Обманутый

Юля

Со всех сторон меня окружает темнота. Поглощающая и вязкая, прямо как черная смола. Ее чернила проникают через кожный барьер, притягивая ощутимый холодок, который постепенно распространяется по моему телу, обволакивая с ног до головы. Я не хочу испытывать то, что испытываю сейчас. Злобно завывающий ветер шумит в ушах. Перед глазами проносится едва уловимый проблеск света. Ноги сами несут меня в неизвестном направлении, и я оказываюсь посреди поляны, окруженной старыми дубами, которые мрачно нависают надо мной. Я поднимаю голову вверх и безмолвно наблюдаю за тем, как огромные грозовые тучи не до конца расходятся, позволяя луне пролить белый свет на землю.

Возникает необъяснимая потребность посмотреть на тропинку, ведущую в самую гущу дубового леса. Машинально опускаю на нее глаза, однако ничего не происходит.

Минута... Две... Пять.

Сердце подскакивает к горлу, когда кто-то из деревьев выбрасывает отрубленную голову, и она катится по дорожке, оставляя за собой тянущийся кровавый след. Тело прошибает холодный пот. Широко раскрытые глаза Олега смотрят прямо на меня. В них отражается мое испуганное лицо. Потрескавшиеся губы растягиваются в злорадный оскал, и он шепчет:

— Ты следующая.

Нечто сковывает мои щиколотки, лишая возможности двигаться. Практически моментально меня захлестывает ужас. Я резко дергаюсь, пробуждаясь в кровати, вся промокшая насквозь, словно вынырнула из воды. Пот неприятно стекает по лицу, а рот жадными глотками захватывает воздух, в котором чрезвычайно нуждаются легкие.

— Подожди-подожди, ты запуталась, — моргаю несколько раз, и, наконец, пелена в глазах отступает. Я смотрю на взволнованную Регину, которая помогает мне вытащить ноги из-под одеяла. Брюнетка бережно обхватывает мои щеки, смахивая с влажной кожи пряди волос, и продолжает успокаивать мягким тоном, пока я пребываю под затяжным эффектом: — Просто дыши. Это был дурной сон.

Как назло, перед глазами всплывает ужасающая картина, как Малх держит голову Олега. Я никогда не смогу забыть. Особенно ненормальный блеск в темно-карих глазах или то, как беззаботно мужчина улыбался, будто не его руками совершалась жестокая расправа.

Дрожь не покидает тело, и я прикладываю ладони к грудине, надавливая на нее, чтобы эмоции, разрывающие меня изнутри, утихли хотя бы ненадолго. Хочется свернуться в клубочек и забыть обо всём.

— Давай я чай тебе принесу? — предлагает Регина. — Ты вся дрожишь.

Я отрицательно мотаю головой.

— Послушай, я прекрасно понимаю твое нежелание разговаривать и уважаю это. Просто помни, что я всегда готова выслушать тебя.

— Спасибо, Регина, — с искренней благодарностью шепчу я.

Голубые глаза девушки в ответ на мои слова сияют радостью, и я не могу не обнять её. Несмотря на то, что в день нашего знакомства она показалась мне довольно холодной, даже отстраненной, мое мнение о ней после первой встречи очень быстро поменялось. Регина прекрасный человек. Она умеет отстаивать не только себя, но и тех, кто ей дорог. И как же я рада, что вхожу в этот список, ведь на самом деле таких людей у нее мало. Регина с самого детства лишена любви родителей. Они расценивали ее как красивый товар, который можно вручить мужчинам в обмен на большие деньги, недвижимость или на другую роскошь. Однажды Регину хотели выдать замуж за старика. Тогда ей даже пятнадцати не было. Она рассказывала об этом со слезами на глазах, и я до сих пор не могу понять, за что так с ней поступали ее же собственные родители. Это жестоко. Ни один ребенок не заслуживает этого.

Внезапно захотелось рассказать ей о беременности. Почему бы и нет? Я должна быть сильной и держать себя в руках ради малыша. Нашей с Валом дочки. Поменять тему разговора — идеальный вариант для отвлечения и настроя на позитив.

