Угасающий свет стрелы

Этот старик, как всегда, в своём репертуаре! – раздражённо подумал Пачара, ведя машину по трассе, всё дальше уводящей его от города.

Дед даже не догадывался, сколько мужества стоило ему решиться рассказать о случившемся.

Старик выслушал его в полном молчании, а потом лишь фыркнул:

– Хм!

И это короткое «Хм!» оказалось обиднее любого ехидного «Сам виноват».

Они перекинулись ещё парой фраз, и снова всё закончилось ссорой. Всё как всегда. Видимо, упрямство у них с дедом в крови – они точно вылеплены из одного теста.

На прощание дед холодно бросил:

– Хочешь приехать – сам ищи мой дом.

И сразу же прервал звонок.

Молодой актёр кипел от ярости. Он со злостью доел лапшу, которая к концу их разговора успела раскиснуть и потерять вкус, а затем заварил себе ещё одну порцию. Только насытившись, он начал понемногу остывать.

Открыв приложение с картой, Пачара попытался ввести название труппы, но всё оказалось безрезультатно. Он смутно помнил, что у входа в переулок, ведущий к дедовскому дому, стоял какой-то храм, а в нём – статуя Будды, вырезанная из чёрного нефрита.

Не желая снова опозориться перед дедом, он упрямо продолжил поиски – и, в конце концов, нашёл название того самого храма. Сверив маршрут, Пачара понял: если он будет просто ехать по этой дороге, она обязательно приведёт его к тайскому дому у реки, где прошло его детство.

В последнее время у него были лишь прямые эфиры с продажами, но Пи Чомпу отменил их все до единого, лишь бы он мог спокойно разобраться со своими делами. Сначала менеджер собирался поехать с ним, но, поскольку Пит был не единственным его подопечным, в итоге он так и не смог этого сделать. Так что Пачаре ничего не оставалось, кроме как отправиться в путь в одиночку.

Чёрный спортивный автомобиль мчался по дороге, усеянной ямами и ухабами, и трясся так, что у водителя едва кишки не завязались в узел.

Пачара крепко сжал руль. Лицо его заметно помрачнело – и не только из-за закатных теней. Он никак не мог понять, каким образом дорога могла прийти в такое запустение. Ведь прошло всего два десятилетия.

Постепенно небо вспыхнуло ярко-алыми красками. Когда взгляд зацепился за знакомый голубой забор, Пачара сбавил скорость и, подавшись вперёд, почти уткнулся лицом в лобовое стекло.

Он и представить не мог, что всё окажется в таком запущенном виде.

Чёрный спортивный автомобиль, совершенно не вписывающийся в атмосферу деревенского сада, остановился у невысоких металлических ворот. Пачара неуверенно вышел из машины и на мгновение замер. В его памяти этот большой дом всегда был полон жизни: ученики репетировали с утра и до поздней ночи, и повсюду звучала тайская оркестровая музыка.

А теперь...

Он подошёл к проржавевшему забору и, протянув руку, сорвал длинные стебли сорняков, опутавшие старую деревянную вывеску. Осторожно смахнув пыль с букв, Пачара почувствовал под ладонью шершавые, облупленные золотые знаки: «Дом Теванаримит»

В тот же миг сильный порыв ветра сорвал с земли пыль и сухие листья и закружил их в воздухе. Пачара зажмурился и прикрыл лицо рукой, а когда открыл глаза вновь – что-то как будто бы изменилось.

Пустынный двор внезапно показался ему вновь наполненным жизнью.

Он снова взглянул на табличку и тут же ошарашенно заморгал: та была новой и чистой, словно её только что повесили.

Пачара нахмурился, но не успел он как следует осмыслить происходящее, как со стороны дома раздался резкий, властный голос:

– Ну и чего встал, как истукан? Наша белолицая звезда! Солнце вот-вот сядет. Совесть-то имей! Кто в такое позднее время по гостям разъезжает?!

– А у тебя что, ворота голосом открываются? – не остался в долгу Пачара. – Как мне машину внутрь загнать?

Внезапно раздался щелчок – как будто кто-то повернул ключ в замке. Створка тяжёлых ворот медленно приоткрылась, и за ней показалась женщина средних лет в кружевной блузе и традиционной юбке. Её круглое лицо озарила тёплая улыбка, а в уголках глаз тут же появились глубокие морщинки.

– Пит, я так скучала по тебе!

