-то уже видел. Её большие карие глаза становятся ещё больше от удивления, когда она переводит взгляд с меня на киллера. Уже собираюсь сделать шаг к ней, как Сила вытягивает руку, останавливая меня. Он выглядит таким же удивлённым, как и эта девчонка.

— Божена, ты какого хера тут делаешь? — недоумевает он.

— Это я должна спросить! — тихо возмущается девушка, сдувая прядь тёмно-каштановых волос с лица. — Не припоминаю, чтобы у тебя имелось медицинское образование.

Что происходит, мать твою?

Мой взгляд мечется между ними, ловя всё больше сходств в их внешности и, кажется, понимаю, в чём дело.

— Это твоя сестра?

Киллер, не отрывая от неё глаз, кивает в ответ.

— Сила, не смотри так на меня! — строго выпаливает Божена и приближается к нам. Каждый её шаг сопровождается хрустом белоснежных кроксов, декорированных разнообразными джибитсами. — На выход, мальчики.

Несмотря на свою миниатюрную фигуру, она обнимает нас обоих под руки и стремительно тащит в коридор. Мне чужды соприкосновения, особенно когда они исходят от женских рук. Поэтому я отстраняюсь от её тонкой ладони.

— Когда он придёт в себя? Нам нужно поговорить с ним, — раздражается Сила, глядя на свою сестру сверху-вниз.

— Вечером у него была остановка сердца. Я не могу точно сказать, но прогнозы в данный момент не самые утешительные. Как ты мог додуматься притащиться ночью сюда? — Божена хмурится, активно жестикулируя, когда негромкие возмущения продолжают литься из неё бурным потоком. — Я думала, в нашей семье безумство только у Малха. Это неправильно!

— Не верещи, — сухо приказывает он.

— Сила!... — шикает девушка, упирая руки в бока и таращиться на нас двоих своими большими глазами бэмби. — Проводите свои... разборки в другом месте, но не в больнице.

— К нему кто-то приходил? — спрашиваю я.

— Нет, никого не было, — робко отвечает, съеживаясь под моим пристальным взглядом.

— Послушай, как только он очнется, ты должна сообщить мне, — требовательно произносит киллер. — Дело очень важное.

Божена вздыхает и теребит кристальный чокер с кулоном розового сердца из хрусталя. Сила прищуривается, заметив нервное движение её длинных пальцев.

— В чём дело?

— Ни в чём, — девушка, рассматривает доску с правилами безопасности, избегая взгляда киллера.

— Божена.

Она едва заметно вздрагивает и смотрит на него, слегка краснея.

— Чего?

— Не строй из себя дуру.

— Не говорит со мной так. Вам пора, пока врач не вернулся, — отрезает она, разворачиваясь и быстро ретируется, оставив нас с кучей вопросов.

— И какой план дальше?

— Хочу надраться. Что-то конкретно задолбался от роли Шерлока, — криво ухмыляюсь, толкая плечом пожарную дверь.

Да и просто утопить все лишние мысли в алкоголе.

— Тогда в «Лом»?

— Поехали.

***

Мои хорошие, жду всех вас в своëм тг: Варвара Вишневская или же bookVishnevskaya 🍒

Там я публикую множество интересных постов, которые связаны с моими выходящими и будущими книгами 📚

А также там создан чат, где у нас происходит общение напрямую ❤

Если хотите, чтобы новая глава вышла как можно скорее, проявите активность, чтобы я знала, что вы ждёте 🫂