Провода

Дом спал беспокойным сном, утягивая за собой и Роуз в поток бесконечных кошмаров. За окном шел ливень. Ветер, покачивая грузными боками, сносил крыши уличных лавок, а где-то над ними бесновалась игольчатая гроза. Лучи ее были похожи на корни деревьев, проросшие в небо и потеснившие созвездия.

Очередной боевой раскат грома разбудил Роуз, заставив подскочить на влажной от пота постели. Олвин, уютным комком свернувшийся в ногах, от резкого звука инстинктивно выпустил когти.

Роуз испуганно вскрикнула.

Перед глазами все еще стоял страдальческий образ Ивора, протягивавшего к ней руки. Во сне он был весь насквозь мокрым, его светлые глаза плавились от боли, а на губах плотным слоем лежала тень неотвратимости. Никогда прежде она не видела его таким обреченным и надеялась, что все это — лишь плод ее разыгравшегося воображения. Гораздо проще было думать, что Ивор просто задержался на работе и вот-вот вернется домой. Хлопнет дверью, окликнет ее и в очередной раз поможет удержать равновесие.

Она скучала по нему. Ее кожа не плавилась от разделяющего их расстояния, кости не пытались перемолоть сами себя, еда без Ивора не казалась безвкусной, а солнце — мрачным. Но она скучала по нему.

Роуз любила его.

Не так, как положено, но от этого ничуть не меньше. Ей не нужно было быть привязанной к нему, чтобы чувствовать тоску, когда он уходил. Она не нуждалась в устрашающем знании того, что умрет, если его долго не будет рядом. Роуз не понимала, зачем все это другим, если она и без всяких уз испытывала боль, когда Ивор страдал.

Возможно, ей было даже больнее, чем остальным — если физическая боль отступала практически сразу, то что-то внутри нее болело еще очень долго. Даже когда Ивор был рядом. Живой, сияющий, родной.

Никто из них не выбирал, как им жить, но только Роуз с ее неправильными ощущениями грозило попасть под немилость Города. Люди опасались любого отклонения от правил и всеми силами стремились исправить ошибку.

Сейчас Роуз являлась этой ошибкой. И она совсем не хотела быть исправленной.

Снизу донесся шум.

Негромкий хлопок, в голове Роуз принявший облик надежды, неуверенно державшейся позади страха.

По ночам к ней не приходили гости, и вряд ли эта ночь станет исключением. Тот, кто ждал ее внизу, либо был враждебно настроен, либо бесповоротно потерян. И лучше бы первое — дом Роуз совсем не был похож на пристань для спасавшихся от шторма. Равно как и для тех, кто искал спасения от самого себя.

Ноги Роуз потянули ее к лестнице прежде, чем она успела хоть сколько-нибудь оценить ситуацию. Шершавые деревянные перила приятно царапали кожу ладоней, помогая рассудку оставаться ясным. Ступени старой лестницы почти не скрипели, но Роуз хотелось, чтобы они ворчали от боли, чтобы тот, кто был внизу, услышал ее приближение и успел вернуться под дождь.

Роуз необходимо было убедиться в том, что внизу никого нет — она совсем не была готова к неожиданным визитам, которые обязательно расковыряют ее душевные раны, едва начавшие заживать под действием успокаивающих трав и мерного стука дождя по крыше.

Снаружи громким воем заходился ветер, безуспешно пытаясь пробраться в теплые дома. Но тишина, расползавшаяся по темным углам, была гораздо громче. В этой тишине сердце Роуз стучало, как огалделое, металось в грудной клетке, ища освобождения, но не находило.

Когда ее босые стопы коснулись последней ступени, Роуз задушенно всхлипнула, не в силах поверить своим глазам.

Перед ней, топчась на ворсистом ковре, стояла Элаиз, в бархатном полумраке гостиной похожая на привидение.

— Элли? — картинка перед глазами расплылась и качнулась, как брошенный в воду поплавок.

Роуз бросилась к подруге и заключила ее в крепкие объятья, лихорадочно оглаживая пальцами волосы, кожу, тонкое платье. Ее затопило облегчение — накрыло волной и унесло с собой если не все, то часть страхов и переживаний точно.