Пачара застыл на месте. Если дед Пхот был воплощением строгости и правил, то тётя Пэн была настоящей святой: всегда готова утешить и угостить чем-нибудь вкусненьким.

Он сделал шаг вперёд, движимый зовом сердца, и крепко обнял женщину, как делал это в детстве.

– Я тоже скучал по тебе, тётя... – тихо ответил Пачара.

Кто бы мог подумать, что после той ночи, когда они с мамой сбежали отсюда, он больше так и не вернётся?

– Я уж думала, ты никогда сюда не приедешь, – сказала она с грустью.

Молодой актёр промолчал.

Если бы не вся эта чертовщина... скорее всего, он бы и дальше крутился в ослепительном свете шоу-бизнеса, не вспоминая и не думая о своих родных.

– Но я вернулся... – тихо произнёс он и, не желая углубляться в прошлое, быстро сменил тему: – Давай, я загоню машину во двор, чтобы ты могла закрыть ворота.

Он припарковал свою машину в тени дерева, открыл багажник и достал дорожную сумку. Затем Пачара снова взглянул на дом.

Когда-то здесь было весьма оживлённо – повсюду сновали дедовы ученики. Они репетировали танцы, пели, отрабатывали движения... Теперь же здесь стало так тихо и пусто, будто всё это было только сном.

– А почему так пусто? Куда подевались все ученики?

Тётя Пэн обернулась к нему, и на её лице появилась едва заметная улыбка.

– Господин Пхот уже стар... У него просто не осталось сил вести труппу. Так что пришлось распустить коллектив. Ученики разъехались кто куда... Теперь здесь только мы вдвоём.

Пачара хотел было спросить, как они справлялись со всем вдвоём, но, осмотревшись, прикусил язык: дом выглядел ухоженным и чистым, будто за ним никогда и не прекращали заботиться. Пит подхватил чемодан и потащил его вверх по узкой лестнице.

Не успел он подняться на крыльцо, как сверху раздался язвительный голос деда:

– Что, работы больше нет, раз припёрся сюда с чемоданом размером с полдома? Не думай, что я снова позволю тебе сесть мне на шею!

– Не собираюсь я садиться тебе на шею. И деньги мне твои не нужны. Лучше потрать их на себя и на тётю Пэн. Я ненадолго. Как только улажу дела, сразу уеду! – крикнул Пачара, запрокинув голову.

Он уже собирался добавить ещё что-то, но осёкся, увидев деда, который сидел в ротанговом кресле, крепко сжимая в руке длинную трость.

Старик казался выцветшим, будто стал тенью самого себя.

Пит зацепился носком за край последней ступени и с грохотом растянулся на деревянном полу – прямо перед своим строгим родственником.

В тот же миг его глаз уловил знакомое движение: кончик трости скользнул под подбородок и, ловко поддев, заставил поднять лицо.

Дед Пхот наклонился чуть ниже, и на его губах появилась кривая усмешка.

– Щёки впали, под глазами синяки, губы бледные... Худой, как жердь... Да ты больше на наркомана похож, чем на одержимого. Вот же щенок!

В глазах Пита вспыхнуло раздражение. Он без колебаний оттолкнул от себя трость – ту самую, что в детстве не раз оставляла на его теле болезненные синяки. Теперь он уже не испытывал к ней ни страха, ни уважения.

– Я не одержим! – резко бросил он. – Я же сказал: на меня навели порчу!

Дед только тяжело вздохнул. Его лицо так и говорило: и в чём, по-твоему, разница?

– Не удивительно, что это с тобой случилось. С твоим-то эгоизмом и привычкой никого ни во что не ставить! Да у тебя врагов больше, чем ты сам способен вспомнить. Наверняка теперь гадаешь, кто тебя сглазил, да?

– Дед, хватит уже язвить! Ты мне поможешь или нет? Если нет – я просто уеду!

Молодой актёр резко встал и начал стряхивать пыль с брендовой одежды. После этого он потянулся к чемодану, всем своим видом показывая, что готов уйти в ту же секунду.

– Это ты про то, как какой-то колдун велел тебе сделать подношение духовному наставнику и попросить у него прощения, чтобы очистить карму? – фыркнул дед, шумно выдохнув носом. – И у кого ты, позволь спросить, собрался просить прощения? В доме Теванаримит было немало наставников! И ты, щенок, умудрился оскорбить всех до единого!

Пока дед с ледяным спокойствием припоминал его прошлые «подвиги», лицо Пачары всё больше мрачнело. В какой-то момент он не выдержал и сорвался:

– У всех! У всех буду просить прощения, лишь бы они уже оставили меня в покое!

