9.
Грег ожидал напротив дверей учительской, облокотившись на подоконник. Улыбнулся, завидев нас:
– А вот и вы. Доброе утро, ребят, рад вас видеть.
– Скорее, а вот и вы! – Ярош замялся. – Идиотом себя чувствую, честно. Я точно не псих?
– У пана Даньковского подготовлено хорошее, доходчивое объяснение, – успокоил его пан Стефан. – Он вообще... хммм, искренне протащился со своего нынешнего состояния, и осознал его намного лучше, чем я. Как вы думаете, кто фотки подменил? Вот то-то и оно. Хотел позабористее, но я не позволил. Мы же всё-таки интеллигентные люди.
Ярош, кажется, поверил.
Я мельком посмотрела на красивые руки Грега, и тихо поёжилась: на них живого места не было от ссадин и шрамов.
– Где вы так?
Грег задумчиво посмотрел на свои пальцы, согнув и вытянув их.
– Пустяки, дело житейское, – ответил он, убрав руки в карманы. – Я что спросить-то хотел: ребят, когда собираемся?
– Да хоть сегодня! – откликнулся повеселевший Ярош.
– Так дела не делаются, – одёрнул его Грег. – Помещение надо подготовить, с гостями определиться, своих организовать.
– Так ведь...
– Тише, тише, я знаю, кто такая пани Фридерика, какие она эпитеты, и какие обсценные выражения она понавытворяла с нашим клубом.
– А кого приглашать-то будем? И куда? Она же, как вы правильно сказали...
– Мы ещё успеем всё исправить. И народ обратно привлечём. А приглашать... Если я свои кандидатуры предложу, то клуб резко станет спиритическим.
– А поподробнее? С кем вы там зазнакомиться успели?
Грег хитро посмотрел на нас.
– Смерть видел. Красивая женщина, – вздохнул он. – Можно с полным правом сказать, что она успокаивает, как никто.
– А...
– Святого Петра не видел, нет, так высоко не забирался. Но ангелы попадались... что ещё? Встречался с двумя бодхисаттвами в баре. Они просили не говорить, в каком.
– Хм.
– Там же видел святого Себастьяна – бывший римский легионер, между прочим. С очень сочным и выразительным лексиконом. И с ревматизмом. Очень недоволен, что покровительствует непослушным детям и геям, каб их холера да через четвёртое колено, мать-перемать, но кому нынче легко? Посоветовал ему пару книжек по педагогике, и пообещал себе никогда больше с ним не пить.
– О.
– А ещё я о чём-то беседовал с Исидором Севильским. Он тоже в недоумении от своей сферы деятельности. Интернет, ну надо же! В общем, выбор у нас теперь большой. Йоля, как с рассказом?
– Туго, – призналась я.
– Дальше будет проще, – Грег застенчиво почесал нос. – Сумма впечатлений рано или поздно даст о себе знать. Пойдёмте, что ли, чаю выпьем. У вас всё равно сейчас ваш любимый польский язык с вашей любимой учительницей, дай ей Бог крепкого здоровья.
– А, кстати, вы... – начал Ярош.
– Ладно, ладно! – Он предугадал его вопрос, и от души рассмеялся. – Мне хотя бы попритворяться можно, злобные живые критиканы? Или будем на полном серьёзе про эктоплазму рассуждать?
– Нет, конечно. Вы ж не одноклеточное.
– Вот и славно. И даже лестно.