Love or Friends?

Руки ужасно горят, я не знаю, как сосредоточиться, чтобы вслушиваться в слова мистера Малика. Я чувствую напряжение. Он очень напряжен, но не выдает этого. Да, я могу понять его, ибо сама такая же сейчас. Если бы не рука Зейна, сжимающая мою, я бы не смогла. Я смотрю на мистера Малика, и уже изнемогаю, когда же он начнет говорить, но он все ждет чего-то.

― Леман, ― начинает за него мисс Малик. ― Все, что сейчас будет рассказано тебе, выглядеть глупым, но мы... мы все больше не можем отрицать правды, а также очевидного, ― говорит она, и берет за руку мистера Малика.

Перевожу взгляд на мистера Малика, кивнув.

― Спасибо, Триша, ― благодарит ее мистер Малик, и смотрит на меня. ― Знаешь, я не мог поверить, ― он смотрит на меня, слегка улыбаясь. ― Я просто не мог поверить, что девочка, с которой дружит мой сын с трех лет, которую я знаю с пеленок, может оказаться такой же, как и мы, ― говорит он, и я давлюсь соком, который пила.

Что? Может оказаться такой же, как и мы? Я смотрю на Зейна, и моментально вырываю руку из его хватки.

― Папа? Я чего-то тоже не знаю? ― говорит Зейн, в удивлении.

Похоже, не я одна в немом шоке. Да, что там, я просто в замешательстве.

― Да, Зейн. Леман ― вампир, также, как и ты, ― говорит он, и смотрит на меня.

Я в ступоре. Я ничего не соображаю. Вампир? В-в-вампир? В-вы серьезно, да? Черт, нет! Такое невозможно! Какие вампиры? Эй, это же шутка, да? Зейн НЕ вампир, со мной сейчас просто пошутили, и сейчас все закончится, да?

― Мистер Малик? Это ш-ш-шутка? Да? Пожалуйста, скажите да, ― мне на мгновение даже страшно стало. Не знаю, у меня просто дрожь. Да еще и эта боль в руке... ― Нет, нет! Вы не можете оказаться вампирами! Это же... выдумка, ― уже вяло говорю я, и становлюсь какой-то вялой, что ли?

Мисс Малик улыбается.

― Это правда, Леман, ― говорит она.

Ага, а то я так бьюсь в истерике, что нет. Я просто не могу прийти в себя. Ладно, я истерила о том, что только что узнала, но как бы на моем месте поступили бы другие? А ведь правда... Живи себе девятнадцать лет, учись, радуйся, переживай, и вот в конце такое вот узнавай... Блин. Я не хочу сейчас находиться здесь. Я хочу к себе домой.

― Как, правда? Вы хотите сказать, что вампиры ― не выдумка? ― пытаюсь понять я.

― Нет дыма без огня, деточка, ― говорит мисс Малик, и забирает у меня тарелку, чтобы положить салат.

― Нет. Мисс Малик, я не голодна больше, спасибо, не утруждайтесь, ― говорю я, останавливая ее. Правда, голод, как рукой сняло.

― И что вы хотели сказать всем этим? ― интересуется Зейн.

Я хмурюсь. А ведь он знает толк в этом деле... Черт, и что теперь со мной будет? Я смотрю на Маликов. Все кушают, как обычные люди, но они же... Вампиры... Как? Опять хмурюсь.

― Вот это и выясним, ― говорит Дони, и смотрит на меня.

Я недовольно смотрю на нее, но мой взгляд прерывает мисс Малик:

― Леман, дай, пожалуйста, руку, ― говорит она, вытягивая свою. Я откашливаюсь и отдаю ей свою руку. Она улыбается. ― А теперь левую, ― говорит она. Левая-то ей зачем? Хмурюсь, но подаю левую руку. ― Порезы жжет? ― я киваю. ― Давно?

― Недавно начали, ― выдавливаю я.

― Вот это уже расскажет мистер Смит, когда приедет, а пока, давай-ка, мы тебе все расскажем, ― говорит мистер Малик, и встает из-за стола. Похоже, кушать закончили. Остановившись около меня, он протягивает мне руку. ― Пойдем, я все объясню тебе, ― говорит он, в то время как я вкладываю в его руку свою ладонь.

Мы все рассаживаемся в гостиной, к этому времени к нам присоединяется и мисс Малик, которая садится рядом с мистером Маликом.

― Ты уже знаешь о существовании нас, ― говорит мистер Малик, и я киваю. Давай, Леман, реагируй спокойнее. ― В этом во всем, есть и свои сложности, ― говорит он, на что я усмехаюсь. ― Мы ― вампиры, делимся на два клана. Избранные-чистокровные, и Голубая кровь-дракуриты-нитрилы, ― говорит он, а я просто не понимаю тех слов, которые говорит он мне.

― Мистер Малик... Я не понимаю... Дракуриты? Нитрилы? Голубая кровь? Избранные? Чистокровные? Как понять? ― задала несколько вопросов одновременно я.

Он усмехается.

― Это нормально. Вот, смотри: ты читала когда-то сказки, так ведь? ― я киваю, ― Вампиры ― то есть деление на кланы, почти то же самое. Избранные-чистокровные ― это добрые, то есть мы; а Голубая кровь-дракуриты-нитрилы ― это злые, но кто они ― мы не знаем. Смотри, у нас, у этих двух кланов, постоянная война. И все не только из-за трона, но и восседательницы, ― мистер Малик останавливается, и смотрит на Зейна.

А при чем тут всем Зейн? Ничего не понимаю. В голове все еще каша.

― А при чем тут Зейн? ― прямо задаю вопрос я. ― Он и есть восседательница? ― говорю я, на что девочки усмехаются.

― Именно, что нет, ― говорит мистер Малик, не сводя с меня глаз. Мой рот остается открытым. А при чем тогда он? ― Эта восседательница является парой как для Зейна, так и для того, кто есть из голубой крови, причем этот из голубой крови является также близким другом восседательницы, ― когда он говорил о голубой крови, он даже неприятно поморщился.

Опять ничего не понятно.

― А почему так? ― опять задаю вопрос я.

― А вот тут немного по-медицински. Смотри: эта восседательница, она является Одиннадцатой особой. А Одиннадцатая Особа ― одна единственная из всех чистокровных. Самая чистая кровь у нее. Такой крови как у нее ― нет больше ни у кого.

― В чем заключается ее чистота? ― задаю вопрос я.

