Nemesis

II

Кот медленно шёл по заснеженной дороге. Снег хрустел под ногами, приятная прохлада пробиралась до самых костей. Городские огни отражаются в сверкающих снежных сугробах. Городские огни отражаются в сверкающих снежных сугробах. Тихий, холодный ветер гонит по улице пухляк. Тихую улицу укутало в белоснежное одеяло. Геката остановился, он посмотрел в небо, усыпанное звездами, оно казалось бесконечным и бездонным. Геката дошёл до высоких ворот. За ними, начинался густой, заснеженный лес.

— Я не помню чтобы здесь раньше был такой густой лес — кот был уверен, что раньше здесь был парк. Так или иначе, ему было всё равно. Он просто шёл. В этом заснеженном лесу, царит глубокая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием веток под тяжестью снега или далеким уханьем совы.

— Сова? — Геката мимолётно задумался, откуда в лесу совы. Каждый шорох кажется громким и неестественным в этой ночной тиши. Тень от высоких деревьев ложится на снег, создавая причудливые узоры, которые при тусклом свете луны кажутся еще более таинственными. Геката неуклюже обходил каждое дерево, его лапы со снежным хрустом уходили глубоко под снег. Как вдруг, провалился в сугроб. Не ловко выкарабкавшись, кот отряхнулся. Геката обнаружил себя напротив дома Маргариты. Свет в окне горел тёплым свечением, по комнате бродил знакомый силуэт. Так и не поняв, как он тут оказался, кот направился к дому. Перебежав по дороге, Геката запрыгнул на скользкий подоконник. Но, он не увидел ни света в комнате, ни самой Маргариты. Комната была пуста, абсолютно пуста. Ни вещей, ни мебели, ни света. Ничего, не было.

В глубокой печали и разочаровании, Геката бесцельно бродил по улице. Он ничего не боялся. Единственное, чего хотел Геката, больше нет. Начался ветер, снег летел в глаза кота. Не обращая ни капли внимания, он продолжал двигаться.

— Куда я иду? А есть ли в этом хоть какой то смысл? — готовый бессмысленно идти дальше уткнувшись носом в пол, морду обжигает внезапный мороз. Дыхание замерзает на лету. С каждым выдохом, Геката видит маленькие облачка пара, которые быстро тают в морозном воздухе. Ледяной ветер усиливается, и пронизывает насквозь. Мгла, медленно опустилась на тихую улицу. Фонарь за фонарём гасли во тьме. Редкий шум вдалеке, затерялся в этом безмолвии, и только скрип снега под ногами нарушал тишину.

— Холод, тишина...Что-то знакомое... — холод пробирается сквозь шерсть, с каждым шагом пробираясь глубже в кости, заставлял дрожать. Ничего не оставалось как просто, идти вперёд. Пушистые перья, искрящиеся под тусклым светом, медленно спускаются на землю. Моргнув лишь раз, Геката осмотревшись по сторонам, не увидел ни одного дома. Ледяная пустыня, окружала кота. Снег, который еще мгновение назад сверкал, начал темнеть. Белый цвет постепенно уступал место серому, пепельному оттенку. Морозный запах, постепенно превратился в вонь тлящей древесины. В дали проявились очертания дома. Словно забытый, старый, накрытый снежной простынёй. Дойдя ближе, старая дверь, со скрипом распахнулась.

Ночь, как зверь, ползет, и звезды мрут, И ветер воет, словно вьюга. И только сердце, как замерзший пруд, Под ледяной коркой хранит тревогу...

Геката бесшумно ступает по скрипучим половицам, словно боится разбудить сам дом, давно уснувший под покровом времени. Лунный свет, пробивающийся сквозь разбитые окна, вырисовывает в воздухе вихри танцующей пыли. Стены, некогда яркие и живые, теперь напоминают потрескавшуюся кожу, облупившуюся и потерявшую цвет. Где-то вдалеке слышится еле уловимый шорох, словно эхо давно забытых шагов.

Кот медленно обходит пустые комнаты, его янтарные глаза выхватывают из мрака детали: пожелтевшие фотографии на стенах, мебель, погребённую под слоями пыли, и остатки былого великолепия, заметные в изысканных, но покосившихся узорах. Ветер изредка касается выцветших занавесок, оживляя их словно привидений. Геката вдруг чувствует, как его охватывает странная, гнетущая тоска — смесь чужой боли и собственной пустоты.