— Я хочу поделиться с тобой кое-каким секретом.

— Что за секрет? — девушка загорается любопытством.

— Я беременна.

Между нами повисает тишина. Регина замерла на ровном месте и уставилась удивленными глазами, которые почти округлились до размеров пяти рублей.

— Это шутка? — настороженно спрашивает она.

— Нет, это правда!

Задираю края белоснежной футболки до уровня груди, одолженной у Регины, и, взяв руку девушки, кладу ее прямо на небольшую, но заметную выпуклость живота. Пижамные шорты прикрывают место уродливого шрама, скрывая его под тонкой тканью.

— Теперь веришь? — улыбаюсь я.

— Боже мой! Юля, ущипни меня! — радостно заверещала Регина, бросаясь на меня с объятиями. — И вправду беременна! Я так рада за тебя, солнышко! Ты будешь самой лучшей мамочкой!

Она чуть отстраняется, но не отпускает.

— Как долго? Ты уже знаешь пол?

— Четвертый месяц, — отвечаю я. — Скоро пятый. У нас будет девочка.

Регина снова радостно визжит, и я замечаю, как в ее глазах скапливаются слезы.

— Ну все, теперь Шайхаев станет цербером, — хихикает она. — Чувствую, он гонять ее женихов будет до самой старости.

Я смеюсь вместе с ней и крепче обнимаю девушку, испытывая душевное облегчение.

— Чур я крестная! — заявляет Регина. — Научу эту милашку прогибать под себя мужиков.

— О, я даже не сомневаюсь в этом.

Следующие полтора часа мы болтали о всякой ерунде. Вал и Герман сказали, что задержатся на неопределенное время, чтобы решить какие-то важные дела. Собственно, после их звонка прошло, наверное, два часа. Я решила принять душ, пока Регина приготовит нам поздний ужин. Перед тем, как уйти на кухню, она выдала мне чистое полотенце. Остаться ночевать у нее неплохо. Но я бы предпочла остаться с Валом, даже если придется ждать его до самого утра. Мне необходимо чувство защищенности, которое может обеспечить только он.

Искупавшись, я неохотно вышла из душевой кабинки и второпях стала вытираться полотенцем, стараясь не смотреть в зеркало, чтобы случайно не увидеть чертов шрам. Я даже взгляд вниз не рискую опустить. Не могу. Надев нижнее белье, не успеваю застегнуть лифчик, как в глазах начинают плясать черные точки. Голова кружится, будто только что слезла с каруселей. Крепко цепляюсь одной рукой за раковину, а второй за дверцу душевой и жмурюсь, мысленно обвиняя себя за то, что не перекусила, пока сидела с Региной.

Как можно было забыть об этом, глупая!

В ушах шумит, но я отчетливо слышу, как открывается и закрывается дверь.

Я еще и умудрилась забыть повернуть замок?

— Регина сказала, что ты тут двадцать минут сидишь, поэтому решил проверить тебя, — сердце подпрыгивает в груди от голоса Вала. Я широко раскрываю глаза, поворачивая голову в его сторону. Он замечает то, как я вцепилась в мебель, чтобы найти опору, и в два шага оказывается возле меня, обхватывая за талию. — Тебе плохо?

Приятное тепло разливается по телу от его прикосновений. Наконец могу спокойно выдохнуть, ведь он снова рядом со мной.

— Голова кружится, но это скорее всего из-за того, что я не успела перекусить, — отвечаю, положив ладонь на мужское предплечье.

— Накормим сейчас, — Вал наклонившись целует меня в макушку. — Обязательно.

Мне не приходится просить его застегнуть застежку на лифчике — он самостоятельно подмечает это и быстро справляется с ней. Вал ласково гладит мою обнаженную поясницу. С вешалки снимает футболку и замирает, зажав ткань в кулаке. Сперва я не соображаю, в чем дело. Пока не заметила пристальный взгляд серых глаз, направленных на низ моего живота. На шрам, который я так усердно пыталась спрятать, чтобы уберечь Вала.

— Это.. блять.. что? — слова словно застревают в его горле.