― Она не светлая, не темная, и не черная. Но она и не красная, и не бордовая. В ней есть то, чего нет в других. Кровь является пятой положительной группой крови, каковой не существует. Ее группы крови не существует, Леман, ― объясняет он.

Теперь понятно. Вроде.

― А почему Одиннадцатая Особа? ― удивляюсь я.

Что, не могли ничего лучше придумать?

― Вальтури решило так. И это никто не мог отвергать, ― Зейн недовольно смотрит на отца, после чего тот продолжает: ― И Зейн так же ее первым назвал, но почему, ни он, ни мы не знаем. И все дело в том, что когда Одиннадцатую Особу перерождали, во время войны между кланами, нам всем, как и дракуритами с нитрилами, стерли память.

Тут я теряю дар речи. Перерождение? Что тут творится? То есть, Вальтури есть на самом деле? И это тоже не выдумка? Господи, сколько всего тут происходит?

― Перерождение? ― вылетает с моих губ.

― Регенерация, ― вдруг говорит Дони, ― Они это делают, чтобы наказать как Зейна, так и этого, ― она морщится, ― из Голубой крови.

Несколько раз моргаю. Да, что получается, что все, что снято в фильмах ― правда?

― А что вообще выдумка из того, чего наснимали в фильмах? ― опять задаю вопрос я.

Наш диалог напоминает допрос. Или интервью.

― Еда, ― начинает Зейн. ― Мы можем нормально питаться, параллельно с кровью, ― он смотрит за моей реакцией. ― А еще ― Солнце. У нас на нее аллергия, но кожа горит не у Нас, а у Голубой Крови, ― говорит он, зажмуривая глаза и вздрагивая.

― Как и у меня, ― еле слышно шепчу я. Но я уверена, что все это услышали, я же, ведь, среди вампиров сижу. Черт, они, наверно, и мысли читают? ― А мысли? ― громко спрашиваю я. ― Вы умеете читать мысли? ― интересуюсь я. Черт, не хочу палиться.

― Умеем, ― говорит Вали, ― Но не у тебя, ― она усмехается, ― Это странно, Лим, ― она наклоняет голову в бок.

― Что странно? То, что вы не умеете читать мысли у меня? ― я приподнимаю брови вверх.

― Ага, и интересно, ― добавляет Дони.

― Не пугайте меня, ― поднимаю руки в воздух я.

Девочки усмехаются. Слышен звонок в дверь.

― Я открою, ― говорит Сафаа, и исчезает в мгновение.

― А сложно ли было скрывать свои умения при мне? ― просто задаю вопрос я, не надеясь даже на ответ.

― Очень, ― говорит Зейн.

Но очень странно. Облизывая губы. И это на него не похоже.

Я сглатываю. Мистер Смит заходит в гостиную. Мы все поднимаемся. Сначала он очень даже по-дружески здоровается с мистером Маликом, потом с Тришей, потом целует девочек в щеку, и дарит им по шоколадке, потом с Зейном, и доходит до меня:

― О-о-о, мисс Хокинс! ― он приятно удивлен, ― Рад вас видеть, ― Смит улыбается, сжимая мою руку, ― Как она? ― указывает на нее, ― Не болит? ― интересуется он, склонив голову на бок.

― Жжет иногда, нетерпимо, ― говорю правду я, улыбаясь. ― Я тоже рада встрече, ― улыбнувшись опять, сажусь на диван, рядом с девочками.

― Очень рад, что наконец смогу рассказать тебе все, ― улыбается он, и все рассаживаются по местам.

Все молчат, смотрят друг на друга, ждут, кто начнет первым. Я же молчу, ибо я не знаю, что сказать. Хмурюсь. Ненавижу неизвестность. Смотрю на Зейна. Он смотрит на меня, изучает будто. И когда наши взгляды сталкиваются, мы оба убираем его в сторону. Блин, он же не собирается становится прежним, да? Он же просто... В шоке? Ох..

― Ну, давай, раскрывай нам все медицинские секреты этого дела, ― усмехается мистер Малик.

Все же он решил начать разговор первым.

― То есть, вы хотите сказать, что она все уже знает? И про кровь? ― он удивляется.

― А что еще с кровью? ― не выдерживаю я. ― Есть Одиннадцатая Особа, у которой пятая группа крови, которой не существует, она является парой как для Зейна, так и для своего друга, который, в свою очередь, вампир из голубой крови, ― говорю я, будто давно это знаю, и слышать все это мне надоело.

Но, черт побери, что-то со мной не так.

Закрываю глаза. Вдох-выдох. Открываю. Ловлю на себе уж очень заинтересованный взгляд мистера Смита.

― Я же говорю, ― он смотрит на Зейна.

― Я понимаю Вас, мистер Смит, но, ― начинает Зейн, переводит свой взгляд на меня, и останавливается.

― Но, что? ― что-то я обрела уж очень много уверенности.

― Ничего, ― выдыхает Зейн.

― Не обращай внимания на него, Леман. У него так будет теперь, ему нужно найти раньше эту Одиннадцатую Особу. Раньше, чем голубая кровь, ― говорит мистер Смит. ― Но я вижу, что тебе опять же что-то не ясно, ― он усмехнулся, ― Давай, рассказывай, ― он улыбается мне.

― Что особенного в этой Одиннадцатой Особе, что за нее все так борются? ― сглатываю я.

― Одна сторона ― любовь, ― смотря мне прямо в глаза, говорит Зейн. ― Другая сторона ― желание править Англией, ― он не сводит с меня глаз, так же, как и я. Я так заворожено смотрю за ним, что просто... Не знаю, даже, что сказать. ― Но выбор за ней. Если она полюбит меня, то, во-первых, Англия и весь мир будут в порядке; во-вторых, все станет на свои места, и также произойдет много чего хорошего; а если она останется с другом, который из голубой крови, то тогда конец Англии, а в частности ― мне.

― Что?! ― мои глаза расширяются до невозможности. ― То есть? Конец тебе? ― я смотрю на него, а он усмехается.

― Ты не знала? Оу, точно ведь, ― опять усмешка, ― если она выберет меня, то умрет тот, кто является ее другом ― из голубой крови. Если же его, то умру я.

― А если никого не выберет? ― приподнимаю брови.

― Долго объяснять, но... В таком случае умрут все, включая Одиннадцатую особу, ― говорит он, и смотрит на меня.

Его взгляд... Странный. Он такой.. Интересный, вглядывающийся.