Но стоило ему обернуться, как тишину прорезал шелест. С полки плавно слетел пожелтевший лист бумаги. Геката, осторожно приблизившись, склонился над ним и прочёл:

"Я чувствую, как жизнь медленно утекает из меня... Этот голос не даёт мне покоя. Простите за всё, за боль, за разочарования. Я не ценил тех, кто был рядом. Теперь я одинок. Мои мысли спутаны, реальность смешалась с бредом. Я устал. Я умираю."

Кот поднял взгляд на фигуру, сидящую в углу за столом. Это был человек, но его время давно истекло. Тело распалось на тени, едва видимые в тусклом свете, оставляя лишь руку, обнажающую истинное состояние — иссохшую, застывшую в последнем движении. Геката моргнул, и фигура исчезла, словно её никогда не было. Только листок остался, дрожащий под слабым сквозняком.

— Люди странные... — пробормотал он, направляясь вглубь дома.

Проходя по коридору, кот заметил мышеловку, забыто валявшуюся среди хлама. Внутри её капкана лежала мышь — крохотная, неподвижная, словно застывшая в вечности. Геката остановился, словно оцепенел. Его янтарные глаза долго не могли оторваться от сцены. Но вдруг мёртвая тишина нарушилась: мышь шевельнулась. Маленькие лапки отчаянно тянулись к свободе, несмотря на невозможность вырваться из железных зубцов.

Геката подошёл ближе, и одним движением лапы опрокинул мышеловку. С громким щелчком она распахнулась, и мышь, словно восставшая из небытия, метнулась в тёмный угол. Кот лишь слегка пошевелил усами, наблюдая за её побегом.

Опустошённый, он двинулся дальше. В гостиной стоял старый диван, прикрытый потрёпанной белой простынёй. Когда Геката прыгнул на него, в воздух взлетело облако пыли, напоминая о тяжести прошедших лет. Кот устроился клубком, свернувшись так, словно хотел спрятаться от всего мира. Темнота, будто волна, медленно накрывала его.

Каждый скрип, каждый звук становился эхом тишины, которая жила в этих стенах. Его мысли, терзавшие душу, не оставляли ни мгновения покоя. Но даже в этой угнетающей темноте был шанс: иногда, когда всё кажется потерянным, жизнь пробивается, как та маленькая мышь, из самых безнадёжных ловушек.

— Эй, здоровяк! Просыпайся! — в голове Гекаты раздался тонкий, назойливый голосок, будто кто-то скреб по стеклу. Он поморщился, стараясь проигнорировать это раздражающее вторжение.

Перед ним стояла белая мышь — та самая, которую он освободил из мышеловки. Она глядела на него своими круглыми блестящими глазами, нервно подёргивая хвостиком.

— Просыпайся! — повторила она и ткнула его нос маленькой лапкой.

Геката прорычал и нехотя поднял голову, взглянув на назойливую гостью.

— Привет — пискнула мышь, глядя на него с любопытством.

— Чего тебе надо? — пробурчал он, голос его был хриплым и усталым.

— Как чего? — мышь наклонила голову набок. — Хочу отблагодарить тебя! Ты же меня спас.

Кот фыркнул, закрыл глаза и попытался снова провалиться в сон, но мышь, казалось, не собиралась отступать.

— Я бы хотела как-то выразить свою благодарность. А ещё... ты такой большой, пушистый и... добрый.

Геката слегка расслабился под её словами, но тут же одёрнул себя, заставив вернуть привычную холодность.

— Хватит лебезить — бросил он, даже не взглянув на мышь.

— Ты думаешь, я вру? — она подошла ближе.

Геката резко открыл глаза и поднялся, так что его нос оказался в считанных сантиметрах от мышиного. Она даже не дрогнула, только посмотрела ему прямо в глаза.

— Я... хочу... спать — процедил он сквозь зубы.

Мышь лишь улыбнулась и вдруг, неожиданно для него, ткнула его в нос.

— Пуп — сказала она игриво.

Геката моргнул, ошеломлённый её смелостью. Никогда в жизни он не встречал настолько наглых и дерзких мышей.

— Ты меня не боишься? — спросил он, пристально глядя на неё.

Мышь покачала головой.

— Тебя? Нет. Ты не страшный.

— Даже не боишься, что я могу тебя убить? — Геката чуть прищурился, но его угроза прозвучала неубедительно.