Шайхаев неподвижен, а на его скулах заиграли желваки — очень плохой знак. От прежнего веселья в нем ничего не осталось. Мужчина швыряет футболку на столешницу умывальника, не сводя глаз с моего живота, и опускается на колено. Не смею шелохнуться. Кажется, даже перестаю дышать, наблюдая за ним. Внутри все сжимается, сводит судорогой от зловещих воспоминаний. Я старалась забыть о том дне, который мог стать моим последним. Вал не дотрагивается до шрама. Татуированные пальцы впиваются в мои бедра и.. у него дрожат руки.

— Кто?

Всего одно слово, но я знаю, что оно подразумевает под собой. Ему нужны виновники.

— Кто это, блять, сделал? — повторяет он с оттенком звериной ярости в голосе.

Шайхаев поднимает голову, и наши взгляды сталкиваются. Я вижу в нем пылающую жажду мучить, калечить и убивать. Но какой ответ могу дать, зная, что Вал отбросит себя и свою свободу на задний план, как забытый хлам, только для того, чтобы уничтожить тех, кто хотел меня убить?

— Пожалуйста, не нужно.. — выдыхаю я, смотря с мольбой ему в глаза, но из-за подступивших слез приходится поднять взгляд к потолку.

Ему нужен честный ответ, который я, конечно же, дам. Врать ему не собираюсь, ведь мы договорились. Дали обещания друг другу. Но переубедить его я должна попытаться. Волошин сделает так, чтобы он сел за решетку, а я не могу позволить этому случиться.

— Послушай, — Вал поднимается, вновь возвышаясь надо мной, нежно обхватывает мой затылок, целуя меня в щеку и запутываясь пальцами в моих мокрых волосах. — Никто не останется живым, обидев тебя. Любимая, скажи мне, чьих рук это дело. Олег? Волошин? Кто, блять?

— Вал, пожалуйста, — умоляю я. — Тебя посадят. Я не прощу себе этого.

— Это я не прощу себе того, что с тобой пытались сделать какие-то уроды. Ты на тот момент была беременна, да?

— Вал..

— Юля, — перебивает меня. — Мы договорились с тобой, помнишь? Только правда. Я ведь сам узнаю, но на это уйдет больше времени. Все до единого сдохнут, обещаю. Не иди против меня. Не нужно.

— Я не знаю имени того, в чьих руках был нож. Он говорил, что ты убил его сына, и он отомстит тебе таким образом. Их было очень много. Волошин тоже был, но не вмешивался, — чем больше слов о том дне, тем сильнее воспоминания, и я будто переношусь в то время, ощущая фантомную боль в области шрама. — Меня силой уложили на стол и..

Договорить не смогла. Слезы потекли по щекам, и я сильнее прижалась к Валу, когда рыдание вырвалось наружу. Шайхаев крепче обнял меня, оставляя множество поцелуев на моей макушке. Я так и не смогла избавиться от того кошмара.

— Всё будет хорошо. Тебя пальцем никто не тронет больше. Не позволю, — успокаивает Вал. — Волошин ничего не сделает. Мы нашли его посредника. Сегодня с ними покончим, а остальных мразей я из-под земли достану. Только дождись меня, красивая моя.

***
Вал

Сегодня будет много крови. Охренеть как много. Мрази захлебнутся в ней. Я заставлю. Перед глазами до сих пор вижу длинный шрам, проходящий по низу живота Юли. Меня трясло от мысли, какую боль ей пришлось пережить. Эти уебки угрожали не только ее жизни, но и жизни нашей дочери, которая не успела даже появиться на свет. Плевать на последствия. Ни один выблядок не останется живым.

Торможу рядом с машиной киллера, который ожидает меня в особняке Волошина. Старик под наркотиками с разбитой рожей ожидает своего часа. Левин облегчил мне работу, позаботившись о камерах на территориях, рабочем персонале. Только он, я и сегодняшний смертник. Перед тем, как выйти из машины, надеваю резиновые перчатки, чтобы не оставить отпечатки. Кирилл Князев возьмет на себя создание улик против шайки наркоманов, которые будут выставлены в качестве виновников.