― Я предлагаю, чтобы знающий лучше нас ― Зейн, объяснил тебе все завтра, ― весело заключает мистер Малик.

― Я не против, ― улыбаясь, пожимает плечами Зейн.

― Ну-у, да, в принципе, будет хорошо, если я тоже все узнаю, ― улыбаюсь я.

― Тогда, завтра с утра? ― поднимает брови Зейн.

― Да. Да, давай, ― улыбаюсь я, кивая.

― А вот про кровь вы так и не рассказали, мистер Смит, ― подмечает мистер Малик.

― Ох, ну что я могу сказать? ― он смотрит на меня. ― Твоя кровь, Леман, очень странная. Когда ты была у меня, я взял у тебя немного крови, чтобы определить группу, потому что нам нужно было прописать тебя в нашей больнице, а для этого нужна группа крови, ― я понимающе киваю. ― Когда я делал анализ, я не смог определить группу крови. Какая она у тебя? ― интересуется он.

― Вторая положительная, а что? ― пока все пили кофе, а я это не сказала, все было хорошо и спокойно. Но когда я сказал группу крови, все поперхнулись.

― Вторая положительная? ― удивляется он. ― Кто... Кто сказал тебе такое? ― не понимает он.

― Мой лечащий врач, а что? ― я тоже ничего не понимаю, вообще-то.

― Понятно, ― усмехается он.

Ничегошеньки не понятно. Ладно, будем надеяться, что мне завтра все объяснит Зейн. Ох, по скорее бы завтра.

― Ну, что же, тогда я пойду, ― встает с кресла мистер Смит.

― Куда это? ― останавливает его мистер Малик. ― Я не отпущу тебя просто так, давай за стол, пить чай.

***

Мистер Смит долго отговаривался от чая, но все же согласился потому что отказываться от Маликов ― невозможно и бесполезно. В итоге, мы сейчас все вместе сидим и пьем чай, при этом смеясь. Конечно, смеясь. Я смеюсь, но что-то мне не по себе... Я не знаю. Рука горит, голова кружится, в глазах темнеет.

― А твои руки, ― вдруг начинает мистер Смит. Он и до этого что-то говорил разве? Ничего не слышала. ― Это начало. Трансформация начинается, Леман, ― говорит он.

― Т-трансформация? ― еле выдавливаю я. ― К-какая еще трансфор-трансформация? ― пытаясь держаться как можно сильней, выдавливаю я.

― Леман, ты в порядке? ― доносится до меня откуда-то спереди. Смотрю вперед. Зейн, кажется. Да, это он.

― Я-я-я... Да, в порядке, ― я привстаю немного, ― Извините, я отойду, в уборную, ― раздельно выдавливаю я, и попадаю в темноту.

POV Zayn

― Леман, все в порядке? ― зову ее я. Не очень важно она выглядит.

― Я-я-я... Да, я в порядке, ― в порядке? Да я же вижу, что она из всех сил держится, чтобы не упасть. ― Извините, я отойду, в уборную, ― раздельно говорит она, и встает, но тут же падает.

Я срываюсь с места, но мистер Смит оказывается быстрее меня: держит ее на руках, пока я, быстро подойдя, забираю ее из рук мистера Смита, и мигом оказываюсь у себя в комнате. Укладываю Лим на кровать, и зову Смита, чтобы он по быстрее подошел. Я волнуюсь за Лим. И не могу отвергать этого.

― Что с ней? ― интересуюсь я.

― У нее жар. Мисс Малик, ― обращается он к маме, ― сделайте так, чтобы ее температура спала, ― говорит Смит и выводит меня из комнаты. ― Зейн, трансформация плохо влияет на нее, ― он качает головой.

― В смысле? ― не понимаю я. ― В больницу нужно? Или что? ― пытаюсь понять я.

― Нет, Зейн. Ее иммунитет слаб для такой нагрузки, и есть кое-что похуже. Ее тело борется между обличием человека, и вампира. И так будет три дня. За эти три дня вы должны будете убедить ее, что она должна стать вампиром, добрым вампиром, ― он отводит взгляд, поджимая губы.

― Иначе? Если нет? Если она не захочет? ― нужно же знать, что произойдет в противном случае.

― Вальтури убьют ее ко всем чертям, ― смотрит на меня Смит. ― Долго, мучительно, получая от этого удовольствие, ― говорит он, и усмехается.

― Я-я... ― я замешан. Я не знаю, что сказать.

― Зейн, я полностью тебя понимаю. Но сейчас, с этого дня, пока в ее теле будет идти борьба, ты также сможешь узнать, она ли является Одиннадцатой Особой. Поверь мне, чем быстрее ты узнаешь, тем же лучше для тебя. Ваши чувства ― самое главное, что соединяет вас. Спроси у нее, что она чувствует к тебе. Не может быть, чтобы она чувствовала к тебе лишь дружеские чувства. Я просто не поверю в это. Особенно после ваших нескольких слов друг к другу сегодня. Да, и еще, ― прежде, чем уйти, останавливается он, ― Смотри, как бы Леман не догадалась о твоих чувствах к ней, ― подмигивает Смит, и прежде чем я успеваю возразить, он исчезает.

Тяжело вздохнув, и усмехнувшись, при мысли о том, что Смит не исправим, я захожу в свою комнату. Мама победно улыбается, остальных же уже нет в комнате. Я понимаю, что жар уже спал.

― Как она, мам? ― осторожно шепотом интересуюсь я.

― Хорошо, ― мама улыбается. ― Температуры нет, но я не смогу сидеть с ней всю ночь. Ясер себя неважно чувствует что-то, ― хмурится мама.

― Мам, пусть она у меня в комнате останется, я присмотрю за ней, ― доверяюще улыбаюсь я.

― Хорошо, Зейн, ― соглашается мама. ― Только присмотри за ней! ― строго смотрит на меня она.

― Конечно, мам, не волнуйся, ― обняв ее, я сажусь в кресло, а мама скрывается за дверью.

Вот мы и одни, Леман Хокинс.

Усаживаюсь поудобнее в кресле, и смотрю на нее. А когда она спит, она становится еще милее. Не замечал этого раньше... Или не присматривался? Скорее, не присматривался. Странно. Леман оказалась такой же, как и я. Невообразимо. Правда, невообразимо. Усмехаюсь себе. Интересно, какой силой будет обладать она? Бег? Терпение? Перевоплощение? Бр-р... Последнее, что-то меня не туда понесло.