— Убить? — мышь фыркнула — Ты не сможешь. Ты не такой. Ты добрый.

Геката задумался. Может, она права? Он действительно не причинил ей вреда, хотя мог бы.

— С чего ты взяла? — он старался звучать равнодушно, но его голос слегка дрогнул.

— Будь ты злым, ты бы оставил меня там, в ловушке. Но ты меня спас

Мышь ловко увернулась от его лапы, когда он попытался стряхнуть её с себя. Она прыгнула на его спину, потом на голову, щекоча усы своим хвостиком.

— Ты назойливая... — проворчал он, но на этот раз без злости.

— Меня зовут Герда — весело пискнула она, усевшись у него на лбу.

Геката вздохнул и закрыл глаза. Пусть уж делает, что хочет. В её присутствии он впервые за долгое время почувствовал, что не так уж одинок.

— Если я скажу, ты наконец дашь мне поспать? — Геката приоткрыл один глаз, его взгляд остановился на белой мыши, которая сидела перед ним, сверкая чёрными, как бусинки, глазами.

— Конечно! Но только если скажешь — весело пропищала Герда и подпрыгнула на месте, будто от нетерпения.

— Ладно... Геката — нехотя произнёс кот, закрывая глаза.

— Вот и всё? — мышь прищурилась, но затем хихикнула. — Ладно, здоровяк. Спокойной ночи! — Без лишних церемоний она улеглась прямо на него, устроившись, как на мягкой подушке.

Геката вздохнул, но не стал возражать. Его глаза сомкнулись, и он медленно погрузился в сон.

Сначала это был обычный сон — абстрактные формы, расплывчатые цвета. Геката чувствовал себя лёгким, будто парил в невесомости. Но вскоре всё изменилось. Перед ним появилась фигура, напоминающая огромный глаз. Он был живым — пульсирующие краски переливались, завораживая и пугая одновременно.

— Что это? — Геката хотел отвернуться, но взгляд его словно приковало. Глаз начал двигаться, и кот ощутил, как его словно магнитом тянет к этому странному существу. Он пытался сопротивляться, но тело его не слушалось. Геката почувствовал нарастающую боль, будто что-то вырывалось изнутри.

Вдруг всё исчезло. Свет сменился кромешной тьмой.

Кот стоял на мокром, липком полу. Что-то вязкое и холодное облепило его лапы. Затем тьма растворилась, уступая место узкому коридору. Стены, давящие, будто сжимали пространство, а за углом пробивалось красное, тревожное свечение.

Коридор тянулся вперёд, и издалека доносились звуки музыки. Классическая мелодия лилась плавно, сменяясь бурными аплодисментами, будто издалека кто-то устроил концерт. Геката осторожно двинулся вперёд, звуки становились громче.

За очередным углом он заметил силуэт. Это была фигура, чёрная и сгорбленная. Страх и любопытство разрывали его изнутри, но лапы сами несли его вперёд.

С каждым шагом силуэт становился всё яснее. Это был кот. Но не обычный. Его шерсть была грязной и мокрой, местами зияли раны, обнажавшие плоть. Лапы его были испещрены глубокими царапинами, а у ног лежало тело. Обнажённое, изувеченное, оно казалось мёртвым уже очень давно.

Геката заметил рыжие волосы, разбросанные по полу, и холод пробежал по его спине.

— Нет... — выдохнул он, отступая назад. Его лапа хлюпнула в вязкой тёмной жидкости.

Сгорбленный кот медленно поднял голову.

— Чёрт... где его глаза? — шепнул Геката.

Глазниц у фигуры не было — только чёрные, бездонные впадины, будто он смотрел в пустоту. На лице застыла жуткая, нечеловеческая улыбка, обнажающая кривые зубы. Некоторые из них были треснуты, передние — сломаны или вовсе выбиты.

Существо хрустнуло, вытягиваясь на задних лапах. Оно сделало шаг вперёд, его движения были неестественными, ломающимися. Вдруг раздался смех — глухой, хриплый, разрывающий тишину. Этот звук эхом отдавался по коридору, как рёв дикого зверя.

Геката замер, парализованный ужасом. Его тело не слушалось, а тень приближалась всё ближе.

Моргнув, Геката открыл глаза. Голова пульсировала, будто её сжали в железном обруче, а внутри звенели тысячи колоколов. Воспоминания о ночном кошмаре смешались с реальностью, оставляя тревожный осадок. Сердце билось быстро и глухо, словно пыталось вырваться из клетки. Он попытался ухватиться за ускользающие образы сна, но они исчезали, словно туман на рассвете.

