Nemesis

Геката спускался по лестнице, словно по пути в чужую вселенную, где время и пространство теряли привычный смысл. Шаги его были осторожными, медленными, и с каждым новым движением он чувствовал, как ступеньки под его лапами становятся всё более странными. Они то вытягивались, словно пытаясь отдалить его от цели, то сокращались, заставляя его оступаться.

Шёпот всё ещё звучал, но теперь он был слабее, будто голоса отступили вглубь этой неведомой бездны. Геката продолжал идти.

Его взгляд упал на ступеньку, которая была необычно высокой. Лапы скользнули по гладкой поверхности, и он внезапно рухнул вниз, ударившись о холодный каменный пол.

Геката застыл, осознавая, что падение закончилось. Он медленно поднял голову, чувствуя, как холод пробирается от пола к его телу. Перед ним открылся длинный коридор, освещённый мягким, тусклым синим светом.

Но это был не обычный коридор. Его стены плавно изгибались, словно гигантская змея. Вместо привычных прямых линий и острых углов, всё пространство текло и извивалось. Потолок вздымался и опускался, а стены закручивались, пересекались и вновь расползались в стороны.

Источника света не было, бесконечно мягкий голубой оттенок, будто шёл из самих стен.

Геката медленно поднялся на лапы, чувствуя, как холод каменного пола пробирает до костей. Он не мог понять, где находится, но этот коридор словно притягивал его.

Он шёл по извивающемуся пути, который всё изгибался и закручивался, уходя то вверх, то вниз. Геката оглядывав начинает кружиться от этой искажённой геометрии, но остановиться было невозможно.

С каждым изгибом коридора Геката чувствовал, как пространство вокруг становится всё более реалистичным. Словно он шёл по грани сна и яви, где законы привычного мира больше не имели власти.

Геката шёл вперёд, следуя по извилистому коридору. Его шаги глухо отдавались эхом, а стены, казалось, смыкались вокруг, дышали и наблюдали. Чем дальше он двигался, тем сильнее чувствовал, что не просто идёт, а погружается в нечто чуждое.

За очередным поворотом он заметил впереди тёплое, приглушённое свечение. Оно резко выделялось на фоне мрачного коридора, маня своей обманчивой теплотой. Сердце Гекаты учащённо забилось.

Свет становился всё ярче, и, чувствуя, как напряжение достигает предела, он рванул в направлении источника спасаясь от невыносимого давления коридора.

Добежав до света, он резко вбежал в помещение и на мгновение зажмурился, ослеплённый яркостью. Свет обжигал глаза, но постепенно они привыкли.

Он оказался в широком отельном лифте с оранжевыми стенами, которые напоминали солнечный полдень, но почему-то вызывали лишь странное чувство тревоги. Пол был покрыт мягким ковровым покрытием, а в воздухе витал едва уловимый запах старого дерева и дешёвого освежителя воздуха.

Геката обернулся, чтобы взглянуть на коридор, из которого только что вышел. Но коридора не было. Вместо него — гладкая, сплошная стена.

— Как?... — он провёл лапой по холодной поверхности. Создавалось впечатление, что он провалился сквозь невидимую грань, и пути назад. отныне закрыт. Лифт резко тряхнуло, громкий скрежет прорезал тишину. Кабина на мгновение застыла, затем начала плавно двигаться, то ли вверх, то ли вниз. Геката выдохнул.

Внутри включилась успокаивающая мелодия — лёгкий инструментальный мотив, который странным образом только усиливал чувство дискомфорта. Кот не понимал, ему бояться или стоит успокоиться.

Геката повернулся к панели управления. Ряды кнопок с номерами этажей выглядели странно. Вместо привычных цифр, были нарисованы буквы. А главное — этажей было невероятно много. Ряды номеров уходили вниз и вверх до бесконечности.

— Разве столько этажей вообще бывает?...

Над дверью лифта висело вытянутое чёрное окошко. Геката пристально смотрел на него, не отводя взгляда.

Вдруг окошко загорелось ярким алым светом, и на нём появилось слово "Вспомни..."

Лифт продолжал плавно двигаться вниз, но мелодия, которая только что звучала, внезапно замолкла, оставив после себя гнетущую тишину. Геката поднял взгляд на алую надпись, которая не исчезала.