Перевоплощение бывает только лишь у голубой крови. У нас ― невозможно. Наклоняю голову на бок. А ведь я догадывался... Я имел догадки, что она ― вампир. И не ошибся. Черт возьми, да она может оказаться Одиннадцатой Особой! А это уже будет что-то... Осматриваю Лим с ног до головы. А она в одежде. Нет, я не пошлый, и я ничего пошлого не имел ввиду, но ее же переодеть нужно. Девочек или маму я позвать не могу ― у каждого свои дела. Девочки спят, а мама с папой сейчас обдумывают все возможные и невозможные варианты того, как бы нам уговорить Лим стать такой, как мы. А для этого нужно одно ― укус.

Облизываю губы. Лим лежит так, что ее шея... Она просто... Так и манит, чтобы ее укусили. Сглатываю. Аж в горле пересохло. Присматриваюсь. А у Лим на шее, также, как и меня, вены выступают. Черт, даже во сне?! Леман, ты издеваешься? Я могу, ведь, и сорваться... Зейн, а тебе ничего не помешает раздеть ее.

«Ее тело будет манить. Но ее голос в ушах, образ в голове, присутствие в мыслях ― помешают сделать то, что так будет желаться.»

Я раздену ее. И мы проверим это. Осторожно поднявшись с кресла, я подхожу к кровати. М-да... Раздеть на словах легко. Но раздеть так, чтобы она не проснулась ― сложно. Присаживаюсь на кровать рядом с ней, и приподнимаю голову, уложив себе на колени. До Леман, в моей кровати никто не спал из девушек. Я не приводил их сюда. И дело было не в родителях. Дело было в них. В их предназначении.

Взявшись за края футболки, осторожно тяну ее вверх, и оголяю живот Лим. Он плоский, виднеются «остатки» пресса. Есть что-то похожее на кубики. Но он плоский, рельефный. Аж потрогать захотелось.

«― Зейн...»  ― проносится в моей голове, и я убираю руки, оставляя Лим голой до груди.

В голову сразу врезается образ Лим. Ее беззаботная улыбка. Ее искренние, горящие пламенем глаза. Она сама. И я отстраняюсь, понимая, что этого делать не стоит. Не стоит дотрагиваться до живота, а раздеть тебя, Лим, надо! Вновь взявшись за края футболки, поднимаю ее вверх, и аккуратно освобождаю Лим от нее, вытаскивая ее через голову. Кидаю ее в сторону, следя за реакцией Леман. Она не проснулась. Это хорошо. Хотя... Сглатываю вновь, облизывая губы. Ее грудь... Нет, что вы, просто она такая... Я не знаю даже, что сказать. Она круглая, я бы сказал, как мячики, что ли... Блин, меня не туда несет!

Убрав взгляд с груди (попробовав сделать это), я перехожу немного вниз, к джинсам. С ними будет нелегко ― они зауженные. Черт. Я такой... Самоубийца. Как я могу раздевать собственную подругу детства? Хотя, что тут я так парюсь? Половина дела сделана ― назад дороги нет. Расстегнув сначала пуговицу, потом и замок, я их приспустил немного, посмотреть, легко ли будет снять их? Оказалось, легко. Да, они спадают с нее! Сняв с Ли и брюки, я невольно засмотрелся на ее ноги. Ровные, белые, наверное, такие же рельефные, как и живот. И гладкие. А еще и мягкие. Fuck, я хочу потрогать ее.

 «― Зейн...» ― вновь голос Лим звучит у меня в голове, и я, укрыв ее одеялом, усаживаюсь на кресло, и, кажется, засыпаю.

***

― Я... Изменилась? ― Леман хмурится. ― Вампир... Вампиры... Леман ― вампир. Как же... Странно звучит, - усмехается она, но опять хмурится, обратно смотря в зеркало, ― Пойму ли? Ох, Господи, что со мной происходит? ― из нее вырывается смешок, ― Я разговариваю со своим отражением, полуголым отражением, теряясь в неизвестности, ― она склоняет голову на бок, улыбаясь, ― Нет, правда, ― она ровно встает, и становится серьезной, ― Пойму ли я все? Получится ли у меня? ― положив руки на талии, она вновь хмурится, - Неизвестность и я. Я ненавижу неизвестность. Плюс ко всему, я в неизвестности вампир, ― она останавливается. ― В неизвестности вампир? Что я несу? ― и, не сдержавшись, я подхватил смех Леман. Она поворачивается лицом ко мне, и ее рот широко раскрывается, а глаза «полезли на лоб».

― Что? ― спросил я, словив ее злой взгляд. Невольно мой взгляд прошелся по ее внешнему виду. Все же, она в одном белье. Облизнув губы, и сглотнув, я снова посмотрел на Леман.

― Что? Ты серьезно? П-почему я в таком виде?! ― она указывает на себя, а затем резко поднимает голову. ― Черт! ― она быстро подлетает к кровати и берет одеяло, обматывая вокруг себя, будто платье. ― Что ты улыбаешься? ― сужает глаза она.

― Это мое любимое одеяло, ― улыбаюсь я.

Леман хнычет, и ложится на кровать. Нет, бросает себя на нее. И опять мой взгляд натыкается на ее шею. Ну не могу я не смотреть на эту шею. Особенно тогда, когда на ней выступают практически все вены, которые можно посчитать, сколько их у нее. Не знаю, что двигает мной сейчас, но я поднялся, и подошел к кровати. Заметив то, что ее глаза закрыты ― я улыбнулся. Осторожно ложусь поверх Леман, тем самым нависая над ней. Леман открывает глаза.

Приоткрыв рот, она закрывает и открывает глаза. Наслаждаюсь этой картиной, улыбаясь.

― З-Зейн, ― упирается Леман руками мне в грудь, ― Слезь с меня, п-пож-пожалуйста, ― Она закрывает глаза, глубоко вздыхает, и открывает глаза, смотря прямо в мои.

― А если я не хочу? ― я приближаюсь на еще несколько сантиметров, опираясь на свои локти. Я хочу ее...

«― Поцеловать, так ведь?»  ― уточняет подсознание.

Д-да. Я хочу ее... Поцеловать. И все.

― Э-эм... Зейн...? - доносится до меня.

― Леман, ― выдыхаю я. Она глубоко вдыхает и выдыхает.

― Зейн, ― начинает было Леман, но я прерываю ее.

