Угасающий свет стрелы

Громкая танцевальная музыка сотрясала стены ночного клуба, находящегося в самом сердце Бангкока. Парни и девушки двигались в такт, сливаясь в общем ритме и забывая обо всём на свете. Воздух был насыщен густым запахом пота и алкоголя, который дурманил и опьянял не хуже крепкого коктейля.

Среди людей, чьи силуэты то и дело вспыхивали в свете прожекторов, молодой парень обнимал стройную девушку в эффектном наряде. Он наклонился и, прижавшись лицом к ложбинке между её шеей и плечом, вдохнул аромат её духов. Девушка запрокинула голову и заливисто рассмеялась. Но не прошло и пары мгновений, как кто-то другой – очередной ночной охотник – увёл её на следующий танец.

Парень, оставшийся ни с чем, на миг замер в недоумении, но уже через секунду равнодушно пожал плечами.

Сквозь полумрак он наблюдал, как та, с кем он ещё мгновение назад флиртовал, плавно двигается в объятиях нового ухажёра, словно бы уже позабыв о своём прежнем партнёре. Но он и не думал злиться. Что поделаешь – таковы законы ночной жизни. Здесь никто никому ничего не должен: ты не знаешь меня, я не знаю тебя. Встретились, понравились – и вот вы уже идёте в отель, чтобы провести вместе одну-единственную ночь.

И его вполне устраивала такая жизнь – свободная, без каких-либо обязательств. Днём он зарабатывал деньги, а ночью тратил их на вот такие мимолётные удовольствия.

Он не сожалел о прошлом и не задумывался о будущем.

Таков был Пачара Чиндатсап – актёр, пришедший в киноиндустрию в двадцать лет. Уже в первый год своей карьеры он стал любимцем молодой аудитории: мягкие, привлекательные черты лица, высокая, стройная фигура – всё в нём притягивало взгляды. И всё же, несмотря на пять лет работы в кино и на телевидении, настоящей славы он так и не добился.

Последние месяцы лишь подлили масла в огонь. Казалось, Пачара и сам будто бы устал от шоу-бизнеса: то опаздывал на съёмки, то вовсе не являлся, то ссорился с продюсерами. Скандалы множились – как настоящие, так и выдуманные – и, казалось, весь интернет ополчился на него.

Но Пачара равнодушно игнорировал происходящее, продолжая жить так, как ему хотелось: клубы, бесконечные вечеринки, алкоголь и женщины. Порой доходило даже до того, что на его счёте не оставалось ни бата.

Голова тяжело моталась от алкоголя. Пачара медленно оглянулся в поисках новой партнёрши и вдруг заметил, что танцпол опустел, а ритмичная музыка резко оборвалась. Он зажмурился, потёр уставшие глаза и только тогда увидел, как с потолка в пустоту упал яркий луч света.

По телу пробежала странная дрожь, словно под кожей зашевелились мелкие существа, неприятно копошась в мышцах. Его качнуло, и он налетел на край круглого столика. Несмотря на опьянение, инстинкты сработали молниеносно, и Пачара тут же упёрся ладонями в столешницу, чтобы не упасть.

В наступившей тишине, которая теперь казалась оглушительной после грохота музыки, вдруг раздался чистый звук ранатека – традиционного тайского ксилофона. За ним подхватили мелодию пхи, тапхон и гонг-вонг – звуки знакомого с детства оркестра, которые он не раз слышал в прошлом.

А в следующую секунду в центре светового круга появилась фигура. Воздушная накидка, расшитая золотыми и серебряными нитями, мерцала при каждом её движении. Изящные щиколотки, украшенные золотыми браслетами, ступали в такт стремительной дроби ранатека по невидимой сцене. Алая роза и белые цветы магнолии украшали левую сторону королевского венца с высоким золотым шпилем. Зеркальные камни и цветы на лбу короны колыхались, ловя и отражая свет, словно россыпь звёзд.