Осознание того, что что-то не так, пришло к ней не сразу. Лишь слегка отстранившись от Элаиз, Роуз поняла, что девушка с ног до головы пропитана водой — тонкие ручейки стекали по темным волосам и белому платью, образуя на полу небольшую лужицу.

— Силы небесные, Элли, ты вся промокла. Пойдем скорее к огню.

Обхватив подругу за плечи, Роуз потянула непривычно молчаливую девушку к камину, попутно растирая ладонями ее холодную кожу.

От волнения Роуз закусила губу и посмотрела исподлобья. Спугнуть откровенность момента ей совсем не хотелось.

— Что ты делала под дождем в такое время? — осторожно поинтересовалась она у подруги, но тут же, словно спохватившись, покачала головой, разметав темные волосы по плечам. — Хотя, знаешь, это неважно. Главное, что ты вернулась. Я так за тебя переживала...

Сочувственно улыбнувшись, Роуз впервые ощутила напряженность, дергавшую ее за рукав.

Элаиз до сих пор молчала, и это больше не казалось нормальным — на неловкость после долгой разлуки это было совсем не похоже.

Размашистые тени пламени, извивавшегося в камине, жадно лизали бледное лицо гостьи, придавая ей еще больше сходства с каменной статуей.

— Ты в порядке, Элли?

— Прости меня.

От хриплого и чужого голоса подруги у Роуз забегали колкие мурашки по спине.

Едва сдержав в себе поток вопросов, скребшихся в горле, она обняла себя руками и неловко переступила с ноги на ногу.

— Тебе совершенно не за что извиняться. Я боялась, что ты в беде... Но вот ты здесь, и теперь все будет хорошо.

— Прости меня. Я виновата, — повторила Элаиз монотонным голосом, глядя прямо перед собой.

— Все нормально. Если ты о той настойке, то... Все же получилось, верно?

Каким-то образом Роуз удавалось звучать ободряюще, хотя внутри нее плясал неподдельный ужас.

Она видела, что девушка перед ней совсем не похожа на ту Элли, что она всегда знала. Роуз не могла нащупать рукоять, повернув которую, можно было бы обличить самозванку в теле подруги. Вместо этого она стушевалась, путаясь в происходящем все сильнее.

Роуз всегда больше всего боялась неизвестности, а Элаиз сейчас была идеальным ее олицетворением. Загадочная и реагирующая через раз, она походила на куклу, моргающую только потому, что ей так велели.

— Прости меня, — глухо повторила Элаиз, смотря мимо Роуз. — Мне нужно это.

Колеблясь с ответом — при том, что она не имела ни малейшего представления о том, как отвечать на заевшую фразу — Роуз облизнула пересохшие губы и зачем-то кивнула.

— Хорошо. Я прощаю тебя, Элли, — медленно, едва ли не по слогам произнесла Роуз. — Что с тобой произошло? Расскажи мне.

На доли секунды глаза гостьи широко распахнулись, выпустив наружу затаенный в них свет, а затем снова погасли.

— Они сделали это.

Дрова в камине трещали с противным звуком, и точно так же что-то трещало и расходилось внутри у Роуз.

— Нашли меня... Они знают, чем мы занимаемся. Знают о тебе. Знают все.

Роуз шумно выдохнула. Ее нижняя губа подергивалась в такт дрожащим пальцам.

Если бы Элаиз боялась, то Роуз постаралась бы взять себя в руки, казаться смелее, чем она есть, и улыбаться. Но Элаиз не боялась, и это в свою очередь пугало Роуз еще сильнее, потому что в их ситуации бояться — это нормально. Правильно. Необходимо.

— Этого стоило ожидать. Мы никогда особо не прятались.

— Ты не понимаешь, да? Они придут и за тобой тоже! — Элаиз впервые за весь разговор сорвалась на крик.

— Да что они могут сделать? Слишком поздно вставать у нас на пути. Посмотри на себя, ты приняла ее и... Приняла же?

Сощурившись, Роуз пристально вгляделась в осунувшееся лицо Элаиз, попытавшись отыскать в нем изменения.