Кот пытался понять, что происходит. Спит ли он вообще?

Внезапно движение остановилось, сопровождаемое странным звуком — высоким, чистым, похожим на удар в колокольчик.

Двери лифта с громким шорохом распахнулись, и за ними был не ужасный заброшенный дом, тёмный змееобразный коридор, или пустота... Нет... Перед ним раскинулся изысканный отельный коридор. Красный пыльный ковёр растянулся по длинному коридору. С обеих сторон стояли массивные двери. Номера на них блестели, отбрасывая мягкий золотистый свет, а над потолком висели стилизованные люстры, плавно покачиваясь. Слабый аромат старых древесных панелей и давно выцветших духов витал в воздухе.

Геката сделал несколько осторожных шагов, лапы едва касались ковра, приглушая звук его движений. Кот заметил впереди перекрёсток, где коридор расходился в разные стороны.

Идя по дорожке, Геката начал вглядываться в номера дверей. Сначала всё казалось упорядоченным: 4, 5, 6... Но вскоре он заметил сбой: 0, 9, 0, 7, 1, 9, 5, 8...

— Это... дата?... — Цифры вызывали странное чувство, как будто это было что-то важное, но он не мог вспомнить, что именно.

Добравшись до перекрёстка, Геката остановился, разглядывая золотистую табличку с направлением, висящей на стене. Он ожидал увидеть указание направлений, но вместо этого на табличке было выгравировано: "Неужели ты не помнишь?"

Он моргнул, и надпись изменилась, теперь на табличке было написано просто: "Ресторан"

Геката стоял в центре перекрёстка, и панически оглядывался по сторонам. Послышался скрип двери, кот направился в её сторону. Не выпуская из головы причудливую комбинацию, он шёл вперёд.

И ничего не предвещало ничего, до тех пор, пока все до единой двери не распахнулись с грохотом. резкий запах железа ударил в ноздри — запах крови, кошачьей шерсти и чего-то ещё. С каждым шагом он ощущал, как стены начинают сужаться, как воздух становится плотным и вязким. Его сердце бешено колотилось, а в ушах всё нарастал тот же шёпот:

— Вспомни... Вспомни... Вспомни...Вспомни...

Из дверных проёмов начала вываливаться бесформенная субстанция. Полужидкая масса, слившихся в единое целое из крови и плоти, тысяч кошек, вытекала из каждого дверного проёма, и вместе с измучанными телами и головами животных, по полу перебирали человеческие руки покрытые шерстью.

Геката сорвался с места и направился в сторону открытой двери, он не знал что случится. В последнюю секунду, кот вбежал в номер. Дверь громко захлопнулась. За ней слышался искажённый вой тысяч кошек, сопровождающийся громкими удара о дверь. Геката отбежал от двери, пугаясь всего что видел, он запрыгнул на кровать.

Кот застыл, пытаясь отдышаться после того что он увидел. Удары, словно молоты, громыхали по двери. С каждым новым звуком сердце бешено колотилось, и мысль о том, что этот кошмар может ворваться внутрь, не давала ему покоя.

Геката услышал до боли знакомый писклявый голос:

— Ну привет, Здоровяк — сказала Герда.

Геката замер, посмотрев на мышь, которая сидела рядом с ним на подушке, как ни в чём не бывало. Она была спокойна, как всегда, её взгляд был невозмутимым, но Геката не мог скрыть своего удивления.

— Ты чего такой напуганный? — продолжила она, наблюдая за ним с лёгким интересом.

Он выпучил глаза и, чуть ли не крича, вскочил с кровати:

— Чего я такой напуганный? Ты вообще видела, что там происходит? Что я твою мать должен вспомнить?

Герда, не сбиваясь, посмотрев на него, как на ребёнка:

— Ты сам виноват во всём, что происходит. Ты ведь знал, что однажды тебе придётся вспомнить.

Геката резко замолчал, почувствовав, как холод охватывает его. Он хотел что-то сказать, потребовать объяснений, но что-то внутри него осознало, что она уже знает, в чём дело.