Через заднюю веранду прохожу к служебной части и толкаю дверь, попадая в прачечную. Оказавшись в коридоре, где царит полный погром, будто здесь прошелся бульдозер, нахожу Силу и связанного Волошина посреди гостиной. Киллер лениво подбрасывает ножик, равнодушно разглядывая окровавленную и наполовину расквашенную рожу старика, мычащего в тряпку, которая затыкает ему рот.

— Кабинет уже открыл, — сообщает киллер. — Осталось узнать пароль от ноутбука и получить доступ к дискам.

Волошин не сводит с меня испуганных глаз, и с каждым моим шагом он вжимает голову в плечи, выглядя жалким ничтожеством, каким он был всегда. Киллер вытаскивает тряпку из его рта, отбрасывая ее в сторону. Волошин дышит ртом, ибо нос сломал ему Левин.
Замечаю отсутствие зубов в верхнем ряду.

— Развлекался? — обращаюсь к киллеру.

— Учил вежливо общаться, — ухмыляется он. — После пяти попыток меня перестали на хуй посылать.

— Рад видеть тебя, — Волошин скрипучим голосом ехидничает, сплевывая кровь на пол.

— Не обделайся только от радости, — осматриваю комнату, где по словам Юли всё происходило.

Ебанный стол стоит всё там же. Не желая терять время, я хватаю за шкирку старика и спрашиваю:

— Имя мудака, который собирался убить Юлю.

— Так ты знаешь... — он расплывается в гадкой ухмылке. — Что-ж. Раз так, вот тебе ответ: Санат. Если помнишь, ты его сыночка грохнул.

Не могу вспомнить отпрыска. Да и какая разница? Он не единственный, кто попадался мне под руку, когда я был в херовом настроении, а их папаши подливали масла в огонь.

— Пароль от ноутбука, — требую я, беря гаджет в руки со столика.

— Не помню.

— Юмориста включил? — усмехается киллер. — Затея так себе.

— Пароль, — повторяю и стараюсь воздержаться от желания расхерачить его.

— Не помню, — пожимает плечами, а сам пялится насмешливыми глазами.

Я медленно выдыхаю через нос и возвращаю ноутбук на место.

— Значит, вспомнишь, — вытаскиваю отвертку из ящика, который стоит на полу. — А мы тебе поможем.

***

Смыв кровь с перчаток, возвращаюсь в кабинет, куда перенес ноутбук. Киллер с Тимуром транспортируют Волошина в багажник машины Силы, поэтому у меня есть время, чтобы убедиться в правдивости его слов. Если это действительно был Санат, тогда он отправится на тот свет за своим чадом следом. В одном из дисков нахожу папку с нужной датой, которую озвучила маленькая танцовщица, и местом, где всё произошло. Видео приходится перемотать до середины, но я чуть переборщил, и на экране воспроизводится сцена, превратившаяся в кошмар Юли. Тот, что преследует ее. Тот, что остался в виде шрама.

Горло будто сдавливают невидимой удавкой, когда я смотрю, как несколько уродов грубо укладывают ее на стол, пока она отчаянно брыкается, надеясь вырваться. И тогда приближается он. Гребаный Санат.

Я не выдерживаю, достаю сигарету и поджигаю ее, делая глубокую затяжку.

Уебок держит в руках нож, а неподалеку со спокойными физиономиями сидят Волков и Волошин, наблюдая, но не вмешиваясь, чтобы защитить Юлю. Руки снова начинают дрожать, когда я нажимаю на кнопку, увеличивая громкость.

Она кричит о помощи.

Умоляет.

Плачет.

Но ни одна тварь не реагирует.

И тогда Санат начинает резать ее одним длинным движением.

Блядь! Блядь! Блядь!

Не могу дышать, слыша ее громкий крик, полный агонии.

Не могу слышать, как она захлебывается слезами.

Не могу видеть, как ее терзают.

Я ощущаю предательское покалывание в глазах. Экран размывается перед глазами. Небрежным движением протираю их, выключая видео.

Меня не было рядом, пока эти бляди издевались над ней и хотели убить нашего ребенка.

Экран потухает, но я по-прежнему слышу, как она плачет и просит их не делать этого.