С ее тела все еще стекала вода, будто под одеждой у девушки были припрятаны бочки с жидкостью. Будто та до сих пор стояла под дождем.

— Они связали меня. Снова.

Роуз нахмурилась, постаравшись понять, лжет ли подруга. Они бы не трудились столько лет над настойкой, если бы ее эффект столь легко сходил на нет. Они бы знали, если такой способ существовал. Они должны были знать, потому что в этом была суть их работы.

— Как это возможно? Мы ведь все просчитали. После освобождения появляется иммунитет. Ты ведь сама говорила, помнишь?

— Они нашли способ, — уверенно заявила Элаиз, приобретая все больше схожести с живым человеком. — Мне страшно, Роуз.

— Не стоит бояться, Элли. Ты в безопасности со мной, ты... — обхватив ее лицо ладонями, Роуз невольно вздрогнула от жгучего прикосновения. — Такая ледяная. Все-таки что ты делала ночью под дождем?

— Я видела Ивора.

Роуз подавилась воздухом, ощутив резкое головокружение. Комната поплыла перед глазами, завиляв округлыми бедрами, а в нос забился соленый запах водорослей.

Вот чем все это время пахло от Элаиз! Водорослями. Озерными, теми самыми, что они не раз добавляли в свою настойку на этапе ее создания.

— Когда ты его видела? Как?

— Он в беде, Роуз.

— Где он? Скажи мне, где вы с ним встречались?

Элли лишь покачала головой, то ли отказываясь отвечать, то ли не желая признавая сам факт встречи.

— Черт возьми, Элаиз! Что с тобой происходит? Мне нужно его увидеть, — запустив пальцы в волосы и отчаянно дернув за них, Роуз заскулила от раздражения и боли одновременно. — Пожалуйста, Элли.

Словно не заметив крик о помощи, обращенный к ней, девушка перевела пустой взгляд на Роуз.

— Вода. Много мутной воды. Он плыл... Или тонул... Я не знаю. Все как в тумане...

Роуз, отчаявшись получить от подруги вразумительный ответ, отступила назад.

— Что все это значит?

За спиной послышалось протяжное мяуканье.

Олвин, спустившийся на голос хозяйки, сначала пушистом кольцом прилип к ногам Роуз. Но стоило ему приблизиться к Элаиз, как он взорвался шипением и буквально отлетел в сторону. Черная шерсть встала дыбом, а сам кот принял оборонительную позицию.

Страх плетью прошелся по спине Роуз. Элаиз с самого начала показалась ей странной, но Роуз списала все на ее длительное отсутствие и стресс от пережитого. Что, к слову, она пережила?

Ответ на этот вопрос, равно как и на другие, она вряд ли получит сегодня. Элли не в себе, теперь Роуз ясно видела, что с подругой было что-то не так, но разобраться в причинах такого состояния не могла. Увидеть суть мешала пелена, небрежным жестом накинутая на глаза. Похоже, из-за этой же пелены ничего не видела и сама Элаиз, все больше походившая на безумную.

— Они придут за тобой. Уходи, пока есть такая возможность. Уходи, Роуз.

Элаиз судорожно закатила глаза, начав трястись всем телом. По ее тонкой коже прошлась сеточка трещин, из которых полилась совсем не кровь, а вода.

Потрясенная Роуз отходила все дальше, пока не уперлась поясницей в спинку дивана. Она боялась того, что последует дальше. Она не желала смотреть, но все же смотрела.

Потому что это была Элаиз и в тоже время нет. Потому что она ничем не могла помочь, кроме того, как наблюдать за тем, чтобы не стало еще хуже.

И действительно — хуже не стало. Все просто превратилось в один сплошной кошмар.

Происходившее было настолько нереально, что зубы сводило от ноющей боли, а тонкие волосы на руках вставали дыбом.

— Мне жаль, Роуз.

Элаиз, растекающаяся по всей гостиной, с перекошенным ртом и съехавшими на щеки глазами разбежалась и прыгнула в камин.

Огонь, не ожидавший нападения со стороны, жалобно кашлянул паром и затух.

Комната погрузилась в полный мрак, оставив ошалевшую от ужаса Роуз захлебываться своими слезами.