Герда начала неспешно ходить вокруг, не торопясь, словно наслаждаясь этим моментом. Она внимательно следила за каждым движением Гекаты, его напряжением:

— Все ответы здесь, Здоровяк, прямо под твоим носом, — тихо проговорила она, заглядывая в его глаза — Ты просто не хочешь их видеть

Герда, не говоря больше ни слова, перевела взгляд с Гекаты на стену. Её глаза остановились на фотографии, стоящей на прикроватной тумбочке. На нём была изображена Маргарита её рыжие кудри, мягкими волнами спускались на её обнажённые плечи. Она сидела на кровати в нижнем белье, её поза была расслабленной, но взгляд выражал нечто глубокое, почти трагическое. Однако Геката заметил не это — его взгляд застыл на повязке, скрывающей один из её глаз

— Вспомнил? — тихо спросила Герда, не отрываясь от картины.

Геката замер, будто заколдованный. Образ на портрете что-то будил в его памяти, что-то, что он долгое время пытался подавить. Он напрягся, чувствуя, как тревога захлёстывает его. Но вместо ответа он лишь пробормотал:
—Маргарита...Её глаз...

Герда посмотрела на него с укором:

— Пошли со мной — коротко сказала она, и её голос звучал одновременно настойчиво и спокойно. Она спрыгнула с кровати и исчезла в тёмной щели у плинтуса.

Геката, ошеломлённый, посмотрел на нору. Он колебался лишь мгновение, прежде чем прыгнуть за ней, втиснув своё тело в узкий проход. Ему казалось, что он застрянет, но путь неожиданно расширился. Он полз за Гердой, пока проход не вывел его в огромное пространство.

Он выполз в гигантскую библиотеку. Полки, уходящие в бесконечность, были заполнены книгами, пыльными и тёмными, как сами стены. Сквозь высокие окна проникал мягкий, приглушённый свет, будто из иного мира.

— Итак, ты вспомнил? — спросила Герда, сидя на одной из нижних полок и глядя на него.

— Вспомнил что? — раздражённо откликнулся он.

Герда подняла бровь и качнула головой. — Тебе ничего не напоминает то, что ты видел? Цифры? Странная комбинация?

Геката задумался

— 0.9.0.7.1.9.5.8... Это дата? 9 июля 1958 года — Герда издала короткое, довольное — Именно.

— Но в чём я виноват?! — его голос стал громче. Он снова начал терять самообладание. — Что это значит? Что вообще происходит?

Герда лишь пожала плечами и произнесла, будто насмешливо:
— Ответ у тебя прямо под носом.

Геката не выдержал, его терпение иссякло:

— ДА ЧТО БЛЯТЬ ПРОИСХОДИТ?! — рявкнул он, его голос эхом отразился от высоких стен библиотеки.

Герда смотрела на него несколько секунд, её глаза блестели, как маленькие угли. Затем, резко повернувшись, она бросилась прочь вглубь библиотеки.

Кот яростно рыча бросился вслед за мышью. Герда лавировала между коробками, хламом и редкими стульями, её маленькое тело почти исчезало в тенях, но Геката не отставал.

Геката бежал за Гердой, не замечая, как его лапы бесцеремонно раскидывали всё на своём пути. Он сметал стулья, переворачивал коробки, разбрасывал книги. В его глазах горел гнев, а рычание срывалось с его губ, как предупреждение.

Герда металась между хламом, ловко перепрыгивая препятствия, но в какой-то момент замедлилась. Она резко остановилась, обернулась к Гекате, который всё ближе подбирался к ней, и подняла лапку, словно прося его остановиться.

— Слушай, давай просто поговорим — быстро сказала она, тяжело дыша.

Геката даже не думал замедляться. Его рычание стало громче, и он шагал на неё, как неконтролируемая стихия.

— Ладно, ладно! — выкрикнула Герда, пятясь назад. — Я сама скажу!

— Говори! — рявкнул Геката, его глаза метались по комнате, будто он искал ещё что-то, на чём можно сорвать свой гнев.

Герда, запнувшись об очередную сваленную на пол коробку, подняла голову и тихо, но твёрдо сказала:
— Маргарита ходит с повязкой потому, что ты её ранил.

Наконец, усмехнулся, натянуто, почти недоверчиво.

— Ты мне врёшь. Я не мог этого сделать, — произнёс он.

— Правда, Геката, — голос Герды дрогнул, но она всё же продолжила. — Ты напал на неё. Это было давно, но я всё помню. Она случайно наступила тебе на хвост. Она хотела извиниться, но ты был уже вне себя. Ты бросился на неё с когтями... Она не успела защититься.

