Обманутый

Вал

Леденящая атмосфера подвального помещения едва ли способна остудить мой пыл, унять гнев, который я испытываю, глядя на сборище связанных отбросов. Кровь кипит в жилах, а в ушах стоят срывающиеся от боли крики Юли. Они никогда не исчезнут. Их эхо будет преследовать меня вечно. Я без колебаний могу изувечить любого, не почувствовав последующего сожаления. Жестокость — это то, к чему я давно привык. Однако досмотреть видео, на котором они резали Юлю, я не смог. Это была мучительная пытка для нее в прошлом, а для меня — сейчас. Каждое движение ножа, каждая ее мольба — всё это врезалось в мою память, как раскаленное клеймо. Меня никогда не трясло так, словно у меня тяжелая стадия лихорадки. Настало их время страдать и молить о пощаде.

Яркий свет от люминесцентных ламп пляшет на поникших лицах. Страх — вот что я вижу в их глазах. Именно то, что они заставляли чувствовать Юлю. Отбросы сидят полукругом. Я медленно обхожу его, разглядывая каждого, в особенности задерживая взгляд на Волошине и Санате, которые решили играть фальшивое равнодушие к происходящему. Но первого выдают бегающие по подвалу глаза, будто он надеется увидеть намек на спасение, а второго — нервное подергивание ноги. Четверо остальных предпочли заткнуться, думая, что молчание смягчит их участь. Новость, уебки: удача больше не на вашей стороне.

— А чего грустные такие? — насмешливо ухмыляюсь я.

Тимур оставляет бензопилу на соседнем столе, и я замечаю, как нервно сглатывают несколько упырей, наблюдающих за ним. Успели сложить один к одному. Догадливые.

— Олег мертв? — безэмоционально интересуется Волошин.

— Да, уже заждался тебя на том свете с накрытым столом, — с сарказмом отвечает Хаджиев, опираясь предплечьями на стол.

— Ничего не выйдет. Вам придется отпустить меня, иначе видео, где ты, Шайхаев, собственными руками убиваешь Захара Волкова, попадет в руки полиции. Кстати, Тимур, ты там тоже засветился, поэтому посадят как соучастника, — надменно выговаривает каждое слово, позволяя себе усмехнуться, будто обыграл нас.

Вот только правила давно изменились.

— Правда что-ли? — Хаджиев изображает шокированное лицо. — Вот черт… Напугал так напугал. Нет, серьезно. У меня даже мурашки появились.

Я усмехаюсь, наблюдая за колебаниями на лице Волошина, который, видимо, ожидал совершенно иной реакции.

— В чем дело? — спрашивает напряженно мужчина.

— Да так.. — Тимур переглядывается многозначительным взглядом со мной. — Хуйня, а не запугивание. Мог бы постараться или уже котелок не варит?

Волошин хмыкает.

— Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

— Слышал? — обращается ко мне Хаджиев.

— Старик охрененную речь толкает, — киваю я.

— Не, это ты, конечно, преувеличил. Возомнит из себя хер пойми кого, звезды из глаз посыплются вдобавок.

— Или зубы.

Тимур внимательно вглядывается в лицо старика, подходя ближе. Волошин старается выпрямиться на стуле, относясь к такому сближению с опаской. По его морщинистому лбу стекает капля пота, пока Хаджиев кружит вокруг него, как акула.

— Так ты еще и беззубый, — с едкой насмешкой подмечает он.

— Зубная фея агрессивная попалась, — пожимаю плечами.

— Бывает. Не твоя вина, Гена, — Тимур не сводит глаз с Волошина, в его взгляде заметна ненависть и злоба. — Мы обязательно передадим киллеру, чтобы он повышал медицинские навыки. Но тебе еще повезло. Попал бы под его конченого братца — без башки остался бы. Там целая субстанция из неопознанной херни. Жизнь испоганит так, что потом будешь Бога о смерти молить.

Я решаю ускорить процесс. В конце концов, этих тварей собрал не для словесного унижения. Оказавшись возле стула Волошина, с другой стороны от Тимура, небрежно хлопаю старика по плечу, намеренно вкладывая в этот жест грубость для обеспечения дискомфорта. На расстоянии видно, как дряблое тело под разорванной и грязной одеждой напрягается, готовясь к любому исходу, который во всевозможных раскладах будет болезненным. Это так, к слову.