― Ш-ш-ш, ― провожу одной рукой по ее щеке. ― Не говори ничего, ― я улыбаюсь, ― Доверься мне, ― я приближаюсь еще чуть-чуть, и мои губы соприкасаются с ее.

Я не знаю, это сон? Да нет, вроде, это реальность. Но она, черт возьми, ответила на мой поцелуй. Улыбнувшись сквозь поцелуй, я приподнимаю ее за талию, и крепко прижимаю к себе. Я не знаю, что двигает мной сейчас, но я углубляю поцелуй. И я понятия не имею как, но я уже оказался между ногами Лим, поэтому, мне и удобнее ее целовать. Руки тянутся к одеялу, чтобы стянуть его, но вдруг до моей руки что-то дотрагивается. Открываю глаза, прервав поцелуй.

― З-Зейн... ― Лим тяжело дышит, так же, как и я. Мы аж сталкиваемся грудными клетками. ― Я-я... Не знаю... Черт... Все так... Да, блин, достало! Все так навалилось! Все это... Вампиры... Я... Да еще и эта связь, ― тут она прикрывает свой рот ладошкой. Ага, жест детства. Проболталась.

― Какая связь? ― прищуриваюсь я.

Ли кусает губу. Черт, я сейчас сорвусь, честно. Не нужно так делать. Я ее хочу, и не поцеловать!

― Может ты встанешь с меня, а? ― облизывая губы, проговаривает она, и кладет руки мне на грудь, противостоит, типа.

― Нет, ― мотаю головой из стороны в сторону я. ― С места не сдвинусь, пока не узнаю.

Ли призадумалась. А теперь хмурится. Похоже, трансформация и впрямь на нее плохо действует.

― Хорошо, ― говорит Лим.

Было сказано так, будто это не мне адресовано.

― Что хорошо? ― привстаю немного я.

― Встань с меня, и я тебе расскажу, ― я останавливаюсь. Она же расскажет, ей незачем мне врать, так ведь? Ага, так.

Я встал. Лим не встает. Она оглядывает комнату взглядом, и на что-то натыкается. Блин, надо было следить за взглядом. Захватив одежду, она выбегает из мой комнаты. Стоп. Что она сделала? Да, как вообще...? Выбегаю из комнаты. И куда она могла побежать в таком прикиде? Однозначно, гостевая, которую мы подарили ей! Хитро улыбнувшись, тихо подкрадываюсь к двери. Дергаю ручку, но она не поддается. Фак, она закрыла на ключ! Ну, ничего... Мы с тобой еще не раз вместе в одной комнате будем, Леман Хокинс. И я напомню тебе этот поцелуй! Ухмылка не сходит с моего лица, пока я дохожу дo своей комнаты.

***

― Всем доброе утро! ― весело улыбаясь, вошел на кухню я.

― Доброе утро, ― также весело поприветствовали меня все, кроме Леман. Хм... Странно. ― Леман к себе ушла? Мы, вроде, должны были с утра изучать все эти вампирские штучки? ― поднял брови я.

― Я разбудила ее, она сказала, что спустится скоро, ― сказала Дони, на что я кивнул, сев за стол.

― Дорогие мои, идите, скажите, чтобы Леман спускалась, а то завтрак стынет, ― улыбнулась мама.

― Я пойду, мам, ― поднялся я со стула. ― У нас детская игра была, «как быстро разбудить соню», она сейчас спустится, ― улыбнулся я, и в один миг оказался у двери в гостевую комнату.

Осторожно открыв дверь, я застал Лим спящую. То, что нужно. И, естественно, никакой игры в детстве не было, это все я придумал. Усмехнувшись, подхожу к кровати. Стоп, а где мое одеяло? Мда, спрятала, наверное.

Опять же осторожно подойдя к кровати, я присмотрелся на Лим. За что она мне нравится? За что она запала мне на душу? Возможно, тут вовсе и не красота играет роль. И не голос. А ее душа. Да, именно. Ее душа. Ее простота. И ее чистота. Она как маленький ребенок, затерянный в толпе. Маленький ребенок ― она. Толпа ― мы. Вампиры. Вот теперь-то я могу нормально это охарактеризовать, почему она мне нравится. Она не такая, как остальные. И ее отличие ― не объяснить. Это просто так. Она просто отличается.

Неожиданно меня начало пробивать чувство, чтобы я взял ее и поцеловал. Наверное, так подействовали ее приоткрытые губы. Облизнув губу, и не теряя времени, я осторожно лег на Лим, осматривая ее лицо. От нее, точнее от ее лица, не пахнет косметикой, тональником, и еще прочей химией. От нее за километр пахнет клубникой, смешанной в молочном шоколаде. М-м-м, так бы и укусил бы сейчас ее губы, плавно переходя к шее...

Черт.

А она и не шелохнулась. Это хорошо. Осторожно приближаюсь к ее губам, и облизнув пересохшие губы, целую ее... Такие... Вкусные губы. Черт. Невольно руки залезают под ее одеяло. А она не одела ничего после того, как ушла сюда? Так и осталась в белье? Хм... Это клево. Мимолетно улыбнувшись сквозь поцелуй, руки тянутся совсем вниз, к пятой точке. Не успеваю до нее дотронуться, как что-то щипает меня в районе талии. Вздрогнув, открываю глаза. На меня смотрит злая Леман Хокинс.

Упс.

― Малик! ― взвизгнула она, после чего я начал ее щекотать.

А что подумают родители?

― Ш-ш-ш, ― шепчу я, ― все внизу, и нас слышат.

И тут Лим начала безудержно смеяться. И от души, а не притворно.

― Все, Зейн, хорошо, ладно, ― смеется в голос Лим, ― Окей, я встаю, ― опять рассмеялась.

― Ждем тебя внизу, ― подмигнув Ли, я быстро скрылся за дверью, а то получил бы подушкой по голове.

***

― Да, действительно, ― улыбается Лим, ― это наша детская шутка, ― снова улыбается она.

― Хорошо действует, однако, ― подмигиваю я Лим. Она закатывает глаза. ― Ладно, народ, мы пошли вампиров изучать, ― подмигиваю я, и мы идем в библиотеку, которая находится рядом с винным погребом.