Глаза Пачары были широко распахнуты. Он не мог отвести взгляда от девушки, возникшей перед ним в полном традиционном наряде придворной танцовщицы. Лёгкий холод пробирался под кожу, и всё тело постепенно охватило онемение. Сердце замерло, и ему вдруг стало казаться, что оно вот-вот остановится окончательно.

В этот момент незнакомка плавно присела и, поднявшись на цыпочки, изящно выгнула кисть, будто пытаясь поймать невидимый свет. А затем... медленно повернула шею. В этом движении было что-то жуткое, неестественное – словно у неё вовсе не было ни суставов, ни позвонков. Девушка склонила голову набок и впилась в него взглядом.

У неё было белоснежное, без единого румянца лицо, изогнутые, как лук, брови и ярко-красные губы, искажённые зловещей усмешкой. Но пугало даже не это. Гораздо страшнее были её глаза: чёрные, лишённые даже намёка на живой блеск.

Стоило Пачаре встретиться с ней взглядом, как всё вокруг поплыло, будто его ударили по голове тяжёлым предметом. Сознание помутнело, и молодой актёр, даже не успев ничего понять, рухнул на пол без чувств.

По клубу прокатился пронзительный визг – кто-то из танцующих наступил на его тело, застывшее, как восковая фигура. В следующую секунду началась паника. Люди с криками бросились врассыпную – подальше от того, кто лежал без движения. Никто не знал, жив он или мёртв, и в толпе не нашлось ни одного, кто бы осмелился подойти и проверить.

Внезапно сквозь толпу прорвался один человек. Подбежав, он опустился на колени рядом с потерявшим сознание и начал трясти его за плечи, пытаясь докричаться до него сквозь грохочущую музыку, которая всё ещё гремела в зале. Но тот даже не шелохнулся.

Тогда незнакомец подхватив его под спину и колени, с трудом приподнял и осторожно понёс к выходу. Уложив молодого актёра на пассажирское сиденье своей машины, он уже собирался ехать в больницу, как вдруг...

Парень, который ещё секунду назад не подавал признаков жизни, слегка приподнял голову и, приоткрыв глаза, хрипло пробормотал:

– Где я?... Это что, такси?.. Поехали... Отвези меня домой... На Сумкхувит...

Тот, кто оказался за рулём, тихо вздохнул и, повернув ключ зажигания, выехал со стоянки знаменитого ночного клуба, а уже спустя несколько секунд машина растворилась в пустынной ночной улице.

🏹🏹🏹

*Бип-бип-бип*

Раздался писк электронного замка – кто-то начал вводить код у двери, ведущей в роскошные апартаменты.

Через мгновение в квартиру вошёл молодой парень в кричащем наряде и тут же поморщился. Внутри стоял тяжёлый запах плесени, смешанный со зловонием старого мусора.

Незваный гость зажал нос пальцами и направился вглубь квартиры, аккуратно перешагивая через разбросанные повсюду вещи.

Добравшись до спальни, он распахнул дверь и поспешил к окну. Стоило ему раздвинуть шторы, как в комнату хлынул яркий утренний свет, озарив лицо спящего на кровати человека. Тот недовольно поёжился, но окончательно очнулся лишь тогда, когда с него сдёрнули одеяло.

Первое, что он увидел, это пухлое лицо, покрытое толстым слоем косметики, которое нависало над ним.

Пачара вскрикнул и, резко отпрянув в сторону, прижался спиной к изголовью кровати. Он всё ещё не мог прийти в себя после ночного кошмара: сердце бешено колотилось в груди, и он инстинктивно приложил к ней ладонь, пытаясь его успокоить.

– Пи Чомпу! Ты бы хоть предупредил, прежде чем заявляться!

– А ты в курсе, сколько раз я тебе звонил? А ты не ответил ни на один мой звонок! Ни на один! – язвительно отозвался менеджер, бросив на Пита беглый взгляд.

Сначала его лицо помрачнело, а затем и вовсе исказилось гневом. Он резко схватил края ночной рубашки Пачары и распахнул их, обнажая тело своего подопечного, покрытое укусами и царапинами.