На подлокотнике кресла над его головой сидела Герда. Завидев, что кот проснулся, мышь взвизгнула:

— О! Наконец-то очнулся! Ну как спалось, соня? —

Геката недовольно щурился, потягиваясь, его шерсть взъерошилась во все стороны.

— Эй, пошли на балкон! — радостно заявила Герда, подскакивая на месте.

Кот лениво взглянул на неё, сон ещё не до конца отпустил его.

— Здесь вообще есть балкон? — пробурчал он. Комната, недавно погружённая в полумрак, была теперь залита мягким утренним светом.

— Конечно, есть! Идём! — мышь ткнула его нос лапкой и стремительно соскочила с подлокотника на диван, а затем на пол.

С неохотой Геката поднялся, его движения были плавными и ленивыми, как у истинного кота, не спешащего никуда. Герда же уже мелькала у двери.

Вместе они вышли на старый балкон. Туманное утро окутывало заброшенный итальянский городок, словно лёгкий молочный платок. Узкие улочки из булыжника терялись в густой дымке, а редкие птичьи трели звучали где-то вдали. Геката замер, разглядывая город. В этом тихом, почти застылом пейзаже было что-то успокаивающее, но он не мог избавиться от смутного беспокойства.

Мышь же была, как всегда, оживлённой. Герда прыгала вокруг, подёргивая хвостом, пока не заметила, что взгляд кота помрачнел.

— Эй! Ты чего? — она приблизилась, обеспокоенно глядя на Гекату своими блестящими глазами. — Здоровяк? —

Кот вздрогнул и покачал головой, словно стряхивая навязчивые мысли.

— Ничего, — коротко ответил он.

— Не-не-не! Так дело не пойдёт! Что случилось? — Герда встала прямо перед ним, уперев лапки в бока.

Но когда Геката повернулся к ней, чтобы ответить, он вдруг понял, что она исчезла. Её не было.

Кот застыл, ошеломлённый. Он моргнул, потряс головой, словно надеясь развеять обман зрения. Но балкон был пуст. Никаких следов её присутствия — ни движения, ни звука.

— Где она? — промелькнула первая мысль, и в ней смешались лёгкий испуг и недоумение.

Геката оглядел балкон. Может, она решила пошутить и спряталась? Но площадка была совершенно пустой, и тишина, царящая вокруг, становилась почти осязаемой. Нервно поводя ушами, кот сделал шаг назад, обвёл взглядом пространство перед собой и, наконец, направился внутрь дома.

Старые стены дома казались почти живыми. Пыльные, потрескавшиеся, они хранили в себе память о прошлом, которого уже не было. На полу лежали куски штукатурки, воздух пах сыростью и временем.

Геката шёл по тёмным комнатам, и с каждым шагом чувство тревоги только усиливалось. Ему казалось, что за каждым углом притаилось нечто, готовое вынырнуть из теней. Он снова и снова звал Герду, но его голос лишь отскакивал от стен эхом.

Пустота наполняла дом, напоминая о его заброшенности. Геката проходил через некогда уютные комнаты, где, казалось, ещё недавно звучал смех. Теперь же здесь была лишь тишина.

Он остановился в центре большой залы, сердце стучало всё быстрее. Может, Герда никогда и не была здесь? Или она всё ещё где-то рядом, но он не видит её?

Тьма дома словно обнимала его, тягучая и беспросветная.

Геката недолго стоял в нерешительности, задумчиво глядя на закрытую дверь. Это была единственная часть дома, куда он ещё не заглядывал. Загадка притягивала, но и вызывала смутное беспокойство.

Рядом с дверью стояла старая тумба, её края были покрыты слоем пыли, а ножки треснули от времени. Геката запрыгнул на неё с лёгким усилием, стараясь не соскользнуть. Тумба едва удерживала его вес, угрожающе заскрипев, но кот всё же дотянулся до ручки двери. Лапой он надавал на неё, и, к его удивлению, дверь приоткрылась, издав протяжный скрип.

Перед ним предстала странная картина. За дверью находилась отзеркаленная, искажённая гостиная. Все предметы мебели — диван, кресла, стол — висели в воздухе. Неподвижно, они повисли над полом, словно время замерло.