POV Лим

Блин. Я не знаю, что нашло на меня сегодня ночью. Я... Я просто как будто... Захотела поцеловать его, а не оттолкнуть, как бы это сделала нормальная я. Его губы мне казались такими вкусными... Такими... Такими... Ладно, я не знаю, что даже подумать о них. А что было сегодня утром? Дони утром меня разбудила, но, черт побери, эта бессонная ночь дала о себе знать, я ей только поддакивала, а сама заснула. Но они, я уверена, меня поймут. Никакой детской игры не было! Он все придумал, чтобы вновь меня поцеловать. Но черт, Зейн так классно целуется, аж его губы... Так...

Все.

Невольно улыбаюсь, притрагиваясь к губам. Все еще вкус чувствуется. Интересно, что он делает со своими губами, что они такие вкусные? Клубника и молочный шоколад. М-м-м... Откашливаюсь. Не туда же меня несет. Зейн смотрит на меня, я же улыбнувшись, отвожу взгляд в сторону. Все слишком... Странно. Да, странно. Что я скажу Зейну насчет этой связи? Джа помогла мне сбежать от разговора тогда, а если он сейчас спросит ― я не знаю, что ответить, честно. Я сдам Джа запросто. Но я не хочу и не могу это сделать. Не могу. Она мне... Очень нужна. Очень.

Остановившись у выхода из библиотеки, смотрю в одну точку. Все это так... Невоображаемо. Я бы в жизни подумать не могла, что вампиры существуют на самом деле. Ладно, узнать, что они существуют, но быть одной из них ― это вообще что-то. Например, я до сих пор не могу прийти в себя после информации, которую я получила. И, ладно, оказалось, что я дружила с вампиром столько лет, но быть частью их ― правда нереально.

― ... Ты точно здесь? Или как? ― машет передо мной Зейн руками. Ну вот, я что, умудрилась задуматься, когда должна все до точки до запятой узнать?

Это Леман Хокинс, друзья, такое возможно.

Усмехаюсь сама себе.

― Я просто до сих пор в шоке. Трансформация, обморок, поцел... ― и тут я останавливаюсь. Зейн смотрит на меня, подняв брови вверх, типа, до говорю ли я? Ага, не дождешься! ― Все так... Резко свалилось на голову. Как снег на голову, честно. Я даже подумать об этом... Да, какой подумать? ― риторический вопрос, не требующий ответа. ― Я даже и не думала об этом, ― у меня вырывается смешок. ― Да, что там, я просто... Знаешь, я... Не знаю. Когда я приехала, я заметила в тебе странности. И я подумала, что ты зазвездился. Правда, я сначала так подумала. Все-таки, известная на весь мир группа, первое место среди самых модных известных мужчин на свете, знаменитая и «идеальная» девушка, ―почему бы не зазвездиться, правильно? ― усмехаюсь я.

― Стрессы-стрессы, ― спустя некое молчание говорит он. ― Ты сейчас просто под влиянием, так? ― он так спокоен.

Черт, а почему я психую? Не понимаю.

― Это не стрессы, ― улыбаюсь я, ― Это выводы. Но оказалось не так. Ты просто оказался вампиром, который... ― и тут я останавливаюсь. Который что? Блин. Я опять не знаю, что договорить. ― Ты просто оказался вампиром, ― присев на стул рядом с дверью, закрываю лицо руками, мотая головой из стороны в сторону. ― Я потерялась в неизвестности, Зейн, ― тихо произношу я.

Он стоит в шоке, и смотрит на меня ― я уверена в этом. Подняв на него взгляд, я замечаю в его взгляде удивленность. Что я и говорила. Знаете, это похоже на то, что ты о чем-то подумаешь, а потом твои мысли кто-то скажет в слух. Улыбаюсь из-за выражения его лица. Хотя, это возможно. Может быть, во всем виновата трансформация, и у меня сейчас стресс, а скоро все это пройдет.

Надеюсь.

― Ладно, все. Я попробую собраться, и реагировать более спокойно, ― говорю я, смотря на Зейна.

Он облизывает губы, и несколько раз моргает.

― Х-хорошо, пойдем, ― чешет затылок он, после чего идет вперед, а я следую за ним.

Мы проходим немного вперед, заворачиваем вправо, и оказываемся в огромном читальном зале, а кругом нас окружают только лишь книги, которые находятся в полках, а полки, собственно говоря, десятиметровые, скорее всего, поэтому мне приходится очень-очень высоко поднимать голову, чтобы осмотреть всю библиотеку. И почему я не замечала этого всего раньше? Тогда еще, когда в первый раз сюда попала?

Хмурюсь.

― Подожди меня минутку, я сейчас, ― говорит он, на что я успеваю только лишь кивнуть, потому что Зейн сразу же испаряется.

Сомневаюсь, что он даже заметил мой кивок. Скорее, это было предупреждение мне, чтобы я никуда не шла. Да, определенно. Я решаю долго себя не мучать, поэтому сажусь за стол, и смотрю на свои руки. Все-таки, мне придется многому научиться. Повернув голову в сторону, замечаю Зейна, который возвращается с несколькими толстыми книжками в руках. Я замечаю, что их обложки у всех похожи. А значит, среди них есть книга, которую читал Зейн во время вечеринки. Улыбаюсь при этой мысли ― смогу хоть что-то разузнать.

― Есть ли здесь та книга, которую читал ты во время вечеринки? ― интересуюсь я. Он улыбается, оставляя книги на столе. Зейн садится рядом со мной, при чем придвигает свой стул к моему поближе. ― И? Есть? ― опять задаю вопрос я.

― Нет. Ее нет, потому что, чтобы прочитать ее ― нужно знать все обо всем. И подробно, ― Зейн улыбается, и тянется к одной книге.

― И что это за книга? ― интересуюсь. Теперь мой интерес в книгах ― я хочу узнать, о чем они.

― У этих книг нет названий, Ли, ― говорит Зейн, осматривая книгу в своих руках.

― Могу ли я посмотреть ее? ― интересуюсь я.

― Да, Ваш... Ли, ― он протягивает мне книгу, потом смотрит на меня, многозначительно улыбаясь. Я приподнимаю брови вверх, мол, что означает эта улыбка? ― Ты поймешь то, что там написано? ― он кивает на книгу.

То есть? Нахмурившись, беру в руки книгу и осматриваю со всех сторон. Названия, и вправду, нет. Но вот запах этой книги... Вдохнув его, и улыбнувшись, открываю книгу.

«Выбор ― то, что спасет Соединенное Королевство. Ваш выбор ― решит все»  ― ощущение, будто я знаю этот алфавит. Но я нигде его раньше не встречала.

