Я, которая не я

Её глаза распахнулись резко, и она всё ещё находилась в том же месте. Показалось, что времени на её сон не отвелось совсем, но, тем не менее, ей не так уж и плохо отдохнулось. Тело больше не ломило от усталости, а голова казалась ясной. Чтобы по-настоящему восстановиться после сна, необходимо отключить мысли, а значит, отключить и сознание. Отключить сознание — значит и вовсе потерять его на период сна. С последнего раза, когда ей удавалось полежать в спокойствии, прошла словно вечность. В этот раз её не тянули мысли в какой-то путь, не мелькали посторонние люди в суматохе, предвещая какую-то беду прямо здесь и сейчас. В голове мелькали остатки деталей прошлого дня, а нагретое телом место на белой смятой постели было уютным, но истошно ей чужим. Это не было первой мыслью, но образ Изабель и Саны, бабушки, точнее, того, что осталось от них, не покидал голову. Она несколько раз провела тёплыми ладонями по своим плечам сквозь ткань и, развернув корпус тела, опустила ступни на пол. В воздухе пахло травами сильнее, чем вчера.

Хару открыла скрипящие и тяжёлые двери своей временной спальни и, совершенно теряя бдительность, чуть было не споткнулась о животное. Мимо пробегал тот самый пёс, который после этого ошарашенно замер, не сводя с неё взгляда, но Кохару с нелёгким вздохом опустилась на корточки, чтобы поздороваться с ним, и он мгновенно оживился, подбегая к ней и виляя хвостом, пока та дарила ему нежные поглаживания по росту всей шерсти.

Стало холоднее. По телу пробежали мурашки, а ноги словно озябли, но от надвигающейся Лилит, словно, потеплело вокруг. Она протянула ей что-то в фольге, и когда Хару взяла это, в нос ударил запах пряностей и сыра. Наверное, это что-то съедобное.

— Это мне съесть?

— Я подумала, ты проголодаешься после сна, поэтому велела что-нибудь приготовить для тебя.

Хару молча смотрела на сэндвич. Есть не хотелось. Точнее, организму бы точно хотелось что-то получить, было бы неплохо даже сейчас, но что-то останавливало её, и она не заметила, как её лицо искривляется в неизвестной гримасе.

— Ты такое не ешь?

После этих слов Хару пришла в себя и, возвращаясь к контролю над собой, отрицательно покачала головой, но оставила сэндвич в руках, сжимая его покрепче, и подняла на неё свои глаза.

— Спасибо за заботу!

Тогда, когда между ними снова возродилась лёгкость, Лилит повела Хару в главный зал. Словно голодная, она показывала ей всё, что могла бы показать, и рассказывала обо всём, о чём только могла бы рассказать, постоянно возвращаясь к: «А то... А вот это, ты знаешь, что это? А вот здесь...». И она всё не смолкала, а Хару всё не переставала слушать. Вот бы она не замолкала в такой момент, когда, кажется, замолкают и её мысли. Хотелось слушать долго и даже никуда не спешить. Есть ли ей теперь куда торопиться?

Затем Лилит объяснила ей, как они добывают еду, и пригласила её на охоту вместе с собой, мгновенно заставляя её голову закрасться в сомнения. И, как будто замечая каждое изменение эмоций и поникший взгляд, обратилась:

— Ты не хочешь?

— Нет, хочу. Я вовсе не умею охотиться, я буду вас тормозить.

И тогда Лилит взяла её ладони в свои, крепко сжимая их, и провела по ним большими пальцами заботливых рук.

— Это совсем не важно, мы тебя всему обучим.

И Хару решила попытаться. За долгое время она отвыкла от чужих касаний, и порой руки хотелось отдёрнуть, но это был добрый жест, а сама Лилит была, несомненно, отзывчива.

Людей здесь было не так много, как могло бы показаться. Кохару могла сосчитать их на пальцах, но они все были порой слишком похожи на себя. Когда их было много, они выглядели со стороны как белые пятна краски или снег на тёмной земле. Лилит подарила Хару тёплую, уютную одежду. Здесь она у всех была одинаковой, и порой это даже пугало. Но тёплый мех на её плечах лежал уютно, а ботинки из шерсти согревали бы, кажется, даже в самый сильный мороз. Сегодня она необъяснимо чувствовала себя лучше физически. Лилит была права.

Люди двинулись на улицу. Несмотря на свою скрытность, они двигались из дома довольно хаотично, словно не боялись разделиться. Вчерашние кусты, по велению какого-то высокого человека, с хрустом начали раскрываться, и люди, одетые в натуральные шубы разных животных, один за одним, не дожидаясь, выходили за пределы. Путь лежал в горы, в леса. По рассказам Лилит, там обитали ещё животные, такие как медведи, лисы, зайцы. Куда её занесло? Разве поток воды мог унести её так далеко от её прошлого мира? Мысли о коте, которого она оставила с целью сделать ему лучше, вовсе не означали для неё, что она больше не сможет его увидеть. Не так буквально.