— Луиза у нас, — заявляю и почти сразу довольствуюсь растерянной физиономией Волошина. — Ты даже посредника нормального не смог найти. Понадеялся, что девчонкой можно манипулировать только из-за ее влюбленности ко мне? Зря. Луиза собиралась шантажировать меня, чтобы я был с ней. Вы ведь об этом договаривались в твоем кабинете?

— Злодей в клоунских портках, — пренебрежительно рассмеялся Тимур. — Гена, урок первый: не ставь камеры там, где создаешь планы мести, и храни видеозаписи в более надежном месте. Ты по уши в дерьме из-за своей самоуверенности.

Я отхожу назад, оставляя старика размышлять над сказанными словами, что тяжело повисли в воздухе. Пусть барахтается в последних мгновениях с осознанием собственной неудачи. Санат вздрагивает, когда наши взгляды встречаются. Я смеюсь, забавляясь беспомощностью ничтожества. Эта мразь так же смаковал беззащитность Юли. Посмел поднять на нее руку. Он даже и не представляет, что я с ним сделаю теперь.

Расплываюсь в фальшивой улыбке, которая не достигает глаз, наклоняясь над ним и делаю вид, что смахиваю с его плеча несуществующую пыль.

— Рабочая рука правая ведь? — как бы невзначай интересуюсь.

— Да, — мужской голос надломился в конце.

— Боишься? — приподнимаю брови в наигранном удивлении.

Санат молчит, просверливая во мне дыру обреченным взглядом. Желание издеваться дальше пропадает вместе с насмешливой улыбкой. Мышцы лица напряжены. Я смотрю на него сверху-вниз, представляя, как вскрою ему черепную коробку нахер.

— Она же тоже боялась, — голос приобретает сталь вопреки нарастающей боли в грудной клетке от одного воспоминания о ее мучениях и криках. — Поднять руку на женщину, а тем более беременную, это самое последнее, что может сделать такая конченая тварь, как ты.

Не церемонясь, хватаю его за шкирку, дергая на себя. Санат тут же оказывает сопротивление, выворачиваясь всем телом, словно червь, и цедит с ненавистью:

— Ты убил моего сына, а я всего лишь собирался расквитаться с тобой.

— Пришел бы сюда, встретился бы лицом к лицу или кишка тонка?

— Зачем? Ты уничтожил то, что было дорого мне. С моей стороны разумно сделать то же самое.

— Твой сын вместе с тобой участвовал во всех грязных махинациях, а она, мать вашу, ни при чем! — злобно рявкнул я. — Малец получил то, что заслужил. Вас же предупреждали не соваться в чужие дела, и вы в итоге нарвались.

В то время как я выплескивал весь гнев на уебка, Тимур с вышибалой успели перетащить первого мужика в отдельную комнату, чтобы начать постепенно избавляться от отбросов. Волошин и Санат — единственные, кому суждено сегодня сдохнуть от моей руки и самым “приятным” способом. Кивком головы указываю на побледневшего Саната:

— Перекладывайте на стол.

Не обращая внимания на активную борьбу, которую затеял Санат, чтобы освободиться, я полностью отвернулся и направился к шкафчикам со специальной экипировкой. Под протестующие крики и бранную ругань надеваю на лицо защитный щиток и застегиваю молнию на черной толстовке. Возвращаюсь собранным. Санат надежно пристегнут руками и ногами к столу и продолжает орать, действуя на нервы.

— Не драматизируй, придурок, — ухмыляюсь я. — Побереги голос, он тебе обязательно потребуется, когда мы начнем.

Перед тем как уйти, Тимур специально пододвигает стул Волошина ближе к хирургическому столу, напротив Саната. Хочу, чтобы старик своими глазами видел, что его ожидает. Беру со стола топор, лезвие которого заточено до бритвенной остроты. Инструмент приятно ложится в руку. Вспоминаю, как Юля плакала, рассказывая о том, что с ней делали. Мои пальцы сжимаются сильнее. Глаза Саната расширяются от понимания. Взмахиваю топором быстрее, чем он мог бы издать писк. Движение происходит мгновенно. Быстрее, чем он успевает издать хоть звук. Отточенный удар приходится точно по суставу. Лезвие всаживается в плоть запястья, с первого удара отделяя его от предплечья. Ярко-красная кровь хлещет фонтаном, и Санат начинает орать во все горло. Волошин бледнеет на глазах, прямо как смерть, и зажмуривается, не в силах выдержать открывшееся зрелище.