В воздухе висели тонкие осколки стекла, в которых отражалась комната. Каждый осколок был как миниатюрный калейдоскоп — в нём комната и без того искажённая, была отражена и перевёрнута. Геката вытянул лапу, чтобы прикоснуться к одному из них, но он оказался неосязаемым. Лапа прошла сквозь него, словно через дым.

Дневной свет, струившийся в комнату, имел странный оттенок — вместо мягкого и тёплого, он был холодным, почти ледяным, окрашивая всё в холдные тона. Этот свет казался неестественным, как будто его источник находился вовсе не за окном, а где-то глубоко внутри комнаты.

Пол из старого паркета выглядел изуродованным — доски были вздуты и потрескались, создавая жутковатые углы и впадины. Каждый его шаг по этим доскам звучал глухо и зловеще, как будто он ступал по пустому, мёртвому дереву.

В комнате было холодно. Лёгкий морозный воздух казался странно неподвижным, словно время здесь замедлилось или вовсе остановилось.

Где-то вдали едва слышно звенели дверные колокольчики. Их звон был хрупким, как будто он исходил издалека, но в то же время находился совсем рядом. Геката насторожился, его уши дёрнулись в поисках источника звука.

Кот медленно ступил вперёд, пытаясь не нарушить эту пугающую, почти священную тишину. Его взгляд всё время блуждал между парящей мебелью и светящимися осколками.

Вдруг сзади раздался скрип, который заставил Гекату напрячься. Он резко обернулся и увидел, как дверь, через которую он вошёл, медленно, но неумолимо начала закрываться, издавая глухой, скрежещущий звук.

Когда она почти захлопнулась, Геката, со всей силы упёрся в неё. Тяжёлая створка сопротивлялась, словно кто-то с другой стороны пытался её удержать. Напрягая лапы, он толкнул дверь своим весом, и та с громким хлопком распахнулась. Кот упал на пол гостиной, из которой только что вышел, тяжело дыша и чувствуя, как его сердце бешено колотится в груди.

Геката бросил взгляд на дверь, мрачная комната, манила кота к себе. Издалека, послышался шёпот, неразборчивый, неестественный и тихий. Дрожь пробежала по телу, дыхание замедлилось.

По всей Гостиной, эхом раздались глухие, ритмичные удары. Голова загудела.

Но чувство страха вскоре уступило место странной, почти болезненной любопытности. Он знал, что в этом месте что-то не так, но не мог заставить себя уйти. Его внимание вновь притянуло искажённое пространство.

Взгляд кота упал на тёмный проём по середине гостиной. Это место не светилось холодным светом, как всё вокруг. Оно выглядело как глубокая, всепоглощающая тень, слишком чёрная, чтобы быть частью обычной комнаты.

Геката медленно двинулся вперёд, стараясь избегать парящих осколков. Его движения были медленными и осторожными. Проходя через искривлённое помещение, кот чувствовал, как время искажается.

Когда он добрался до проёма, тьма за ним была пугающей и манящей одновременно. Внутри виднелся лестничный пролёт, уходящий глубоко вниз. Он казался бесконечным, его ступени терялись в густой тьме.

Геката сделал шаг, заглядывая внутрь. Как только он приблизился, его уши уловили шёпот. Ранее неразборчивый, теперь он стал понятнее. Голоса были мягкими, как шелест листьев, и словно обращались прямо к нему.

— Иди сюда... И исправь... — Голоса повторяли одно и то же. Геката почувствовал, как холод пробирается к его лапам, а внутри нарастает чувство тревоги. Шёпот тянул его, обещая то, что он сам не мог выразить словами.

Каждая ступень казалась одинаковой, но чем ниже он спускался, тем сильнее чувствовал, как окружающий мир становится невыносимо чужим. Здесь не было обычных запахов пыли или сырости, но воздух, тем не менее, казался густым.

Тишину нарушал только звук его лап, мягко ступающих по холодным каменным ступеням. И всё же казалось, что он не один.

— Может, ещё вернуться?... — мелькнула мысль, но ноги продолжали неумолимо нести его вперёд, вниз, к неизвестному.

Свет наверху исчез, уступив место полной тьме. Лестница, словно живое существо, продолжала уходить вглубь, и ни один намёк на конец не появлялся. С каждым шагом Геката чувствовал, как его связь с реальностью становится всё более слабой.

Ему казалось, что он уже не идёт, а просто падает в вечную бездну. Но голоса... Голоса становились громче...