В ту же секунду из глубины старинного тайского дома раздался громкий хлопок – будто кто-то с силой захлопнул ставни.

Пачара вздрогнул так, что сердце подпрыгнуло в груди и тут же ушло в пятки, а лицо стало совершенно бледным.

Кто это мог быть?..

– Тётя сказала, что вы здесь только вдвоём... Тогда кто... – пробормотал он, не отрывая взгляда от окон наверху.

Но ответ деда не только не успокоил его. Наоборот, он лишь подлил масла в огонь.

Старик взглянул на него с холодной усмешкой и пренебрежительно бросил:

– Думаешь, здесь есть хоть один наставник, который не мечтал бы свернуть шею такому наглецу, как ты, осквернившему его имя? Да они при первой же возможности с радостью спустили бы тебя в унитаз.

К счастью, тётя Пэн как раз вовремя поднялась на крыльцо, чтобы пресечь баталию между двумя упрямцами. Остановившись рядом с ними, она обхватила перила пухлой рукой и добродушно улыбнулась деду и его внуку, чья перебранка гремела на весь дом.

– Так вы до самого заката не закончите спорить, – заметила она весёлым тоном. – Не проголодались ещё? Стол уже накрыт. Между прочим, я приготовила твои любимые блюда, Пит.

Услышав про еду, Пачара тут же оживился и с радостью поспешил вниз* следом за тётей – туда, где находилась кухня. Когда дед заорал ему вслед, что он бросил чемодан рядом с дверью, Пит только пожал плечами и усмехнулся, но отвечать не стал. Да и вообще постарался больше не обращать внимания на крики старика.

*Прим.пер. в традиционных тайских домах кухня располагается вне основного дома, обычно сзади или сбоку.

Под домом, в тени приподнятого тайского строения, на столе его ждали простые, но по-домашнему уютные блюда: овощи в устричном соусе, жареная тилапия с чесноком, лёгкий суп с тофу и фаршем, хрустящий омлет с зелёным луком и целая гора горячего, ароматного риса.

Молодой актёр окинул взглядом стол, затем посмотрел на потолочный вентилятор – тот самый, что помнил ещё с детства. И вдруг в его груди зашевелилось что-то странное: это был целый водоворот запутанных чувств, с которыми просто невозможно было справиться с ходу.

Старик, заметив, что внук внезапно притих, не упустил возможность поддеть его ещё раз:

– Что, нашей звезде уже не по вкусу деревенская еда?

Пачара нахмурился, но промолчал. Вместо того, чтобы ввязываться в очередную перепалку, он взял вилку с ложкой и зачерпнул немного овощей с рисом. Вкус оказался всё тем же – чуть сладковатым, каким он помнил его с детства.

Как давно это было... когда они в последний раз сидели вот так за столом – в этой самой обстановке, среди простых запахов и голосов прошлого?

Пачара опустил взгляд. Глаза невыносимо жгло, но показывать, что творится у него в душе, ему не хотелось. Не говоря ни слова, он с жадностью приступил к еде – как человек, который голодал несколько дней.

Старик не сводил с него внимательного взгляда. Внук ел так, словно только что вернулся с того света.

Затем дед Пхот перевёл взгляд на тётю Пэн – бывшую танцовщицу, ну а теперь хозяйку этого дома.

Она лишь мягко улыбнулась и едва заметно покачала головой: мол, не вздумайте снова сказать что-нибудь не к месту.

Молодой актёр поднёс к губам высокий стакан с ледяным чаем анчан, осушил его до дна и с блаженной улыбкой провёл ладонью по полному животу.

– Тётя Пэн, всё было безумно вкусно. Просто пальчики оближешь.

– Рада, что тебе понравилось, – с улыбкой ответила она и, поднявшись, начала убирать со стола. – Я приготовила для тебя твою старую комнату. Можешь отнести свой чемодан прямо туда. Как только закончу тут, принесу тебе бутылку с водой.

– Спасибо, тётя, – Пачара поднялся из-за стола.

Но прежде, чем уйти, он всё же бросил взгляд на человека, который по-прежнему сидел во главе стола. Поняв, что дед не собирался ничего ему говорить, он молча отвернулся и направился к лестнице, ведущей в дом.

Продолжение следует...

Если вам понравилась глава, не забудьте поставить звёздочку🌟

❤️❤️❤️