Кровь брызжет на щиток и попадает на мою одежду, но я по-прежнему сосредоточен на Санате.

— Тебе повезло, — невозмутимо произношу, довольно улыбнувшись. — Обычно одним ударом не так просто отрубить кисть. Я постарался.

Холодный воздух в подвале уже не кажется таким холодным. Швыряя топор на стол, мельком замечаю, как вышибалы уводят последних упырей, и здесь остаемся только мы втроем.

— Рожа у тебя какая-то недовольная, — весело подмечаю я. — Это, наверное, потому что вторая рука осталась?

В глазах Саната первобытный ужас. Он воспринял слова всерьез.

— Ну и как? Должно быть, получаешь удовольствие от адской боли? Хотя.. какой смысл спрашивать? — небрежно похлопал его по щеке. — Ты в безвыходном положении. В конце ждет смерть, но пока до нее доберешься, будешь жалеть, что вообще родился.

Взглядом нахожу бензопилу, лежащую на стальной поверхности стола. Включаю переключатель питания, закрываю воздушный фильтр и тяну вверх ручку стартера, начиная заводить ручной агрегат. Теперь его крики тонут в громком шуме бензопилы. Я наблюдаю за его мимикой, когда цепь вгрызается в нижнюю часть его торса. Кровь брызжет во все стороны, плоть и прочие ткани разрываются под натиском острых зубцов, не выдерживая давления. Образуется кровавое месиво из разорванных органов. Бензопила ревет, словно раненый зверь, требующий мести. Я продвигаюсь выше, целясь в солнечное сплетение. Он пытается что-то сказать, но из горла вырывается только хрип и кровавая пена. Его глаза полны ужаса и мольбы, но я не слышу его. Есть только рев бензопилы и злобное удовлетворение, разливающееся по венам.

Зубья впиваются глубже, кости хрустят и ломаются, внутренности вываливаются наружу. Бензопила застревает, и я с силой дергаю ее, вырывая кусок плоти вместе с ней. Он дергается в агонии, его тело содрогается от последних судорог. Я наслаждаюсь каждой секундой этого зрелища. Запах железа и бензина наполняет воздух. Выключив бензопилу, смотрю на неподвижное тело, превратившееся в бесформенную массу из крови и плоти, с чувством мрачного удовлетворения. Тишина давит на уши после оглушительного рева.

С ног до головы я, как и защитный щиток на моем лице, забрызган кровью и прочими частицами. Хаджиев останавливается в дверях, осматривая беспорядок, а вышибалы освобождают из цепей конечности Саната, перекладывая его в патологоанатомический мешок, освобождая место на столе, и еще несколько выносят из соседней комнаты остальные тела, завернутые в черные мешки.

— Гена, убраться не хочешь? — с ехидной улыбкой спрашивает Тимур. — Или только пиздеть умеешь?

Откладываю бензопилу в сторону и поднимаю щиток, пристально рассматривая Волошина, который выглядит так, будто в любой момент его хватанет инфаркт. В голове зарождается интересная мысль. Я направляюсь на выход из подвала, чтобы успеть принять душ и переодеться в чистую одежду, но перед тем, как уйти, говорю Тимуру:

— Пусть тела загрузят в тачку к Лихому, а через десять минут поднимайте наверх этого и набери киллеру — с нами прокатится.

***

Лесная чаща встречает привычной, давящей тишиной, нарушаемой лишь хрустом лопаты, вонзающейся в землю, когда Волошин, обливаясь потом, как загнанная лошадь, роет вторую из шести могил. Хаджиев прислонился спиной к грузовику Лихого, где вповалку сложены безжизненные тела. Сила курит, наблюдая за вялыми движениями старика с презрением, словно оценивая работу нерадивого скота.

— Не сачкуй, копай глубже, — подгоняет его киллер. — Тебе все-таки в одной из них лежать.

