Совушка

На небесной дороге блестели первые лучики солнца, когда она шла по ней. Совы не окружили её, они летали в стороне, далеко-далеко от неё. Она теперь не их Царица, и они уже не знают её. Они уже забывают её лицо, забывают её чудеса, забывают, что она вообще была когда-то Царицей сов. Для них пришло время выкрасть ещё одну маленькую девочку из её колыбельки и сделать её новой повелительницей. Они не могли без этого, но та девушка, что в последний раз уже ходила по небу, избавилась от этого бремени. Хотя... Одно осталось. Она не могла расти, она останется такой навсегда. И пусть! Она посмотрит вместе с Максом мир, ведь у них ещё так много времени! Нужно лишь найти его. И отсюда, с неба, всё было замечательно видно. Она видела детский дом, в котором он жил, видела его окно и... А вот и он сам! Всё! Прощай, небо!
Она прыгнула так же легко, как и в прошлый раз, но, посмотрев на небо, не увидела там ни небесной дорожки, ни сов, ни их новой Царицы. На душе от этого не стало легче, но и грустно не было. До такой степени она была взволнована предстоящей встречей, что ей было просто не до всего этого. Она встала под окном, громко крикнув:
- Макс! Эй, Макс!
Мальчишка лет четырнадцати выглянул из окна, услышав своё имя. Он был высокого роста, довольно худой и немного бледный. Растрёпанные волосы и сонный вид её немного веселили. Он нахмурился, вспоминая что-то. Откуда это девчонка в сером платьице с голубыми волосами знает его имя? Вроде он где-то видел её раньше... Точно! Голова в окне исчезла, окно осталось распахнутым.
И вот он стоит перед ней, до сих пор хмурится. А может и не она? Да, он хорошо помнил девушку с синими волосами и жёлтыми глазами, как у совы.
- Откуда ты меня знаешь?
Она не знала, что ответить, а лишь стояла и улыбалась по-детски, а потом сказала:
- Неужели ты меня не узнаёшь? Мы виделись однажды, когда тебе было десять. Тогда, ночью.
Он боялся показаться ей психом, но раз уж она могла "нести такой бред", то это был точно не сон.
- Это был не сон, разве? И кто ты вообще?
- Понимаешь, это очень долгая история. Ты мне не поверишь, если я расскажу... - сказала она тихо.
- Я постараюсь. - уверенно сказал он.
- Я... - она решила, что пока лучше не говорить. Пусть узнает её, а потом она всё расскажет. - Я знала твоих... родителей.
Лицо мальчишки, без того бледное, побледнело ещё сильнее, он, конечно, не помнил их, но мысль о том, что у него нет родителей, что они погибли, была даже для него невыносима.
- Они умерли. - чётко и ясно сказал он ей.
- Да, но... - она подбирала слова. - Помнишь сову на берёзе?
"А она-то про неё вообще откуда знает?" - спросил себя парень и кивнул.
- Возможно... Возможно это покажется тебе глупым, но эта сова... - она говорила запинаясь, тихо, словно провинившийся маленький ребёнок, - Эта сова - я.
Она упёрлась взглядом в землю, ожидая, что он вот-вот рассмеётся, но в ответ услышала лишь вопрос: "Так это ты?.." Она молча кивнула. Паренёк огляделся и спросил:
- Ты голодна?
Она вдруг вспомнила, что очень сильно хочет есть. Она же никогда не ела и не поняла, что хочет, но когда он спросил, она закивала.
- Тогда пошли за мной.
