Тропа в сумерках
Мысли Хару то собирались в какой-то важный для неё вопрос, то отступали. Внутри живота будто скрутилась невидимая пружина. Внешне она оставалась спокойной, по крайней мере, ей так казалось. Со стороны же её вдохи выдавали внутренний беспорядок. Но какой смысл в этих словах? Только, она никак не могла вспомнить, чтобы её бабушка когда-либо рассказывала кому-то подобное. Да и в этой деревне она никогда не видела раньше эту незнакомку. Может, она из другой? — подумала Хару про себя, выдавая свои размышления блеском глаз. Она, наверное, подумала Хару, из другого места наслышана.
Озвучить свой вопрос она не решилась, незнакомка же продолжала говорить, заполняя собой пространство, они шли куда-то, будто бы наугад. Сначала прошлись в сторону её деревни, потом дальше, и дальше. Чужеземка смотрела на Хару пристально, почти непрерывно, заставляя выжившую Кохару отводить взгляд на время разговора. Каждая фраза её звучала так значимо, она говорила о том, что ей пришлось потерять ради чего-то, рассказывала о борьбе и предательствах. Её слова, простые и искренние, почему-то затягивали. Будто бы, Хару что-то стало этим обещать: выход из всех бед, из всего, что пришлось пережить, всё, что пришлось прочувствовать.
Хару успевала лишь иногда кивнуть головой, не обращая внимания на поток мыслей, бьющийся ей в голову, интуитивно подсказывая бежать. Она устала бегать, устала скрываться, ей так давно хотелось пообщаться так.
— Ну и когда всё началось, я была с родителями, конечно, — её голос звучал слишком ровно. — Я, почему-то, была уверена, что это ненадолго, всё пришло слишком быстро во что-то необратимое. Она сделала паузу, но глаза её, при этом, не были сполнены тоски, она словно прищурилась, разглядывая что-то.
— Моя мама пыталась защитить меня, отстреливалась, старалась держать свои мысли в покое, чтобы защищать нас, но они были слишком сильные. Моя младшая сестра...
— У меня тоже в семье младшая сестра, и мама. Мамы тоже не стало, — перебила её Хару, невольно рассказывая о себе тоже.
— Да? Правда? У тебя замечательная сестричка? — сказала незнакомка с лёгкой улыбкой, как если бы это была её сестра. Тёплый тон создавал ощущение доверия, и с каждым моментом казалось всё искреннее. Хару не ощутила неловкости за то, что перебила её.
— Да, вредная иногда. Я не знаю, как ей, такой маленькой, приходится. Мы — всё, что у неё есть. Я бы хотела, чтобы она осталась со мной, — на полушёпоте проговорила молодая Хару. — Ты знаешь моё имя, а как тебя зовут?
— Меня зовут Изабель, — чужая ответила сразу же на автомате, будто ожидая вопроса.
Незаметно свечерело в этой почти беззаботной атмосфере, и звук голосистых сверчков заполнял пространство. С каждым шагом воздух всё больше освежался, который казался успокаивал её внутренний тревожный настрой. Появились первые звезды, она очень любила звезды, с самого детства. До катастрофы её любимое время было вечернее, когда можно было разглядывать звезды, что ещё замечательнее, с кем-то разглядывать, кому так же интересно это. Как будто услышав мысли Хару, Изабель в мгновении нарушила тишину с лёгкостью.
— Я вот всегда люблю смотреть на звёзды. Кажется, они могут рассказать тебе о всех тайнах, так далеко и так близко к нам. Когда смотришь на них, ощущение, что всё неслучайно, каждое мгновение — часть чего-то великого и необъяснимого. Она, наслаждаясь моментом, посмотрела на Хару, развернув голову, и в её глазах мелькнула лёгкая грусть.
— Иногда мне кажется, Хару, что если бы я стала звездой, я бы была такой звездой, что светила бы для тех, кто потерял свой путь. Таким, как ты, Хару.
Изабель холодной до удивления рукой коснулась руки Кохару, и в этом жесте было что-то невероятно тёплое. Девушка ощутила, как её сердце будто замерло. Взгляд чужеземки был искренним, что на секунду показалось, будто они уже были когда-то знакомы. В этот момент Хару почти забыла, что её окружает. Возникло ощущение странного спокойствия, родства, будто больше ничего не мучило.