– Господи... Пит, что это за вид?! Тебя что, толпа изнасиловала?! Ты вообще собираешься работать в этом бизнесе или уже окончательно решил завязать? Посмотри на себя! Скандал за скандалом! Ну и кто, по-твоему, после такого захочет с тобой работать?!

Пачара раздражённо поморщился. Подобные нотации он слышал от менеджера даже чаще, чем от своей собственной матери.

Собравшись с силами, он оттолкнул руку Чомпу и сжал виски пальцами, пытаясь унять пульсирующую боль.

– Как будто тебе есть до меня дело! Ты ведь целыми днями только и делаешь, что таскаешься за Сейфом и Кейтом. А я... я оказался за бортом. Бесполезный и никому не нужный.

Чатчай нахмурился и приоткрыл рот, собираясь возразить, но слова застряли где-то внутри. Перед его мысленным взором всплыли воспоминания пятилетней давности – тот день, когда к нему впервые привели симпатичного парня, только что вернувшегося из Америки, и попросили взяться за его раскрутку. Как же сильно он тогда обрадовался своей находке...

Паренёк обладал приятной внешностью, мягкими чертами лица и изящным телосложением. И пусть он был не модельного роста, но и низким его было трудно назвать. Игра у него была не выдающейся, зато добротной и уверенной. Всё говорило о том, что со временем он мог стать звездой. Но, несмотря на все эти задатки, успех так и не пришёл.

В первые два года Пачару называли настоящей восходящей звездой. Доходило даже до того, что ему приходилось брать академический отпуск, чтобы полностью посвятить себя съёмкам. Но почему-то каждый раз, когда в его руках оказывался действительно стоящий сценарий, роль в итоге доставалась кому-то другому. Так что он оставался на вторых ролях, вечно где-то посередине: не провал, но и не звезда.

А с начала этого года всё и вовсе покатилось под откос. Старые скандалы, о которых, казалось, все уже давно забыли, всплыли вновь и начали мелькать в сплетнических пабликах чуть ли не каждый день.

И это было ещё не самое страшное. Ни с того, ни с сего Пачара начал вести себя очень странно и безответственно. Он регулярно опаздывал на съёмки, а порой и вовсе являлся в нетрезвом виде, срывался на режиссёров, спорил с продюсером. На публичных мероприятиях путал реплики и говорил что попало, чем вызывал раздражение не только у коллег, но и у зрителей. В последние месяцы у него почти не осталось работы – разве что редкие эфиры на распродажах да короткие ролики для малоизвестных YouTube-каналов.

Ну а стоило появиться свободному времени – и всё, Пачара пускался во все тяжкие. Каждую ночь он шатался по клубам, меняя девушек как перчатки и разбрасываясь деньгами направо и налево, будто бы они сыпались с неба. Дошло даже до того, что он начал распродавать свои старые вещи, лишь бы наскрести на очередную ночную вылазку.

Разумеется, Пачара был не единственным подопечным Чатчая. У него были и другие молодые актёры, раскрутку которых агентство доверило именно ему.

Но как бы там ни было, с Пачарой он прошёл долгий путь, поэтому ему было тяжело наблюдать за тем, как некогда яркий и красивый парень превращает себя в нечто среднее между зомби и собственной тенью.

– Хоть ты уже и съехал с катушек, ты всё равно мой подопечный, – буркнул он. – Если бы мне было на тебя плевать, я бы не примчался к тебе сломя голову только потому, что ты не взял трубку.

Чатчай тяжело вздохнул. Он столько раз пытался дозвониться до Пачары, чтобы убедиться, что тот жив и здоров, но его подопечный упорно не отвечал. Поэтому, едва вернувшись из провинции после очередных съёмок, Чатчай сразу же сел за руль и поехал к нему.

Пачара лишь покачал головой, пропуская его слова мимо ушей. Он опустил ноги на пол и с усилием поднялся. Худой, высокий парень выглядел ещё более истощённым, чем раньше. Пошатываясь, он направился к креслу, где валялось полотенце, и взяв его, повернулся в сторону ванной комнаты.

– Ты куда собрался?

– Умыться и переодеться. Думаешь, я забыл, что сегодня открытие нового магазина одежды? Вряд ли бы ты припёрся ко мне только из-за беспокойства.