Геката нахмурился, чувствуя, как его разум начинает трещать под тяжестью услышанного.

— Это неправда, — пробормотал он, отводя взгляд.

— Ты знаешь, что это правда, я сидела в клетке, затем ты просто не в себе бросился на меня — тихо ответила Герда, глядя прямо ему в глаза.

Геката сделал шаг назад, его лапы дрожали — Я... не мог. Это просто... не я.

Напуганная Герда смотрела на него с сожалением. — Но это был ты. И теперь ты должен вспомнить всё. Принять это. Ты вырвал этот день из жизни —

— Нет... — выкрикнул Геката, его голос эхом разлетелся по огромной библиотеке — Это неправда!

Геката зарычал, его глаза блеснули бешенством. Он бросился на мышь, челюсти сомкнулись на шее Герды. Она пыталась сопротивляться, но была слишком мала и слаба.

Через несколько секунд Геката ослабил хватку. Герда безвольно рухнула на пол, как сломанная игрушка, её лапы дрогнули. Она тяжело дышала, издавая слабый, скрипучий голос:
— Я всегда думала... — её грудь едва вздымалась, и каждое слово давалось с трудом. — Что ты был добрым...Я всегда...Верила...

Геката не ответил. Он смотрел на неё сверху вниз с бесстрастным выражением морды. Затем молча перешагнул через неё и направился прочь, вглубь библиотеки, в тьму за дверным проёмом.

Слабый стон Герды раздался за его спиной, и он невольно обернулся. Она лежала на полу, её маленькое тело слабо подёргивалось. И вдруг она начала смеяться. Её смех был низким, болезненным, но с каждой секундой становился всё громче и громче. Этот звук заполнил всю библиотеку, эхом отразился от стен, и тут Геката услышал, как голоса в его голове — те самые, что преследовали его с самого начала, — тоже начали смеяться.

Смех звучал повсюду, будто издевался над ним, но Геката продолжал идти. Он шагал всё глубже в темноту, пока смех не стих окончательно, оставив его одного.

В тишине, среди непроглядной темноты, Геката начал погружаться в свои мысли. Они накатывали на него волнами, обрушивались безжалостно, раз за разом.

— Это правда... Я виноват во всём... — Он вспоминал Маргариту — её лицо, её тёплый взгляд, её мягкий голос, который всегда успокаивал его. Теперь всё это казалось далёким, недосягаемым.

— Я сделал это. Я выцарапал ей глаз. Она просто хотела извиниться. Я Чудовище.

Его лапы дрожали, но он продолжал идти. Образ родителей Маргариты всплыл перед его глазами. Их ненависть, их гнев, которые прожигали его насквозь.

— Они ненавидят меня. Я лишил их дочь нормальной жизни. Я разрушил всё — Его сознание перенеслось на улицы, где он когда-то жил. Там, где другие коты презирали его, боялись его. — Я заслужил их ненависть. Я всегда был агрессивен. Я напал на них, когда они просто хотели помочь. Я... —

И теперь он смотрел на тело Герды, оставшееся позади. Её смех всё ещё звенел у него в ушах, даже если он уже стих.

— Я убил её. Своего лучшего друга... — Геката остановился. Он закрыл глаза, пытаясь избавиться от мыслей, но они лишь становились громче.

— Я просто вырвал этот день. 9 июля 1958 года. Этот день стал концом для всех. Маргарита боится меня. Её страх — это моя вина. Я монстр. Я ненавижу... —

Он почувствовал, как тяжесть собственного сердца придавливает его к земле.

— Я никогда не был добрым. Я был жестоким, тупым, неблагодарным мудаком. Я заслуживаю всё что я получил — Геката замер. Темнота вокруг казалась безграничной, и в этой безмолвной пустоте он остался один — со своими мыслями и своей виной.

Геката открыл глаза и обнаружил себя в знакомой комнате. Тёплые лучи утреннего солнца струились через окно, заливая комнату мягким золотистым светом. Он приподнялся, выползая из-под одеяла, и огляделся. Всё казалось таким реальным: запах свежести, лёгкий скрип деревянного пола под его лапами.

