6.
И я могла бы парировать «А ты не слышала!», но отмалчивалась и кормила Бертрамова кота, слушая тишину за стеной.
Мы с Даньковским были соседи. Моя комната граничила с его кухней: целых два года по утрам было слышно, как он звенит кофеваркой-титаном и что-то напевает себе под нос.
И вот это прекратилось.
Из-за тишины я стала просыпаться перед рассветом. Долго-долго сидела перед выключенным монитором, и пялилась на рисунок над ним.
На нём был Тёмный Город. Он яростно рвался в белое небо чёрными рублеными штрихами, в которых угадывались мосты, колоннады, купола и шпили.
А потом я смотрела в окно. И там, далеко за облетевшими деревьями, был виден купол капеллы, вокруг которого гонялись друг за дружкой вороны. Их карканье доносилось как через вату. И ничего больше не было, кроме этого самого карканья и звенящей тишины за стеной.
Немудрено, что Тёмный Город казался живее.