― Выбор ― то, что спасет Соединенное Королевство? ― смотрю на Зейна. Он сглатывает. Хмурюсь, но продолжаю: ― Ваш выбор ― решит все. Так?

― Как...? ― Зейн раскрывает рот в удивлении, смотря на меня и часто моргая. ― Ты знаешь наш язык? ― наш язык? Он прищуривается, на что я хмурюсь.

Черт, я ничего не понимаю.

― А у вас есть язык, да? ― поднимаю брови вверх. ― Нет, я просто... Угад.. Нет, да, скорее всего прочитала.

Хотя, посмотрев на буквы, я ничего не разобрала. Какая-то размытая строчка со словами. Ощущение, что буквы плывут перед глазами, или же таяют.

― Что ты... Почувствовала, когда открыла книгу? ― поудобней расположившись на стуле, и подперев подбородок рукой, спрашивает Зейн.

― Я... Вообще, скажу честно, я ничего не почувствовала. Просто увидела какие-то размытые буквы. Потом вдруг все ясно вывелось, и я прочитала. Как только прочла, все сразу же исчезло. И я опять же увидела эту размытость, ― пожала плечами я.

Зейн задумался. Облизнув губы, опять посмотрела в книгу. Нет, ничего не понимаю. Хмурюсь. Сколько хмурится можно? Моргаю несколько раз. И вдруг, не знаю откуда, но в голове промелькает мысль ― посмотреть на Зейна. Повернув голову, я теряю дар речи. Это... Невозможно. Все вены на его шее выступили, глаза... Темные, рот приоткрыт... Черт, да это редкая картина! Так бы хотелось его поцеловать... Блин, меня опять не туда понесло! Встряхнув головой, смотрю на Зейна. Он будто очнулся, и теперь смотрит на меня нормально, но не так, как раньше. Аж мурашки по коже...

Были.

― Понятно, ― протягивает он. Да, что ты говоришь? Понятно. А мне ничего не понятно. ― Прочитаешь дальше, или мне рассказывать? ― интересуется он, смотря на книгу.

Надуваю губы. Если я буду читать ― по-любому это займет у меня: первое ― много времени; второе ― я зачитаюсь. А если я попрошу рассказать Зейна, то: первое ― я смогу все разузнать поподробнее; второе ― времени уйдет меньше, ведь мне это еще и переварить нужно; третье ― я смогу услышать томный и прокуренный голос Зейна... Стоп. Меня ОПЯТЬ не туда несет. Хокинс, что с тобой происходит, черт возьми?!

― Расскажи ты, ― улыбаясь, выдыхаю я.

Зейн вдыхает поглубже, и улыбнувшись, начинает:

― Значит, вампиры ― это почти люди, но они все равно не люди. И это не глупость ― это слова из самой Вальтурии. Понимаешь, Вампиры... Они не простые.. Ну, как не простые ― они являются правителями Англии, на самом деле. Тут тоже свои сложности. Значит, там все связано с Одиннадцатой Особой, и всего точно, что произошло с ней, ее родителями настоящими ― мы не знаем. Это знает лишь она сама. Или же не помнит. Мы просто знаем, точнее я знаю, что Елизавета вторая, что правит сейчас Англией ― она тоже вампир. Но какой именно ― понятия не имеем. Все, что связано с Королевством ― знает сама Одиннадцатая Особа. Если ты спросишь, не написано ли об этом в книге, в Вальтурии, написано, да, но никто, и даже я ― ее помощник, правая рука, ее вторая половинка, не могу прочитать, ― он проводит рукой по волосам и губы складываются в одну плоскую линию. ― Ну, это уже личное, конечно, но я помню ее глаза... Такие... ― он на минуту закрывает глаза и улыбается. ― Разноцветные. Любимые. Родные. И знаешь, что самое странное ― я с ней тоже с самого детства знаком. Был. И влюбился я в первую очередь в глаза. Ну, как влюбился? Они мне нравились, очень нравились. Но потом я влюбился не в нее, не в ее неземную красоту, а в душу. Я влюбился в ее душу. Она всегда была такой невинной и чистой... Черт, я иногда даже сомневаюсь, что смогу найти ее. Ведь в этом мире, в котором мы живем, сложно остаться тем, кто ты есть на самом деле. Все пытаются изменить тебя, а ты не всегда бываешь силен, чтобы не измениться, ― он облизывает губы. Такого... Задумчивого Зейна я вижу в первый раз. ― Ладно, заболтались мы... В общем, все остальное о Англии и правительстве ― даже я не знаю, чтобы рассказать. Теперь, я тебе расскажу о крови, о самих вампирах, о происхождении, о превращении, ― начал перечислять он, но потом остановился: ― Но сначала задай вопросы, которые тебя мучают, а то потом каша в голове будет, ― усмехается он, и я, проведя все сказанное Зейном в голове, улавливаю себя на мысли, что вопросы действительно есть.

― Ну, что я могу сказать, ―усмехнувшись, надуваю губы. ― Сказать, что я в шоке ― ничего не сказать, правда. Я просто... В потрясении. Итак, давай по порядку. Мой первый вопрос: если найдется Одиннадцатая Особа, то она будет править Англией? ― я смотрю на Зейна.

― Неизвестно, ― он пожимает плечами, ― Смотря, что скажут ее родители. Король и Королева ― настоящие правители Англии, да и вообще, всего Соединенного Королевства.

― Итак, понятно. Теперь дальше. А почему именно ты умеешь читать Вальтурию? ― я усаживаюсь поудобнее.

― Одиннадцатая Особа только меня научила, ― улыбается Зейн.

― А почему ты не говоришь ее имени? ― Хм, правда. Интересно, почему он не называет ее имени.

Вообще, никто его не называет, но все же.

― Потому что не помню, ― вздыхает Зейн. Я хмурюсь. В смысле, не помнит? ― Ее, короля и королеву ― всех... Мы не помним их, Ли. Если ты спросишь зачем, то я могу сказать лишь то, что в нашей последней битве ― Мы против Голубой крови, кто-то сообщил не ту правильную информацию, что нужно. Вот и Одиннадцатую Особу переродили, нам стерли память, а ее родители... Мы не знаем, что с ними.

― А кто знает? Или может знать? ― я, правда, теперь заинтересована. Зейн лишь разочарованно качает головой, что означает одно ― он не знает. ― Хорошо. Тогда... Расскажи мне о Голубой крови. Расскажи все, чтобы я поняла ―почему вы ненавидите друг друга, ― я подпираю подбородок кулачком, и смотрю на Зейна, в ожидании ответа.