У окна стояла Маргарита. Её рыжие кудрявые волосы мягко переливались на свету. Она была повернута к нему спиной и, не спеша, застёгивала лифчик. Геката почувствовал, как сердце замерло на мгновение, а затем бешено заколотилось.

Девушка обернулась через плечо, заметила его взгляд и тепло улыбнулась.
— О, ты проснулся — произнесла она мягким, мелодичным голосом.

Она медленно подошла к кровати, её походка была лёгкой, почти танцующей. Маргарита села рядом с ним и, слегка пригладив свои волосы, посмотрела на него.
— Как спалось, малыш? — спросила она с нежностью.

Геката не выдержал. Он бросился к ней, зарываясь мордой в её руки, будто умоляя о прощении. Он дрожал, издавая приглушённые звуки, словно пытался сказать что-то, но не мог подобрать слов.

— Прости меня, Маргарита. За всё. За тот день, за боль, которую я причинил. Ты не заслужила этого. Ты заслуживаешь только счастья. Я разрушил всё. Я чудовище. Но я люблю тебя, Маргарита. Всегда любил. Даже тогда, когда сам не понимал этого. Я так боюсь потерять тебя —

Маргарита взяла его на руки, притянула к себе и нежно поцеловала в макушку. Её прикосновения были тёплыми, ласковыми, как и всегда.
— Всё хорошо, Геката, — прошептала она, обнимая его.

Геката прижался к ней, чувствуя, как его страхи на мгновение отступают. Он поднял взгляд на её лицо, на её карие глаза, которые сияли на солнце.

И тут его накрыла волна ужаса.

Он замер, осознавая то, что должно было быть очевидным с самого начала. Её глаза... они были карие. Но глаза Маргариты всегда были зелёными. Глубокими, как лес, наполненными мягким светом, в которых он всегда находил утешение.

— Ты не Маргарита — выдохнул он, его голос дрожал.

Он дёрнулся, вырываясь из её рук, и с глухим стуком упал на пол. Его тело прижалось к полу, лапы дрожали. Геката медленно попятился назад, не сводя взгляда с девушки, которая по-прежнему сидела на кровати и смотрела на него с той же мягкой улыбкой.

Её образ, казалось, колебался на грани реальности, как пламя свечи на ветру

Маргарита поднялась на ноги, её тело, словно без костей, наполненное водой, тряслось. Её жуткая фигура начала вытягиваться, словно её тело больше не могло удерживать себя. Лицо искажённое, вытянутое, каждую секунду обретала текстуру деревянной поверхности, и теряла былую человеческую внешность. Её руки начали удлиняться и трансформироваться: пальцы вытягивались в длинные, изогнутые корни, которые потянулись к полу. Эти корни вгрызались в землю, укутывая её тело, как будто они были живыми.

Её ноги сливались воедино, превращаясь в мощный ствол, покрытый трещинами, как старая кора. Ветви и побеги начали расти из её головы, спины и плеч, а листья шуршали, будто насмехаясь над Гекатой. Образ Маргариты превращался в гигантское дерево, но это дерево дышало, извивалось и продолжало тянуться к нему своими ветвями.

Геката попытался броситься прочь, но вдруг почувствовал, как всё вокруг стало вязким. Он словно упал под воду. Мир исчез, звуки приглушились, его движения стали медленными. Паника охватила его, но он грёб, нырял глубже, отчаянно пытаясь уйти от кошмара.

Образ дерева постоянно менялся, как будто оно не могло определиться, кем быть: то снова была Маргарита, плачущая и зовущая его, то ужасающая масса корней и ветвей.

Геката почувствовал, как легкие начинают гореть. Воздух закончился. Его тело сопротивлялось, но он не хотел всплывать. Он позволил себе погружаться всё глубже, ощущая холод и тяжесть, сжимающую его изнутри.

— Прошу... просто дайте мне умереть... — В ушах появился пронзительный писк, заполняя всё его сознание. Перед глазами стало темнеть. Геката закрыл глаза и перестал бороться. Он больше не хотел ничего чувствовать, не хотел страха, боли или вины.

Ритмичный глухой стук, уже знакомый, раздавался где-то вдали. Его сердце билось всё медленнее, будто подстраиваясь под этот звук.

Геката продолжал погружаться в бесконечную тьму, его сознание растворялось в безмолвии...