Арка

В доме стоял полумрак. Шаги прислуги в коридоре стихли. Обычно вечером Ада пила чай с родителями, но сегодня осталась в комнате и попросила ее не беспокоить.

На секретере в беспорядке лежали конверты и письма. Склонившись над ними, Ада одно за другим перечитывала письма от брата Генри. Постепенно она понимала, что ее так беспокоило последние дни: Генри будто подменили. Обычно он писал много, подробно, но последние послания приходили редко, были короткими и сухими. Ада не могла объяснить себе причину этого и перечитала письма несколько раз.

«Вот первое, - подумала Ада. - Пришло через месяц после того, как Генри уехал. Пожалуй, в нем лучше всего видно восторг брата. Он так рад... Кажется, странности начались в начале зимы, когда он впервые яростно стал отговаривать меня ехать в колледж, даже исписал целую страницу. Конечно, он чрезмерно впечатлительный, и мог в глупом пустяке увидеть опасность, поэтому я не приняла его слова всерьез. И, кажется, зря: следующее письмо Генри посвятил тому, что старался убедить меня, что мы оба должны держаться как можно дальше от Этенита. Что же произошло? К сожалению, последние три письма оказались короткими: он лишь сообщил о паре событий, а в том, что пришло утром предупредил о скором приезде. Сразу заметно резкую перемену. Надеюсь, он приедет и все объяснит. Но все же, так странно. Надеюсь, ничего страшного не случилось».

Ада встала, снова села, убрала с лица выбившиеся из прически волосы. Она безо всякой цели переложила конверты раз, другой. Пристально рассматривая аккуратно выведенные, ровные строки, Ада хотела понять, что за ними скрывалось. Ее раздражало то, что она не могла увидеть, что происходило с Генри, в каком настроении он выводил эти красивые буквы. Ей оставалось только представлять, как он, бережно отложив перо, перечитывает написанное и, кивнув, неспешно сворачивает вдвое листы, кладет их в конверт, который запечатывает сургучом. После идет в городок на почту. Он однажды описывал свой путь. Генри всегда ходил пешком, пусть дорога и занимала много времени. Он выходил рано утром и шел как всегда медленно, наслаждаясь видами и ощущениями.

Ада представляла бесконечно просторную даль. На горизонте сливаются в сиреневой дымке поле и небо. Ветер приносит запахи травы и цветов, крики птиц и скрип приближающейся телеги, которую тянет лошадь. Они поднимаются из низины, где течет узкая река, тоже скрытая волнами тумана. Через нее перекинут старый деревянный мост с покосившимися перилами.

Ада встрепенулась. Из мира, который описал Генри и который явился Аде, девушку выдернул бой часов. Уже поздно, но ей не хотелось спать. Волнение не утихало, сердце билось сильнее, когда Ада задумывалась о том, из-за чего же изменился Генри. Или из-за кого. Ада хотела знать это. А когда узнает... А когда узнает, она все исправит, и Генри снова будет мечтательно рассуждать о жизни, любуясь пейзажем. Его больше ничто и никто не побеспокоит.

Ада сняла брошь в виде цикады с прозрачными крылышками, которую носила почти постоянно, - подарок Генри. До боли сжимая ее в ладони, Ада думала о встрече с братом.

* * *

«Милая Ада!

Сегодня я наконец могу написать тебе! С первого дня здесь произошло столько событий. Я познакомился со столькими людьми. Каждый из них — закрытая книга. Я верю, что мы узнаем друг друга ближе. Но с одним — Ада, мне не терпится познакомить тебя с ним — мы сдружились. Его зовут Карло. Он... он понимает меня как никто другой, хоть мы знакомы так недолго. Карло пишет стихи и мечтает о тайнах древних южных городов. Он родом откуда-то издалека, из маленького городка (прости, я не знаю, как правильно написать его название) на берегу моря. Его мысли и идеи вдохновляют меня, и когда мы встретимся, я обязательно прочту тебе свои сочинения.

Мы проводим все время вместе: в библиотеке, на лекциях, на прогулке, в комнате. Как бы странно не звучало, мы будто братья! Но не подумай, я не забываю о моей милой сестре Аде, и никто не станет для меня ближе, чем ты.

Недавно мы познакомились поближе еще с двумя необыкновенными людьми — Артуром и Джозефом. Они учатся здесь не первый год и взялись показать нам колледж и его окрестности. Оба они из одного города в Ариссате. Не смотря на поэтическое название, то место — болото, кишащее разными тварями. Артур рассказал нам несколько легенд, которыми полнится Ариссата, и я был искренне напуган. Не буду пересказывать, у меня не получится передать весь ужас на бумаге (слишком уж невыразительны мои истории), но в следующем году ты сможешь приехать и послушать их сама.