Они не пощадили ее, а я с радостью отплачу им той же монетой.

***

— Как вы вообще додумались запихнуть Луизу в отключке ко мне в багажник? — раздраженно спрашивает Хаджиев, в упор глядя на свою младшую сестру.

— Надо было ее дома оставить? — скептически выгибает бровь Даника. — Соседи бы услышали.

Эля подходит к Тимуру, ее руки обнимают мужчину за торс, и она прижимается к нему, подняв голову вверх, чтобы заглянуть в его глаза, оценивая настроение. Предполагаю, что хреновее быть не может.

— Не злись, любимый, — рыжеволосая приподнимается на носочки и игриво кусает его за подбородок. — Ты же не хочешь, чтобы твою жену посадили? На моей машине нельзя было ехать.

— Поэтому ты решила, что лучше посадят меня? — произносит с сарказмом Тимур, обнимая жену в ответ.

— На зоне тебя всё равно за своего примут, — подмигивает ему Даника.

— Язык прищеми.

— Тимур! — возмущается Эля.

Я потираю переносицу и прерываю их "семейную идиллию":

— Позвоню Демидову, чтобы рассказать о подвигах его племянницы. Пусть сам решает, что с ней делать.

— Убить конечно же! — восклицает Даника.

— Помолчи, — затыкает ее Тимур.

— Я ставлю Дани плюс за хорошую идею, — кивает рыжеволосая.

— Мы не можем убить Луизу, потому что она его родственница, — возражаю я. — Ее нужно нейтрализовать другим способом.

— Сжечь на костре? — предлагает Даника.

— Нет, — отрезает Хаджиев.

— Утопить в болоте?

— Нет.

— Сбросить с многоэтажного здания?

— Нет.

— Закрыть в психушке?

— Неплохой вариант, но стоит его обсудить с Михаилом, — усмехаюсь я.

— А он согласится? — с сомнением уточняет Эльвира.

— Обрисуем всю ситуацию, а дальше посмотрим.

— И решить, что делать с альянсом, — уставшим голосом напоминает Тимур.

Я задумываюсь, прикидывая варианты и отвечаю:

— Они подписывали договор не конкретно с Олегом, а с должностью представителя семьи Волковых. Юля якобы вступила в мафию, поэтому после смерти Олега она в любом случае, как наследница будет представлять их семью. Следовательно, договор длится дальше. А про сученыша сочиним душераздирающую историю трагической гибели.

Тимур с одобрением кивает.

— Нам с Даникой надо встретиться с Юлей, — неожиданно заявляет Эля.

— Зачем? — уточняю я.

— Личный разговор.

— Спрошу у нее сперва, если захочет вас видеть, то встретитесь, — пожимаю плечами.

Обсудив все важные вопросы, я возвращаюсь в самый низ клуба. Там в одном из помещений Волошин наверняка соскучился по моей приятной компании.

***

Мне потребовался один день на то, чтобы собрать всех виновников в подвале, температура которого сравнима с температурой в морге. Оттолкнувшись от стены, приближаюсь к хирургическому столу с цепями. Вокруг расставлены стулья и на них сидят все, кто был на видеозаписи, за исключением Волкова.

Санат прищуривается из-за яркого света лампы, пытаясь разглядеть меня.

Я ухмыляюсь, склонив голову набок, и с ехидной ухмылкой интересуюсь:

— Что такое, приятель? Соображалка заработала?

— Для чего мы здесь? — невозмутимо спрашивает мужчина.

Дверь в подвал открывается, и Тимур заходит с бензопилой в руках и несколькими пачками мусорных мешков.

— Будем избавляться от ваших грехов, а самый лучший способ для этого — уничтожить тело. Начнем с тебя, Санат. Обещаю, будет очень больно.

***

Мои хорошие, жду всех вас в своëм тг: Варвара Вишневская или же bookVishnevskaya 🍒

Там я публикую множество интересных постов, которые связаны с моими выходящими и будущими книгами 📚

А также там создан чат, где у нас происходит общение напрямую ❤

Если хотите, чтобы новая глава вышла как можно скорее, проявите активность, чтобы я знала, что вы ждёте 🫂