Совушка

Она сидела у открытого окна на подоконнике. Ни разу не видела она так близко всех этих огней, машин, многоэтажных домов. Но они и не манили её. Взглядом она пыталась отыскать Небесною дорогу, но, увы, бесполезно... До этого она всегда хотела сюда, на Землю, чтобы быть рядом с Максом, а сейчас - обратно, в небо. Он спал, вздрагивая от сильных дуновений ветра. А она смотрела на него. Смотрела, не отрываясь и не мигая.
Что это такое? Она могла часами сидеть и смотреть на него, просто смотреть. Запоминать, чтобы всегда помнить. Руки, взъерошенные волосы, его лицо. Она хотела как можно более детально его запомнить и совсем не могла найти этому никаких объяснений. Она смотрела на него, она забывала обо всех и обо всём этом мире, как будто в нём и были только двое - он и она. И никого больше...
Это была её нелёгкая доля. Она разрывалась на две части. Одна рвалась к небу, к совам, другая была связана с Максом. А он? Он спал и не видел её пристального взгляда и как ей тяжело. Иногда он запутывался во снах. Неудивительно, - столько нового за один день. Девочка-сова так неожиданно, недавно и уже, как ему казалось, так глубоко вошла в его внутренний океан. Нельзя так сразу и так близко никого к себе подпускать, он это понимал. Как понимал и то, что со временем она может убить в нём всё, что осталось, всё живое в нём. А она даже не знала предательства и лжи. И не знала, что со временем они друг в друга влюбятся. Когда уже ТАК с самого начала, от этого они никуда не денутся. Всегда так бывает, не так ли?
Он более-менее мог представить это, она - нет. Она была глупым ребёнком, наивной, маленькой девочкой, ничего не знающей о любви и дружбе. Совершенно ничего. Но, так или иначе, она сегодня ощутила всю эту горькую "прелесть" на своей шкуре. Люди ведь всегда любят тех, кто потом причиняет им боль.
Люди - идиоты!
Она уснула на том же месте, где и сидела - у открытого окна. Её волосы стали теперь совсем синими и сливались с небом. Макс проснулся и сразу поёжился от холода. Зачем она открыла окно? Она же знает, что простудится, и что мне тогда с ней делать? А хотя... Нет, не знает. Она же сова. Он искал ей оправдания, закрывая окно. Макс прекрасно понимал, что она ещё ничего об этом мире не знает. Ни-че-го. А потому и уснула по привычке у открытого окна, чуть-чуть поближе к небу. Кроме неба и сов у неё ведь совсем никого не было. Сова... Совушка. Она была слишком мала, чтобы назвать её совой. Она - Совушка. В самый раз!
Он дотронулся до её руки, - холодная. Надо было перенести её на кровать, а то простудится, заболеет. И тогда он представил, как ему пришлось либо всё всем рассказать, либо покупать ей лекарства самому. А ни то, ни другое, он сделать не мог. И Максу осталось только перенести её на свою кровать рядом с батареей. И беречь её, учить.. Говорить, что нужно теплее одеваться и не спать у открытого окна. Даже летом ночами бывает холодно.
Совушка уткнулась лицом в подушку, он укрыл её. Подождав с минуту, он вышел, натянув поверх шорт джинсы, наспех надев свою синюю толстовку. Макс сотню раз спускался во двор по пожарной запасной лестнице. Он поднял глаза к небу и вдохнул холодный ночной воздух. И оттуда она, что ли? С неба?
Макс остался наедине со своими мыслями. Между прочим, весьма опасное занятие. Они - ваши бабочки в животе. Днём они никому не мешают, и сами вы их не замечаете. А потом наступает вечер, они проголодались и начинают жрать изнутри. И оставаться с ними наедине - почти самоубийство. Они сожрут твою душу и не принесут ничего, кроме сильной боли. Но бывают и сильные люди, которые умеют избавится от бабочек в животе. Они игнорируют их. Пусть все передохнут! Да, это больно, но потом ты умеешь одну редчайшую вещь - никого не любить. Эгоизм никогда не приносил людям столько боли, сколько голодные бабочки в животе, которые жрут вас изнутри по ночам.
Когда он всё обдумал, решил было вернутся в комнату... Но тут он вспомнил про свой плеер в правом кармане. Кстати, очень кстати там были наушники. Он гулял по парку, слушая любимую музыку. И ему никто не мешал. Вокруг густели тени, они зарывались и спали в кронах деревьях, сидели на лавочках и скамейках, шли рядом. И только они были сейчас нужны ему.
А может... Может показать ей завтра город? Пусть посмотрит на всё. Нужно ещё столько обговорить... А сейчас - пусть спит. Всё завтра.
Совушка...
Странно, что таких, как она, больше не осталось. Их здесь больше нет. И ему нужно было её беречь. Она была ребёнком, пусть и гораздо старше его. Ей было уже много-много лет. И одновременно - только шестнадцать. Она не может взрослеть. Она останется такой навсегда. Макс повзрослеет, она - нет. Очень странно. Очень... И очень больно, ведь он когда-нибудь умрёт от старости, если будет с ней всегда. А Совушка будет такой же, как и сейчас.