Хару шла позади. Изо рта выходили клубки пара, что густо разливались по морозному воздуху. Это привлекло её внимание и, по-детски, показалось ей забавным. Мелкие мокрые снежинки осыпали длинные волосы девушки, а её уши, словно наоборот, нагрелись и покраснели от холода. Но и без того лёгкая улыбка на лице постепенно стала сползать вниз, а глаза устремились перед собой.

Кто-то заметил добычу, и люди — нет, неизвестно, как их назвать — подобно хищникам изменились. Все стали тише, как будто по продуманной траектории начали смещаться, обступая большую медведицу, что сидела недалеко и теперь была в явной опасности. Дыхание у Хару участилось в ожидании чего-то ужасного. Она понимала, что это естественный процесс, пока не увидела это собственными глазами. Что если бы она сейчас была на месте этой медведицы? Несмотря на тяжёлую суть выживания, то ли потому что в их лесу не водилось ничего подобного, то ли от того, что её существо не руководило ей настолько, чтобы принимать решение убивать такое крупное и опасное животное.

— Как глупо с её стороны находиться здесь, — прозвучал рядом низкий тон, а под ногами раздался хруст засохшей листвы. Кто-то подошёл.

Она медленно повернула голову и увидела того молодого человека, что видела вчера. Он величественно задрал подбородок и смотрел на происходящее, словно это не касалось его, словно не было под его личным контролем.

— Не тебе судить, — словно больше не было, в голове мелькало множество возмущённых мыслей, но это единственное, на что ей не хотелось скупиться. Нервно рассматривая глазами, она переминала одну ладонь о другую, сжимая её то сильнее, то слабее. Со стороны ничего не послышалось. Вероятно, решили воздержаться от лишних слов.

Человек в белой накидке с нашитой шерстью замахнулся копьём. Взмах его уместной руки раздался резким звуком, и он вскрикнул что-то на неизвестном для девушки языке. Но Хару решилась кричать громче, так, что до боли в горле, что было сил.

Копьё всё равно полетело, но из-за шума, кажется, мимо, и животное, отреагировав ещё раньше, чем оно принялось двигаться по воздуху, сбежало. Медведица была довольно неповоротливой, поэтому, вернувшись на свои четыре лапы, решила бежать что есть мочи, спасая собственную жизнь. Так она решила действовать, несмотря на страх, решив спасти чью-то невинную жизнь.

Человек, что держал копьё, медленно опустил его и развернул голову в сторону крика, а остальные молча смотрели на неё, прожигая глазами.

— Это неправильно. Что я должна была делать? — отчаянно проговорила она себе под нос, ощущая, как в груди прожигает неуверенность, а прежний страх возвращается к ней.

Тогда он решительно двинулся к ней, отводя тех, кто встал на пути, в сторону, и так, пока не добрался к ней. Хару оставалась неподвижной. Он приблизился к её лицу, а пар из его рта казался теперь ещё гуще. Он старался сохранять спокойствие в своём резком тоне, но всем своим видом и прожигающими серыми глазами глядел в саму душу, от чего на ней, словно никчёмно, заскребли коты.

— Зачем влезаешь в чужие правила?

— Я хотела ей помочь, здесь есть животные поменьше!

— Поменьше?!

С каждым его словом он становился всё громче, пошатываясь, словно от вибраций собственного голоса.

— Что ты наделала, инородная?

"Инородная?" — раздалось в её голове, а лицо скорчилось в удивлении и, может, немного обиды, что начинала свою работу собираться в уголочках её сознания.

— Теперь её мясо будет жестким. Ты помешала ей умереть спокойно, и теперь ей придётся испытать мучения перед своей кончиной.

Она созерцала, как люди сорвались с мест и погнались за бедным животным. Они не оставят её в покое, когда она уже у них на крючке.

— Вы не боги, чтобы решать, кому какой час кончины пришёл! — отчаянно выкрикнула Хару, решившись вбить ладонь в чужую грудь и защитить себя.

Тогда мужчина схватил её ладонь, крепко сжимая в своей, да так, что захрустели все кости. Боль пронзила её руку, она была невыносимой, начиная даже затекать из пережатого потока крови. После он в крике проговаривал лишь одно слово: "Бог", вбивая её конечность своей ладонью в собственную грудь со всей силы. Вероятно, он хотел доказать, что у него есть большие права. Её глазные белки стали краснеть, но внимание привлекло в глубине леса, у ближайшего дерева, скользнувшая чёрная тень, что действительно подсматривала. Тогда его движения становились всё жестче, чтобы привлечь её взгляд. А после солёные слёзы выступили на глаза, скатываясь тонкой горячей струей по замерзшим щекам.

