16. Джесс
Я собрала все вещи и пошла домой. По дороге я раздумывала о том, как мы сейчас заживём. Будем путешествовать и изучать что-то новое. Постараемся забыть всё произошедшее с Лайм. Конечно, это будет непросто, а бывало ли когда-нибудь легко?
Когда я пришла домой, положив все вещи, я сразу же помчалась в больницу. Спустя полчаса я была там. Подойдя к регистратуре, я сразу же спросила, где находится палата Жози, потому что вспоминать не было времени, ибо хотелось побыстрее услышать её голос, увидеть её улыбку...
— Кем вы являетесь для Жозефины? — спросила медсестра. Я не обратила внимание на её внешность, так как была поглощена мыслями о подруге.
— Я её лучшая подруга, — пролепетала я быстро, сомневаясь, услышала ли она меня.
— А вы куда-то торопитесь?
Видимо, моё нервное возбуждение слишком заметно.
— Да, я её уже давно не видела, — соврала я, так как реальную информацию ей знать не надо. Иначе я буду лежать в психушке, и ходить ко мне будет Жози.
— Хорошо, палата номер двадцать четыре, прошу, пройдите за мной.
Она вышла из зоны комфорта за своей стойкой, и я пошла за ней. Наконец мы пришли мы к дверце палаты. Всю дорогу до палаты я хотела дать бедной девушке пинок, чтобы та шла побыстрее. Я едва ли не прыгала от счастья, что всё позади.
Я пробежала настолько быстро в палату, что даже не заметила, как толкнула медсестру. За что, конечно же, она меня отчитала, мол, «надо уважать персонал» и всё в таком духе. Это пролетело мимо моих ушей, ибо меня другое волновало... Жози.
Я села на край койки и начала смотреть на милую, спящую Жози. «Наверное, она уже проснулась, но ей дали лекарство и сказали отдыхать. А нужно ли это после комы? Я не знаю. Я не медик. Моей медициной только убивать можно.
Я приложила свою ладонь к её лбу, но не почувствовала приятной теплоты. Затем, убрав ладонь со лба девушки, я начала волноваться, а проснётся ли Жози вообще. Может, она всё ещё в коме...
Глянув на пальцы подруги, я заметила пульсоксиметр на её пальце. И, посмотрев на кардиомонитор, я, пусть и плохо разбираюсь во всём этом, сразу поняла, что сердце у неё бьётся медленней, чем у здорового человека.
Конечно, надо было сразу звать медсестру или санитара, чтобы кто-то помог, но тогда мне было не до этого.
Неужели Кама ошиблась? Неужели я сама сделала что-то не так?
Быстро взяв за плечи Жози, я начала трясти её и умолять, чтобы она проснулась.
Сзади послышались крики медсестры о помощи в палате двадцать четыре. Лишь через минуту до меня дошло, что это палата Жози, и что помощь нужна не Жози, а мне — у меня началась истерика от безысходности, ведь я столько сделала, но всё коту под хвост.
Сквозь слёзы я криком молила Жози, чтобы она проснулась. Позади меня донеслись крики санитаров, чтобы я отошла от пациентки. Но я не слушала, ибо меня переполняли эмоции, что мы не сможем с Жози прогуляться по парку или съесть её любимое мороженое, когда ей грустно. И много ещё такого.
Ребята, любите своих близких и друзей. Ведь, по сути, кроме них вы никому не нужны. Это смотря с одной точки зрения. А с другой вы нужны только государству, как работник, который даёт выгоду в ресурсах и много ещё в чём. Пока вы работаете, они просто сидят за просмотром фильма на уютном диване в каком-то пентахусе. А ведь странная штука — человек, он единственное существо, которое платит за то, чтобы жить.
Я знаю, многие думают о самоубийстве. Даже само слово меня страшит. А думают ли эти люди о своём окружении? Предположим, этого человека не стало. А дома его ждут родители. Ждут и думают, когда их сын или дочь вернётся домой. Или друг, который уже знает, что его приятель больше не вернётся к нему.
Ребята, цените жизнь. Это самое лучшее, что у вас есть! Если что-то случилось, не надо говорить, что жизнь ужасна. Это всего лишь плохой день. И у вас есть друзья и родные, с которыми можно поделиться. Многие из них поймут, выслушают и помогут.
Крики санитаров вернули меня к реальности, теперь бескрасочной. Я чувствовала себя также, как и жена Хелла, потерявшая своего ребёнка. А сквозь их крики я тихо сказала:
— Лайм, помоги Жози, так как я помогла тебе.