Лихой рассеянно проводит татуированной рукой по своей бритой голове. Его правый глаз с бельмом не выполняет как следует свою функцию из-за травмы в молодости. Мужчина вторым зрячим глазом смотрит на Волошина и нетерпеливо рявкает:

— Слышь, землеройка, давай лопатой шевели быстрее, или решил до самого рассвета копать?

— А че мы в прошлый раз не додумались Али заставить яму рыть? — Тимур переводит негодующий взгляд с меня на Силу.

— Видно, тогда эта умная мысль не соизволила тебя посетить, — пожимаю плечами.

— Вытаскивайте тела по очереди, а старик закопает их, — Хаджиев отдает распоряжение водителю грузовика и Лихому. — Он так всю ночь провозится.

Сила отходит в сторону, чтобы ответить на входящий звонок без постороннего шума. Водитель и Лихой управляются с двумя телами, а старик приступает к третьей яме. Киллер начинает возвращаться обратно. До нас долетает обрывок разговора:

— Я заберу вас с Иветтой через три часа. Просто скажи ей, что у Малха возникли дела. Он с Лаурой разберется потом.

Не дожидаясь ответа от собеседника, Сила завершает звонок и опирается спиной на толстое дерево, небрежно засунув руки в карманы штанов. Неожиданно Волошин прекращает копать, выпрямляясь во весь рост и поворачивает голову в его сторону.

— Нашел психичку свою? — насмешливо спрашивает он.

У мудака хватает наглости надменно лыбиться, как старой гиене.

Взгляд киллера омрачается за считанные секунды.

Он резко отталкивается от дерева, налетая на Волошина. Его тяжелый кулак, словно молот, попадает в челюсть старика. Тот, подкошенный мощным ударом, летит в яму с трупом, но Сила грубо выдёргивает его оттуда за шкирку. Теперь правая сторона лица Волошина выглядит деформированной по сравнению с другой: вывихнутая нижняя челюсть уродливо выпирает вбок.

— Ты крюки не убрал из багажника? — киллер обращается к Тимуру пугающе спокойным голосом.

— Нет, а зачем тебе? — недоумевает он.

Сила, оставив нас без объяснений, потащил Волошина к машине Хаджиева. Еще один удар приходится в живот старику, заставляя его припасть к земле.

— Это он про Киру спизданул? — догадался Тимур.

— Да, — отвечаю я.

Лихой тяжело вздыхает:

— Старик кое-как лопату в руках держит, а это вообще черепахой будет.

— Думаю, теперь он больше ничего не сможет, — усмехаюсь я.

Во мне заворочалось предвкушение, когда Сила привязывает обе руки Волошина за прочные веревки к крюкам, захлопывает багажник и садится за руль. Это будет весело. Из нас никто ничего не произносит, сохраняя тишину. Киллер вдавливает педаль газа, и машина, взревев мотором, срывается с места, увлекая за собой Волошина, превращенного в безвольную марионетку. Его тело, подпрыгивая и дергаясь, мечется по асфальту, а Сила, не проявляя ни капли жалости, лишь прибавляет скорость, исчезая из поля зрения. Когда он возвращается через пару минут, безжизненный Волошин повис на крюках, покрытый весь кровью и грязью. В зияющих ранах кое-где виднелись обломки костей, конечности вывернуты под немыслимыми углами, а под ним стекала лужа крови. Разбитая голова выглядит не лучше.

— Ну хоть покатался, — хмыкает Лихой. — Пойду принесу еще несколько лопат.

***

Я выключаю кран, закончив умываться, выхожу из ванной, натыкаясь на маленькую танцовщицу. Юля, скрестив руки на груди, смотрит на меня снизу-вверх. В изумрудных глазах читается недовольство. Не успеваю спросить, в чем дело, она опережает меня, задумчиво произнося:

— А мне все таки интересно, что это за дела такие, когда ты целый день где-то пропадал, а вернулся почти в час ночи?

— Ревнуешь, красивая моя? — расплываюсь в поддразнивающей улыбке. 

Девушка невозмутимо вздергивает бровь.

— Я понял — не ревнуешь, — прочистив горло, исправляюсь. — Ты же непробиваемая леди. Вся такая.. охрененная.