Не буду отнимать твое время. Письмо почти закончено, но я не могу не рассказать об одном из студентов. Его зовут Фредерик. Говорят, он самый целеустремленный человек в Этените, потому как многие годы осваивает знания в колледже. Я не видел его лично, но столько слышал! Не буду плодить слухи и подробнее напишу, когда познакомлюсь с ним. Надеюсь, он хотя бы вполовину так хорош, как о нем говорят.

Что ж, на этом закончу, хотя и написал не обо всем, о чем хотел — слишком много событий произошло. Когда мы приедем в Этенит в следующем году, я познакомлю тебя с Карло, он сказал, что ему тоже не терпится узнать тебя (кажется, я слишком часто говорил о тебе и хвалил твои способности).

Как ты, милая Ада? Прочла что-нибудь из того, что я советовал? В колледже огромная библиотека, уверен, тебе понравится. Да и вообще, это место прекрасно! Я хожу по галереям, любуюсь витражами и блестящими в лучах заката черепицами и думаю, как совсем скоро покажу тебе их!

Ни на миг не забывавший тебя брат,

Генри Грендел.

P.S. Вложу в конверт цветок, который нашел по дороге в город. Он напомнил мне о временах, когда мы проводили лето и осень в загородном поместье. Надеюсь, тебе он тоже подарит воспоминания».

* * *

Экипаж остановился во дворе. Ада, дрожащей рукой закрепив брошь, вышла из комнаты. Генри вернулся. Сердце стучало быстро-быстро, Аде хотелось, не задумываясь ни о чем, кинуться и обнять брата, но она знала, что поступать так неправильно. К тому же на глазах у прислуги и родителей.

Выпрямившись и гордо приподняв голову, Ада вышла на крыльцо. Вещи уже заносили внутрь. Родители приветствовали Генри. Отец одной рукой будто по чужой воле на миг приобнял сына и тут же отступил на шаг, сказав:

- С возвращением, Генри.

Мать стояла рядом с тем же холодным выражением, какое всегда, будто каменная маска, застывшая на красивом лице, сковывало его. Видно, она могла одарить сына, которого не видело почти год, лишь взглядом и невыразительными словами:

- Твоя комната готова, вещи уже там.

И только тогда, когда все трое двинулись к крыльцу, Ада увидела Генри. Сердце будто сорвалось в глубокую пропасть. На его лице не осталось и следа жизни. Бледная кожа, казалось, может порваться — такой тонкой она выглядела. Впалые глаза потускнели, лишились блеска. Подвижный взгляд замер, устремленный прямо перед ним. Каждое движение Генри было резким, каким-то неестественным: прежде он ходил легко и плавно, подняв голову и часто осматриваясь, даже если хорошо знал это место.

Ада оказалась перед братом. Он вскинул голову, уставившись мертвым взглядом на нее. По спине Ады поползли мурашки. Страх сковал ее.

- Добро пожаловать домой, Генри, - сказала она, взяв себя в руки, и отступила, давая пройти.

Он молча двинулся дальше.

Страх, которому поддалась Ада, ушел также быстро, как и появился. На его место явилась злость. Почему Генри вернулся таким? Что произошло?

До самого ужина брат не показывался. Ада старалась успокоиться, говоря себе, что Генри просто устал и постепенно станет прежним. Но внезапно, будто острым мечом, ее наивные доводы развеяла одна страшная мысль: «Он похож на мертвеца».

Все собрались на ужин. Аде совсем не хотелось есть, она наблюдала за поведением брата. Каждое движение казалось не свойственным ему, будто Генри делал все в полусне. Родители ничего не замечали. Они иногда спрашивали что-нибудь об учебе, а Генри отвечал так тихо и глухо, что Ада почти ничего не расслышала. Голос брата напугал ее, но Аде стало немного легче: он все же говорит, значит, не все потеряно.

После ужина Генри сразу направился к себе в комнату. Ада несколько раз окликнула его, но он даже не обернулся. Ей пришлось подойти и придержать его за рукав, чтобы он посмотрел на нее.

- Генри, - начала она.

- Я очень устал, - холодно ответил он, освобождая руку, и пошел дальше.

Все время, которое Генри провел дома, он выходил из комнаты только чтобы поесть. Каждый раз, когда Ада просила поговорить с ней, брат избегал ее.

«Генри убеждал меня не ехать в колледж. Я ждала, чтобы он все объяснил, но, видимо, произошло что-то настолько страшное, что теперь все, кроме его мыслей, не имеет значения для него. Нужно подготовиться к отъезду».