Он оставил её лишь после этого, отбрасывая её руку, и отряхиваясь, добавил спокойным тоном, тяжело отдышавшись.

— Уважай нынешние законы.

Он ушёл. Хару осталась стоять одна, судорожно выдыхая тяжело и глубоко. Сдержанные слёзы покатились потоком, и она начала кашлять, инстинктивно потянув ладонь к грудной клетке. Оставшиеся из общины пошли за ним, снег, что покрыл собой сухую листву, захрустел по земле от чужого топота. Плакать не хотелось, но иначе подавленные эмоции не вышли бы из неё, и она плюхнулась на землю, смотря куда-то перед собой. Она пробежалась глазами по обстановке. В её памяти всплыл эпизод того, что она увидела в лесу. Кто-то подсматривал за ней, пока всё это происходило. Она старалась быть смелой, но с каждым разом это проваливается всё глубже, внутри образуется большая рваная яма. Но она непременно залепит её.

На снегу показались чужие ноги, обутые в тёплую обувь. Подняв голову, она увидела уже знакомых ей людей — Лилит и её брата Луку. Лилит первой подала ей руку, но Хару постаралась подняться сама, опуская тёплые ладони на холодный снег. Молча двинулась в сторону леса, опуская свои повинные глаза.

— Куда ты собралась?

Лилит ультимативно двинулась за ней рядом, но не трепала её за одежду и не пыталась остановить её. Молча она следовала за ней, опережая собой. Но Кохару шла, словно с определённой целью, и вряд ли собиралась останавливаться. Лилит встала перед ней, преграждая путь, и девушка остановилась. После Лилит снова встала перед ней, словно Хару не могла пройти. Ощущение тоски было сильным, и, накатывая на её голову, слёзы снова сдавили горло, и она сдержала их.

— Я всему тебя научу. Ты просто очень добра, в их сердце давно не осталось любви.

Хару молча посмотрела на ситуацию с обеих сторон, успокаивая собственное дыхание, топчась по земле с одной ноги на другую. А ведь действительно, куда она собралась? Она даже не знает, где она находится, и, потратив на обдумывание несколько минут, всё-таки решила остаться, дав себе эту попытку на обучение тому, что ей чуждо. Ненадолго. Лука приподнёс оружие девушкам, и они отправились туда, куда она и собиралась отправиться сама.

Сначала они начали с лука. В первый раз Хару наблюдала за тем, как кто-то профессионально им обращается. Лилит стреляла только по назначенным целям на деревьях или ягодах на кустах. Она метко попадала прямо в них, а Хару даже получилось несколько раз сделать не хуже, чем у неё. Они провели так какое-то время, обучая её, пока не услышали шорох, и все замерли. Лилит поднесла палец к сухим губам, прося быть тише. На поляне был виден заяц, и Лилит, не желая упустить возможность научить Хару, принялась натягивать новое острие стрелы. Хару приходилось нелегко в переосмыслении своих принципов, голову сжимало в недоумении, но в этот раз она решила хотя бы попытаться.

Лилит, словно считав её мысли, передала ей невероятно красивый лук, окрашенный чем-то чёрным. Его изгибы образовывали какие-то завитки, лезвие стрелы было таким острым, а на наконечнике виднелась какая-то стекающая жидкость. Встав позади неё, Лилит помогла зафиксировать оружие, поправляя осанку девушки, то уровень плеча. Тело в естественном порядке было напряжено, дыхание стало тише. Хотела ли она это делать? Хару присмотрелась к зайцу и боковым зрением снова уловила заметную тень. В этот раз она не отреагировала телом на это явление, и, случайно спустила стрелу. По её коже словно прошлись иголки, когда она поняла, что попала в него. Добыча упала, лежа неподвижно, и тошнота заметно подступила к горлу. Кто-то был здесь, в этом, вместе с ней. Медленно она опустила лук и не сумела истинно вкусить радость своей победы над собой. Тем не менее, Лилит и Лука хвалили её.

Подобрав зайца верх ногами, довольная собой, Лилит повела рукой по воздуху, шепча что-то под свой нос. Она имитировала мольбу и, сжав обе ладони вместе, склонилась к умершему животному. Здесь был закон, благодарить землю за тот дар, за жизнь, что она им приподнесла сегодня. После они неспешно двинулись по тропе назад, оставляя за собой могучие деревья. Не испытав и до сих пор расслабления, Хару напряжённо повернула шею назад, и в том месте, где она последний раз видела присутствие, больше не было никого.