— Хорошо, что знаешь свое место, — Юля щипает меня за оголенный бок, подавляя улыбку. — Спать пошли.

Она шустрая. Приходится догонять. На лестнице осторожно обхватываю ее за талию, продолжая разговор:

— Конечно знаю. Над тобой, позади тебя, сбоку и..

— Шайхаев!

Я любуюсь нежным румянцем, тронувшим ее щеки. Она не представляет, как мило смущается, а мне только сильнее нравится дразнить ее. Юля не успевает ступить на второй этаж — подхватываю ее на руки, прижимая к своей груди, и направляюсь в спальню.

— Что ты за человек такой? — качает головой, обнимая меня за шею.

— Охрененный.

— Я даже не удивлена, — смеется она.

В спальне осторожно опускаю ее на пол, окидывая беглым взглядом чемоданы, хаотично заваленные вещами. Сборы продвигаются в неспешном темпе, несмотря на то, что вылет назначен на завтрашний день. Юля тоже обращает внимание на беспорядок, и с тяжелым вздохом объясняет:

— Целый день возилась, но так и не собрала.

— Ничего страшного. Сам соберу. Оставь только вещи, которые тебе нужны.

Девушка удивленно взирает на меня и игриво поддразнивает:

— Шайхаев, оказывается, ты у меня домохозяюшка? Приятно удивлена! Бриллиант какой ухватила.

— Бриллиант? — переспрашиваю с безудержным смехом. — Красивая моя, я ведь от стеснения могу умереть. Не покраснел случайно?

Юля поднимается на носочки, отчего я инстинктивно наклоняюсь к ней навстречу, чтобы она могла без препятствий прикасаться ко мне, как ей вздумается. Она нежно щипает меня за щеки, весело воркуя:

— Знаешь, говорят: «Послушный муж — счастье в семье».

Я моментально встрепенулся, услышав из ее уст «муж». И сердце какого-то хрена заколотилось.

— Муж?

— Чего улыбаешься, как чеширский кот?

Юля подходит к кровати и стягивает одеяло на середину, залезая в постель.

— А мне нравится слышать такое обращение от тебя.

Я оставляю включенной прикроватную лампу и устраиваюсь на боку рядом с девушкой, подперев голову рукой. Вглядываюсь в лицо девушки, в который раз поражаясь ее несравненному очарованию. Каждой мелкой веснушке на оливковой коже. Каждой длинной ресничке на ее изумрудных глазах. Именно с ней я узнал, что означает любовь с первого взгляда.

— Это поговорка такая.

— Пока. У меня, красивая моя, великие планы на тебя. Женой моей скоро станешь. Не забывай.

Нежно заправляю ей за ухо волнистую прядь шоколадных волос, красиво выделяющихся на фоне белоснежного топа. Пижамные шорты скрывают шрам, но я помню про него. Блять, да такое не забыть. Притягиваю девушку ближе и обнимаю, стараясь быть как можно мягче, чтобы случайно не сжать ее. Ладонь ложится на живот, где растет наша дочь. Я поглаживаю его с мыслью, что хочу побыстрее взять малышку на руки.

— Все хорошо? — мягко уточняет Юля. — Ты изменился в лице.

Оставляю короткий поцелуй на ее губах, наслаждаясь ощущением ее ладоней на моей обнаженной коже.

— Шрам не беспокоит тебя?

Она качает головой, уткнувшись лбом мне в плечо.

— Иногда кошмары.

— Никто больше не посмеет причинить тебе вред, — обещаю я. — Я об этом позабочусь.

— Я люблю тебя.

Всего три слова. Три слова, делающих меня самым счастливым ублюдком в мире. Прикасаюсь губами к ее макушке, вдыхая сладкий аромат ее волос.

— И я тебя, красивая моя.

***

Мои хорошие, жду всех вас в своëм тг: Варвара Вишневская или же bookVishnevskaya 🍒

Там я публикую множество интересных постов, которые связаны с моими выходящими и будущими книгами 📚

А также там создан чат, где у нас происходит общение напрямую ❤

Если хотите, чтобы новая глава вышла как можно скорее, проявите активность, чтобы я знала, что вы ждёте 🫂