* * *

Поезд прибыл на станцию рано утром. Взяв свой единственный чемодан, Ада ступила на мостовую.

Генри уехал раньше ее на неделю, взяв большую часть ее вещей, чтобы договориться о жилье для сестры. Все учащиеся и преподаватели жили в новом здании на территории колледжа, но те, кто посещал лекции как вольный слушатель, должны были сами искать, где поселиться. Поэтому из города придется каждый день добираться пешком или, если повезет, с почтовой каретой. Ада даже не задумалась об этом — все ее мысли занимали предположения о произошедшем с Генри.

Станция находилась на окраине Кенхеля, но чтобы дойти до центра не потребовалось и получаса. Ада нашла нужный дом довольно быстро.

На фасаде, лишенном декоративных элементов, в строгом порядке располагались небольшие окна. Они будто тонули в стенах и почти не отражали небо. Стены, выложенные из выцветшего красного кирпича, возвышались над площадью на четыре этажа. К подъездам вели короткие лестницы без перил. Ада подумала, что здание выглядит очень практичным, пусть и унылым; таким, каким она себе и представляла дом для рабочих.

Войдя в дверь, она оказалась в тесном коридоре. Слева была лестница, справа — комната управляющего, как гласила табличка. Ада вошла. За столом склонился высокий немолодой мужчина. Услышав шаги, он поднял голову.

- Чего вам? - он вернулся к журналу перед собой.

- Меня зовут Ада Грендел, мой брат должен был заплатить за комнату в этом доме.

Управляющий, недовольно выдохнув, перелистнул страницу.

- Верно, - он вытащил из ящика ключ. - Но предупреждаю: я должен селить в этом доме рабочих и их семьи. Сейчас есть свободные комнаты, но если их тоже займут, я попрошу вас уехать. Вам на четвертый этаж. До встречи.

- До встречи.

Ада поднялась по узкой лестнице, дошла до нужной двери, вошла.

За дверью стояла вешалка, под которой стояла скамеечка с подставкой для зонтов. Одну из стен почти полностью занимали шкаф и массивный буфет, напротив стояла кровать. Под столом, выдвинутом на середину комнаты, оставили чемоданы Ады. Все было покрыто толстым слоем пыли.

- Здесь очень давно не убирали. Я не должна этим заниматься.

У Ады защипало в носу, и она поспешно открыла настежь окно. «Кто будет заботиться обо всех бытовых вещах?.. Но сначала нужно съездить в академию, сказать Генри, что я уже добралась. И взять расписание».

Она знала, как дойти до колледжа. Брат так подробно описал путь в одном из писем, что Ада могла дойти не спрашивая дорогу у местных. Почему-то у нее даже не возникло мысли доехать. Задумавшись, она шла по мощеной улице с небольшим чемоданчиком в руке, который взяла, чтобы сразу передать Генри то, что он просил привезти.

Улица уходила вверх. Иногда на крутых участках встречались ступени. Дома у центральной площади выглядели новее, чем те, что ближе к холмам, и стояли почти вплотную. Все здания были небольшими, чаще каменными, и почти все — одноэтажные. У самого подножия холма домов было мало, все они расположились на отдалении друг от друга. Некоторые из них казались заброшенными: крыши и стены почти скрывались за разросшимся диким виноградом, разбитые окна закрывали досками или занавешивали изнутри. На печных трубах гнездились птицы. Ада вдруг подумала, что по лозам, наверняка могут пробраться крысы. По спине пробежал холодок. Она даже порадовалась, что ей не придется жить в одном из таких домов. Пусть они и выглядят загадочными, жить в них крайне неприятно.

Наконец она вышла за город. Ада уже заметила вдали узкую серебристую полоску, мелькавшую среди зелени. Река. Кажется, она здесь одна, но делает много поворотов, поэтому придется пересечь ее несколько раз. Впереди показался широкий крепкий мост. Но кроме зелени под ним Ада ничего не увидела. Увядающие луга с бледными цветочками простирались от дороги, над которой поднималась пыль, до самого горизонта по обе стороны. Неяркое небо уже затянули полупрозрачные облака.

Теперь Ада понимала, что так нравилось Генри в этом месте.

«Интересно, можно ли будет посещать все лекции? Генри говорил, что некоторые преподаватели против того, чтобы к ним приходили так называемые "люди с улицы". Они хотят, чтобы их слушали только те, кто уже имеет хоть малейшее представление о предмете, и могут провести неофициальный экзамен для вольнослушателей, чтобы после выдать разрешение. Генри говорил, что для философского направления в начале важнее не теоретические знания, а умение развить мысль, и высказать ее. Хотелось бы, чтобы это было так».