Что такое? Мне кажется, что она может ответить на все мои вопросы, — подумала Хару, и эта мысль внезапно наполнила её беспокойством. В ту же секунду, словно по команде, Хару ощутила резкое пробуждение разума.
За глубоким вдохом и опущенными глазами пришли силы, возвращая себе контроль. Она не могла забыть, что ей нужно вернуться. Вернуться к своему пути, к семье, к тому, что и было важно всё это время и дарило безопасность. Она не хотела потерять внутренний порыв, как бы не заманивали слова чужого, только что встречного человека.
— Я должна уже давно пойти назад, у меня есть свой путь.
— Уже поздно, — проговорила незнакомка с лёгкой улыбкой, — со мной много приключилось за сегодняшний день, ты моя отдушина. Я бы хотела поблагодарить тебя и твою семью за то, что ты есть. Мне так не хватало подобного. Я дам еды твоей семье, то, что у меня есть...
Хару слушала её, нахмурив брови, старалась держаться ровно, но что-то в ней в мгновение смягчалось, а глаза бегали по чертам лица Изабель, которая, как подготовленная, проговаривала свою речь. Кохару, кажется, перестала вслушиваться и потеряла суть.
— И вот я здесь, я жива, и ты тоже, ведь ты уже выбрала идти за мной. Оставайся на ночь. Здесь безопасно, я обещаю.
Хару почувствовала, как внутри что-то сжимается. Внутренний голос подсказывал ей, что что-то не так, но усталость, накопившаяся за один, будто бы вечный день, и нежелание возвращаться в темноту заставили её колебаться. Незнакомка звучала так, словно хорошо знала её страхи. Но она пообещала ей. Может, это будет взрослый поступок — сделать что-то, что принесёт лучшую жизнь её семье? — размышляла Хару.
С лёгким вздохом она произнесла:
— Хорошо. Я останусь.
Как только эти слова покинули её уста, Изабель вдруг вскочила на месте и, не сказав больше ни слова, начала двигаться в полубеге вперёд. Её шаги становились всё быстрее, и вскоре её фигура стала исчезать в сумраке. Смешок, лёгкий таинственный, донёсся от Изабель, когда её силуэт смешивался с темнотой, вокруг. Будто время ускорилось. Мрак снова положил ладони на голову Хару, она замечала с каждой секундой, как исчезают последние огоньки, как солнце уже давно скрылось за горизонтом, как ночь принимает всё вокруг. В голове раздавался шум, словно что-то мешалось, звенело, вызывая боль. Шаги девушки за незнакомкой становились поспешнее, будто страх снова пробудился в её груди, оставляя позади спокойствие и светлые чувства. Она ускорила бег, чувствуя, как лёгкие начинают жечь всё сильнее, не давая себе отдышаться, следовала за Изабель, пока та не остановилась.
Хару замедлилась недалеко от её спины, тяжело дыша, её грудь поднималась с каждой новой попыткой вдоха. Смотря прямо в спину Изабель, она слегка пошатнулась, отходя назад, сильное сердцебиение не давало сделать глубокий вдох. Отчаяние, которое она уже не пыталась подавить, становилось невыносимым. Она оглянулась в мыслях на сделанный выбор, когда решила пойти за незнакомкой. Сердце сжалось от вида и сожаления, но пути назад уже не было. Изабель стояла прямо у края ямы, тени сгущались над Кохару, будто сама земля была готова проглотить всё, что стояло рядом в этой мертвой тишине. Хару даже не слышала её дыхания, всё замерло, оставляя лишь пульсацию её сердца, которое так больно ударялось, казалось, ударом молота о сами ребра.
Выживая, она хорошо ощутила, как волна отчаяния накрывает её, и, не сдерживаясь, рука схватила волосы, пытаясь вернуть контроль над собой, глаза зажмурились. Как в моменте, резко прерывая всё это, Изабель неожиданно поворачивается, громко выдыхая, словно всё вернулось к жизни, словно стояло на паузе. На лице Изабель растянулась улыбка, встревоженно смотря на девушку, замечая ясно её слабость. В её глазах читалось полное непонимание, как если бы сама ситуация не имела смысла, как будто бы Хару сама её придумала сейчас.
Та, что открыла свои глаза после накатившегося, не могла отвести взгляда от нежной и спокойной Изабель, стоя от неё уже давно на безопасной дистанции, молодая Кохару вытерла рукой горячие, невольно выступившие слёзы, словно для неё это был бы единственный способ удержаться на грани.