Чатчай скрестил руки на груди и недовольно поджал губы. После этого он твёрдым шагом последовал за подопечным в ванную.

– Умыться и переодеться – это правильно. Но на мероприятие ты сегодня не идёшь. Клиенты попросили заменить тебя на Сейфа.

Услышав эти слова, Пачара резко повернулся, и на его лице тут же появилось нескрываемое раздражение.

– В самый последний момент?! Мы же уже договорились обо всём несколько месяцев назад! Да я на них в суд подам!

Чатчай подошёл к актёру и, схватив его за плечи, с силой повернул к зеркалу.

– Посмотри на себя! Кожа сухая, глаза ввалились, круги под глазами, как у зомби, щёки впали, губы потрескались, волосы – словно воронье гнездо! Мышцы исчезли, только кожа да кости, будто ты на наркотиках сидишь! Скажи мне, кто вообще захочет видеть тебя лицом своего бренда?! Кто, Пит?! – Чатчай продолжал ругать подопечного, надеясь, что его слова наконец дойдут до этого упрямца.

Всё началось с того, что на днях кто-то тайно сфотографировал Пачару перед началом мероприятия – без грима и всяких фильтров – и слил снимки владельцу бренда. Ну а на следующий день клиент сам позвонил Чатчаю и вежливо, но прямо попросил заменить модель.

Актёр, конечно, не знал об этом, поскольку даже не удосужился прочитать те сообщения, которые отправил ему Чатчай. А у того и так было дел по горло.

Впервые за долгое время Пачара по-настоящему всмотрелся в своё отражение. Яркий свет лампы безжалостно освещал каждую пору, каждый изъян. Кто он – этот мужчина с измождённым лицом, смотрящий на него из зеркала? Куда подевался тот юноша, что ещё несколько лет назад красовался на обложках глянцевых журналов, был любимцем камер и публики?

Он с трудом сглотнул, ощущая, как густая слюна застревает в пересохшем горле, затем опустил голову и медленно прикрыл лицо руками, будто пытаясь спрятаться от того, что только что увидел.

Чатчай почувствовал, как юношу охватила сильная дрожь, и его сердце болезненно сжалось. Вздохнув, он протянул руку и, аккуратно коснувшись спины Пита, мягко заговорил:

– Я тебе не родня, но всегда воспринимал тебя, как своего младшего брата. Даже если тебе не удастся вернуться в шоу-бизнес, я не хочу, чтобы ты окончательно скатился в пропасть. Жизнь актёров только кажется лёгкой, на самом же деле она очень хрупкая. И если не суметь вовремя остановиться, если не думать о будущем... всё это исчезнет. И намного быстрее, чем тебе кажется.

Посмотри вокруг. Сколько тех, кто потратил полжизни на съёмки, а в итоге остался ни с чем? А ты ведь ещё совсем молодой. Тебе всего двадцать четыре. Остановись, пока не поздно. Всё ещё можно изменить.

– Вообще-то... сегодня мне исполнилось двадцать пять... – пробормотал Пачара.

– Вот именно! Всего-то двадцать пять. Ты ведь только вступил в тот период... – он вдруг осёкся и, резко развернув актёра к себе, всмотрелся в его лицо.

Потухший взгляд. Бледная, почти восковая кожа. Ни следа от прежнего света, что когда-то делал его особенным. Пачара стоял перед ним, как пустая оболочка, из которой ушла жизнь.

И тут в памяти Чатчая всплыло воспоминание о событиях, произошедших в прошлом году. Тогда Пачара должен был сыграть главную роль в новом сериале. Всё было уже решено, но в самый последний момент роль неожиданно перешла к Сейфу – тому самому парню, который после этого взлетел на вершину, а карьера Пачары, наоборот, резко покатилась вниз. И не только карьера. Он и сам как будто бы изменился, словно стал другим человеком.

По спине Чатчая пробежал холодок.

Не может быть...

Неужели кто-то навёл на него порчу?