За лугами показался следующий холм. У подножия он почти полностью зарос лесом, редевшим ближе к вершине. Дорога закончилась, дальше вела тропинка. Она пошла вниз, стал виден пологий склон, по дну которого протекала река. Через нее был переброшен узкий мостик, скрывавшийся за раскидистым деревом. Оно наклонилось над самой водой, так что его ветки с широкими листьями качались, увлекаемые потоком. Ада спускалась, чувствуя, как сухие стебли цепляются за подол. В низине стало прохладнее. Перейдя на другую сторону, она стала подниматься по крутой дорожке. Уже на вершине Ада остановилась и оглянулась. Этот холм был выше предыдущего. С него открывался вид на луга и речную долину. Здесь дул сильный ветер, и слышался таинственный шелест деревьев. В кронах перекликались тонкими голосами птицы. Было что-то печальное в этих одиноких возгласах. Они звенели в ушах, пока следующий вскрик не нарушал спокойствие, навеваемое шорохами и тихим свистом.

Ада, сама не зная почему, ускорила шаги. В тонких солнечных лучах, пробивавшихся сквозь листву, было что-то таинственное. Они то тускнели, то снова разгорались, будто солнце искало что-то.

«Не об этом ли говорил Генри? Так выглядит "магия" места?» - чувствуя, как участилось дыхание, подумала Ада.

Она заставила себя успокоиться и идти медленнее.

Остаток пути Ада старалась думать лишь о предстоящей учебе. О том, где бы найти человека, который возьмет на себя бытовые обязанности в ее комнате. О том, знают ли друзья Генри о том, что с ним случилось. Последнее особенно сильно ее волновало. Но Ада старалась не думать о тех людях. Сперва нужно было с ними познакомиться, делать выводы никогда не поздно. Увлеченная мыслями, она вышла из леса. Ада поняла, что очень устала. Солнце уже высоко поднялось и приблизилось к зениту. Значит, она шла примерно полтора часа.

Ада немного отдохнула. Она рассматривала уходящую вперед дорожку, размышляя о том, как странно сделан путь к колледжу. Разве богатые студенты, которых большинство в колледже, пойдут пешком через лес? Должен быть другой путь. Пусть и так, Ада не жалела о прогулке. После полутемных комнат дома, в котором она проводила почти все время, все здесь казалось необыкновенным. Чувствовалась свобода, которую Ада так часто представляла, читая письма Генри или книги, которые он советовал.

Дальше она шла вдоль по склону, то поднимаясь выше, то спускаясь почти к лесу. Повернув наконец, тропинка резко оборвалась. Оказалось, там она соединялась с широкой дорогой, огибавшей холмы с другой стороны. Эта дорога вела к узкому длинному мосту, под которым метался поток прозрачной воды, бежавший со склона. За мостом показалась арка. Чем ближе Ада подходила, тем отчетливее видела, что справа и слева арки выложены стены, которые сперва девушка приняла за части склона. Когда она оказалась совсем рядом, Ада прочла на карнизе "Колледж Этенит". Что скрывали его стены?

* * *

«Ада,

Я знаю, что удивлю тебя, написав это, но возникли некоторые обстоятельства, о которых я не могу рассказать, и из-за которых ты не должна ехать в колледж. Не волнуйся, поговорим обо всем дома.

У меня нет ни одной идеи, как описать случившееся так, чтобы ты поняла и не беспокоилась за меня. К тому же я не знаю, читает ли это кто-то кроме нас. Мои новые знакомые — к слову о неожиданных чертах их характеров, которые невозможно было распознать прежде — говорили, что существует множество способов незаметно запечатать уже вскрытый конверт. Знаю, ты думаешь, что именно из-за их слов я начинаю бояться, и, признаю, так и есть. Они рассказывают страшные легенды, а я вижу в тенях во дворе наблюдающих за мной существ, лишенных тел, вздрагиваю, услышав карканье, и гадаю, не ведьма ли девушка, собирающая травы в роще над рекой. Это чувство появилось давно, когда мы только познакомились, и мир казался мне ожившим, я почти поверил, что заклинатели и ведьмы существуют, что есть существа, обладающие нетленным телом... Но теперь все пугает меня. Видимо, я чересчур чувствителен. Надеюсь, ты не посмеешься над своим братом, Ада.

Знаю, ты не веришь в волшебство... Я тоже не верил, и, пожалуй, все же не верю, но боюсь. Странно, да? Я не могу окончательно решить, и от этого мне только хуже.

Повторяю, Ада, забудь об Этените. Есть много других мест, где можно получить хорошее образование. Обещаю, я не вернусь сюда. Мы вместе найдем более подходящий колледж.

Пожалуйста, прислушайся!

Генри Грендел».