По пожарной лестнице на заднем дворе они поднялись сразу на второй этаж (чтобы не заметил никто), а дальше - прямо в его комнату. Он жил там по-прежнему, только все разъехались: Вова уже давно вырос и уехал, начал самостоятельно жить; тех, кто младше, забрали в приёмные семьи; кого-то переместили в другой корпус. В общем, в комнате он жил один. На втором этаже вообще мало кто жил, там были небольшие комнатки, и всех заселяли на первый этаж, в комнаты по пять-шесть человек. Она стояла на пороге его комнаты, не решаясь войти, пока он взглядом не пригласил её. Она села на свободную кровать с серым матрасом и помятой подушкой. Видимо, Макс спал вообще везде, где только можно, ведь вся комната была целиком в его распоряжении. Он достал из тумбочки хлеб и сыр, налил кипятка из чайника в коридоре и заварил чаю. Он что-то пробубнил типа "Всё, что есть..." и сунул ей бутерброд и горячий чай. Она же с превеликим интересом рассматривала бутерброд, вертела его, осмотрела со всех сторон, даже понюхала его. Макс улыбнулся, наблюдая за ней, а потом вспомнил, что она же была совой и ей раньше, наверное, не приходилось видеть такое странное явление, как бутерброды и чай.
Наконец она поняла, что с ним надо делать, поднесла его ко рту и откусила. Когда она распробовала, она чуть не вскрикнула от восторга, ведь ей дано впервые чувствовать вкус, хоть какой-то. Это было что-то совершенно новое, непохожее на всё то, чем она жила. Она мигом съела его и схватила с тумбочки кружку с чаем, поднесла её к губам, сделала большой глоток и...
- АЙ!! Горячо! - и кружка полетела на пол, разбившись вдребезги. Всё содержимое вылилось наружу.
Она сидела, чуть не плача. Во рту как будто всё в кипятке сварили. Чьи-то шаги послышались за дверью, Макс насторожился. Строгий звенящий голос донёсся за дверью. О, ну конечно! Если ты что-нибудь тут разбил или сломал, об этом каким-то образом узнают быстрее, чем ты это осознаешь.
- Нет времени объяснять, прячься в шкаф! - скомандовал он и затолкал её, ничего не понимающую, в старый пыльный шкаф. - И чтоб ни звука! - шикнул он, когда в комнату зашла надзирательница.
Она осмотрела осколки чашки на полу и лужу горячего чая, потом бросила гневный взгляд на "провинившегося" и со словами "Уберись здесь, сию секунду!" вышла из его комнаты, громко хлопнув дверью. Макс наконец выпустил недоумевающую девушку из шкафа. Он не злился на неё за чашку. Она села обратно на кровать.
- Как хоть тебя зовут? - спросил он, собирая осколки по полу.
Она промямлила что-то. На самом деле у неё никогда не было имени. Все называли её Царицей, но не говорить же ему так!
- Что? - переспросил он.
- Я не знаю... У меня, в общем-то, нет имени.
Мальчишка посмотрел на неё, улыбнувшись. Какая она странная! Чудная. Никогда не видела чая с бутербродами, не знает своего имени. Что ещё она может выкинуть?.. Оставшуюся часть дня они провели в комнате. Она рассказывала ему о небе, о совах, о той, кем она была. И он, кажется, верил ей... А что ему ещё оставалось делать? У него больше не осталось друзей. Все считали его странным, каким-то не таким, как все. Его считали другим. Ну, а если ты другой, то понятно, что у тебя никогда не будет друзей, кроме таких же "других". И она тоже была другая, и он понимал её, и она его понимала...
Макс же рассказывал ей о его мире. О детдоме, о том, как он жил там. И она тоже его слушала. И так до вечера... Когда стемнело, он включил лампу над кроватью. Свет был тусклым и таким тёплым. Макс сделал ещё бутербродов, чтобы перекусить, и они сидели и ели. Девушка никогда не представляла, что быть человеком так хорошо. Сидишь вот, жуёшь бутерброды, болтаешь ни о чём...
И всё это было так странно для него. Некая девушка сейчас сидит перед ним, сначала представилась ему совой, потом разбила его чашку и ужасно удивилась бутербродам с сыром.
Поразительно, как люди сближаются за несколько часов беседы...
Но она не сказала ему про самую главную её тайну, про его Хранителя. Да он её и не понял бы, наверное. Свалилась она на его голову. Ни к чему пока ему всё это знать. Достаточно было того, что она сова, пусть и не видела уже в небе Небесной дороги. Таким был этот вечер. Макс уже догадался, что сове негде ночевать, и оставил пожить у себя в комнате (пусть это сопровождалось большим риском). Не выгнать же на улицу!