Чатчай в ужасе прикрыл рот рукой. Длинные ногти, покрытые ярко-розовым лаком, заметно подрагивали.

За двадцать лет работы в шоу-бизнесе он слышал всякое от сплетничающих коллег: чёрная магия, сглазы, ритуалы... В этом блестящем, но коварном мире всё казалось возможным.

Но одно дело – слухи, и совсем другое – когда это происходит с кем-то, кого ты знаешь. Чатчай попытался взять себя в руки и с трудом выдавил:

– Мне кажется... кто-то решил от тебя избавиться и навёл на тебя порчу или что-то вроде того...

Пачара закатил глаза с видом крайнего раздражения.

– Пи, ты серьёзно? По-моему, ты пересмотрел лакорнов. Если бы вся эта чёрная магия действительно работала, половина человечества уже давно бы вымерла. Это всё глупости. Простые суеверия.

– Но ведь это не просто сказки! – не унимался Чатчай. – Может, ты и не помнишь этого, ведь тогда ты был ещё ребёнком, но я-то хорошо запомнил тот случай с восходящей актрисой, которая разбилась в автомобильной аварии. Съёмки сериала были в самом разгаре, и им пришлось срочно искать ей замену. Так вот, потом её менеджер рассказал, что родители погибшей нашли под статуэткой Ганеши, которую ей когда-то подарил фанат, бумажку с проклятием. Там были записаны её имя, дата и время рождения...

Пачара раздражённо покачал головой и отмахнулся.

– Пи, ну хватит. Это же чепуха. Она просто устала на съёмках и не справилась с управлением. Вот и всё.

– А тот случай три года назад? – не сдавался Чатчай. – Популярный певец, который спрыгнул с балкона своего кондо. Его близкие говорили, что он месяцами страдал от кошмаров, в которых кто-то пытался его задушить. Потом всё стало ещё хуже: он перестал есть, не выходил из дома... Родные водили его по врачам, но никто так и не нашёл причин. В итоге он впал в депрессию, перестал петь, а потом и вовсе решил, что с него довольно...

На этот раз Пачара промолчал.

Он уже и забыл, когда в последний раз нормально спал. Порой казалось, будто в комнате не хватало воздуха. А иногда ему мерещились тени в углах, хотя он точно знал, что в квартире никого нет. Он списывал всё на стресс и тревогу из-за проблем на работе. Поэтому-то он и начал бродить по ночам. Окунувшись в вихрь беспечных вечеров в компании девушек и бесконечной выпивки, он наконец почувствовал себя живым и даже немного счастливым. И это помогало ему на время забыть о том, что грызло его изнутри.

Какой смысл прогибаться под всех этих людей? Вечно недовольный режиссёр, надоедливый продюсер, заносчивый заказчик рекламы... Почему он должен был пресмыкаться перед ними?

Да пошли они к чёрту!

Гнев вспыхнул внезапно, мгновенно охватив всё тело. Пачаре захотелось сорвать с себя ту маску, которую на него натянули, и вырваться на свободу.

Чатчай, наблюдавший за ним, тут же почуял неладное. Глаза Пачары застыли, губы чуть приоткрылись, дыхание сбилось и стало резким, отчего его грудь заходила ходуном.

– Пит, с тобой всё в порядке? – испуганно спросил Чатчай и инстинктивно отступил от него на шаг.

Пачара сжал кулаки так сильно, что на руках вздулись вены. Он изо всех сил пытался удержать бурю, разбушевавшуюся внутри, и, наконец, хрипло ответил:

– Всё... нормально. Просто голова раскалывается. Похоже, похмелье. Раз уж сегодня не нужно на работу, могу я ещё немного полежать?

– Знаешь, мне кажется, тебе стоит сходить в храм, – мягко предложил Чатчай. – Окропиться святой водой, как это делают в неудачные года. Говорят, двадцать пять – самый тяжёлый возраст. Всякое может произойти...

– А что может быть хуже, чем то, что уже происходит в моей грёбаной жизни, а?! – неожиданно взорвался Пачара. Его крик прозвучал так резко, что менеджер тут же отшатнулся.