― Сложно же будет все объяснить... Но ладно, ― улыбается он, ― Смотри. Во-первых... Ты же помнишь про цвет крови Одиннадцатой Особы? ― я киваю. ― Так вот, их кровь, она черная. Густая, и такая... Знаешь, не разберешь вообще. Это первое, что отличает Голубую кровь от Нас. Потом... В настоящее время, ― начинает он, ― мы не знаем, кто именно является Голубой кровью, в обличии человека. Но есть проблема: они знают, кто мы ― это плохо, ― он сжимает губы. ― Потом... Ну, самый главный представитель Голубой крови ― лучший друг Одиннадцатой Особы. Вот здесь самая жесткая часть всей истории. И вся проблема в том, что Одиннадцатая Особа будет одинаково любить и друга, и меня. Но перед ней будет выбор ― я или же друг. Если выберет меня ― умрет друг, если выберет друга ― умру я.

― Я помню, ты говорил об этом вчера, ― начинаю я, ― но что будет, если она решит сбежать? Ну, не сможет сделать выбор?

― Еще жестче, ― усмехается Зейн, ― Если она не сможет сделать выбор, то умрем мы все втроем. Сначала убьют меня, потом друга, а потом ее. Что еще хуже, так это то, что перед тем, как убить нас ― парней, создадут наших однодневных клонов, чтобы они почувствовали всю боль за нас настоящих. После создания кланов, вот уже тогда, они долго и мучительно будут убивать ее.

За что? Что она им сделала?

― За что? ― не знаю, почему, но в груди больно, даже очень больно защемило. ― Что она такого сделала? Она же такая... Хорошая. Да, их самих убить мало! ― ударяю рукой по столу я.

Зейн в шоке переводит свой взгляд с меня, на мою руку.

― Спокойно, Ли, ― он берет меня за руку, ― все будет хорошо...

Да, но только, если найти Одиннадцатую Особу.

― Зейн, я уверена, ты найдешь ее, скоро, совсем скоро, ― подбадривающе говорю я, смотря ему в глаза.

― Я верю, ― он кивает, слегка улыбаясь.

В голову лезет один уж очень навязчивый вопрос, который я и задаю:

― Неужели, никак нельзя, ну, прям, никак-никак, вспомнить? ― в надежде, словно маленький ребенок, спрашиваю я.

― Можно, почему нельзя? ― поднимая свой взгляд на меня, говорит Зейн. ― В Вальтурии говорится, что наши запахи ― одинаковы. А еще, когда она появится рядом со мной, я буду вспоминать что-то из прошлого. Ну, как из прошлого? У каждого вампира, ― говорит Зейн, не отрываясь от моего взгляда, ― Есть вторая половинка. Эта вторая половинка, если она настоящая, и если этому вампиру стареть память, он вспомнит, хоть и не все сразу, но вспомнит, по чуть-чуть, и все, ― он проводит рукой по волосам своим. ― Наглядный пример ― это парни и их девушки.

Когда он говорит, он слегка улыбается.

***

― Зейн, ― зову его я.

― М? ― устало отзывается он.

― Прости, я, наверно, достала, но я задам один последний вопрос? ― смотря на него, задаю я вопрос.

― Во-первых, ты мне не надоела, ― он улыбается. ― А во-вторых задавай, и не забывай, что в твоем случае ― это нормально.

Вдохнув и выдохнув, я задаю вопрос:

― Кем именно являюсь сейчас я? ― я перевожу свой взгляд на него.

Зейн ничего не говорит. Облизнув губы, он задумчиво смотрит в одну точку.

― Скажем так: Ты одна из нас, но не определенная.

Зейн переводит свой взгляд на меня. Я усмехаюсь.

***

<i>Rihanna ― What now?</i>

― Хорошо, спасибо, Джей, ― говорю я, направляясь в актовый зал.

Меня зачем-то вызвал мистер Бейнс. И зачем я ему понадобилась? Понятия не имею. Пожав плечами, открываю дверь актового зала, и вхожу. Пусто. Что это значит? Джей же не могла меня обмануть, так ведь? Так. Ну и что происходит?

Свет везде потухает. Это уже-е не сме-е-шно.

― Эй, ― смотря по сторонам, пытаюсь дойти до двери я. ― Это не смешно, включите свет!

Мой собственный голос эхом отдается по помещению. Я сглатываю. Нет, нет, и еще раз нет. Я не боюсь темноты. Да, у меня клаустрофобия, но я не боюсь темноты, черт возьми! Послушав интуицию, подхожу к двери. Хоть интуиция не подводит. Тяну за ручку, но с другой стороны ее кто-то закрывает на ключ, и убегает. Я стучу, стучу по двери, колочу ее, но никого, будто в школе нет.

Обессиленно сползаю вниз по стене. Этого не может быть. Это чья-то злая шутка. Шаги. Я слышу шаги, тяжелое дыхание. Сразу же встаю, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме.

― Кто здесь? ― тихо спрашиваю я. ― Кто здесь, отзовитесь!

Немного становится страшно. Ну, не могло же мне показаться! Господи... Шаги становятся все больше слышны, и я понимаю, что владелец шагов находится за моей спиной. Я боюсь не то, чтобы сдвинуться с места, я боюсь дышать. Зажмуриваю глаза. Чувствую дыхание на шее. Руки, обвивающие талию. Я не могу ни закричать, ни слово вымолвить. Ощущение, что мой голос вырвали из меня.

Автоматически делаю несколько шагов назад. Что-то прислоняется спиной к двери. Точнее, кто-то. Я прислоняюсь к мускулистому торсу. Сглатываю. Черт, да что происходит?! Резкий круг вокруг своей оси, и я чувствую, что мои руки опираются на твердую грудь.

― Я хочу тебя, ― шепот. Незнакомый шепот. ― Здесь, сейчас, так де, как и он.

Комментарий к Скажем так, ты одна из нас, но не определенная.

Мне нужна критика, отзывы, поддержка... Я не знаю, как я продолжу дальше этот фанф...

Я просто... Не знаю, может, мне не нужно его писать?

Или вообще не писать...

Взбодрите меня, подбодрите... Скажите, что в примечаниях написан бред, и так далее... Хоть что-то, что поможет мне понять то, что я пишу, и не зря...