Похоже, актёр и сам испугался собственной вспышки. Он провёл ладонями по лицу, будто бы пытаясь прийти в себя, а затем тихо добавил:

– Извини... Я просто не выспался, вот и злюсь. Но, пожалуйста... давай без всех этих оккультных штучек, порчи и святой водички. Я в это не верю. Лучше не настаивай, а то мы поругаемся на пустом месте.

Чатчай уже собирался открыть рот, не желая принимать поражение, но тут зазвонил его телефон. Он тяжело вздохнул, порылся в своей дизайнерской сумке и, отыскав мобильный, резко ответил, не в силах сдержать раздражения:

– Что такое, Пай? Я у Пита. Если что-то срочное – говори быстро!

Голос на том конце провода заговорил быстро и сбивчиво, и Чатчай тут же застыл. На долю секунды им овладела растерянность, но уже в следующий миг он сорвался с места и, выскочив из ванной, бросился в гостиную. Отыскав пульт, Чатчай сразу же включил телевизор.

На одном из центральных каналов шёл экстренный выпуск новостей. Репортёр с надрывом сообщал о том, что сегодня ночью, в 1:30, в популярном ночном клубе в центре города произошёл взрыв газа на кухне. Пламя мгновенно охватило помещение, и всего за несколько минут центральный зал превратился в огненное море.

Посетители, ещё мгновение назад весело танцевавшие под музыку, бросились к основному и аварийному выходам... но было уже поздно. Большинство так и не успело выбраться. Их обугленные тела, застывшие в неестественных позах, лежали грудой у дверей. Даже у спасателей, прибывших уже после того, как огонь утих, от увиденного сжималось сердце.

Затем на экране начали мелькать имена погибших – тех, чьи личности удалось установить, – для того, чтобы родные могли обратиться за телами и подготовиться к ритуалу прощания.

Пачара вышел в гостиную следом за Чатчаем и остановился как вкопанный. Ужасные кадры на экране обрушились на него ледяным душем. Тело напряглось, а ноги одеревенели, будто их сковало невидимыми цепями. Покрасневшие глаза уставились в экран, где на месте некогда шумного клуба остались лишь чёрные обугленные стены и покарёженный металлический каркас.

Он медленно повернулся к Чатчаю, чьё лицо было не менее бледным и потрясённым.

– Кто... привёз меня в кондо? – хрипло спросил Пачара.

– Не знаю, – наконец выдавил менеджер. – Охранник сказал, что какой-то друг.

Друг?..

Пачара напрягся. Он не мог вспомнить никого из тех, кто крутился рядом с ним в клубе, кто бы мог проявить к нему такую заботу. Когда он очнулся после того пугающего миража, то решил, что оказался в такси. Но теперь...

Стоило ему представить, что было бы, если бы он так и остался лежать в отключке в том клубе...

Если бы не нашлось никого, кто бы вытащил его из того пекла...

Он бы сгорел заживо вместе с остальными. Без вариантов. Его имя точно оказалось бы в том страшном списке – в числе погибших, чьи имена зачитывали сегодня утром на всю страну.

Пачара бессильно рухнул на диван и машинально прикусил большой палец. Его охватила дрожь. Перед глазами снова всплыла та жуткая галлюцинация – танцовщица с белым лицом, та самая, что появилась за миг до его отключки.

А что, если...

Если это была не галлюцинация?

Что, если это был дух, посланный кем-то, чтобы забрать его жизнь?

Глубоко вздохнув, Чатчай опустился рядом и хрипло произнёс:

– Только пробила полночь... Тебе стукнуло двадцать пять... и ты уже чуть не погиб. И ты всё ещё не веришь, что вся эта чертовщина может быть настоящей?

Пачара молчал. Он лишь медленно опустил голову и закрыл лицо руками. И хоть кондиционер работал на полную мощность, его ладони всё равно были влажными от пота. В голове гудело. Мысли путались, то и дело сталкиваясь друг с другом.

Что, чёрт возьми, со мной происходит?!

Продолжение следует...

Если вам понравилась глава, не забудьте поставить звёздочку🌟

❤️❤️❤️