Я, которая не я

Они медленно возвращались к общине. Мелкий дождь стал моросить, а необъяснимая дрожь по телу — то ли от постороннего присутствия, неожиданно вернувшаяся к ней — подступила сначала к коленкам, а потом добралась до самого горла, сбивая собственное дыхание. Роса с травы разбрызгивалась по ногам, где были оголённые участки. Как-то она умудрялась пробираться туда, заставляя чувствовать возвращающийся озноб по всему телу.

Пробираясь сквозь "Заросли", они добрались до их безопасного места. Усадив новенькую около тёплого тлеющего огня, Хару получила от незнакомки холодные металлические приборы — это были вилка и ложка. И два блюда: первый прибор для второго блюда, второй для супа. Еды показалось слишком много, и тошнота подступила к горлу. С вопросом и лёгкой улыбкой Хару подняла глаза на незнакомку, надеясь, что её взгляд поймут. Здесь было не принятно отказываться. И ей не принято отказываться, если она собирается жить.

С горем пополам без особого на то аппетита она доедала. Лилит, заметив как Хару сидит без дела с наполненной тарелкой сразу же потянула её за собой. Кохару, признаться, даже тихо обрадовалась что ей не придётся доедать еду. Пока она бежала, её ноги заплетались друг о друга, и Лилит остановилась, оглядываясь по сторонам, когда, видимо, поняла, что они отошли на безопасное расстояние от всех.

— Ты уже слышала про нашу традицию посвящения, Хару? — осторожно спросила она, сокращая между ними дистанцию, создавая тем самым секретность.

— Какую традицию?

Хару неконтролируемо свела брови домиком, чувствуя, как внутри мечутся тысячи ощущений. Традиция посвящения? Куда бы она ни попала, её везде словно не принимают должным образом.

— Не переживай, на тебя не держат зла. А я понимаю, что ты просто очень добрый человек.

— Ты единственная... — Кохару опустила глаза, выдавая тяжёлый вздох из только что полностью набранной воздухом груди.

— Этого и достаточно, ведь. Просто слушай меня.

И Лилит рассказала ей теорию посвящения. Хару слушала до последнего, пока сердце не ушло в пятки. В последней стадии посвящения, когда новый член общины вступает в неё и принимается высшими богами, ему необходимо принести собственную жертву. В их случае это было кровопролитие невинного или собственного. А Лилит, называя это не кровью, а пробуждением, рассказывала ей это с таким энтузиазмом и огнём в глазах, что, кажется, даже перестала выглядеть такой замороженной на мгновение.

Сейчас, когда она услышала об этом, она уже не была уверена, что вообще воспринимала что-то после этих слов. Она продумывала план, как выйти из этой ситуации безопасно и не участвовать в этом. Но страх был сильнее. Лилит добра к ней, но после того как она узнала так много о них, отпустят ли её так просто?

Своими большими фиолетовыми глазами Лилит словно считывала информацию с её собственных.

— Ты о чём-то задумалась? Ты, кажется, дрожишь, — она моментально коснулась холодной рукой плеча Хару.

Хотелось отпрянуть. Но Хару осталась стоять на месте, и, несмотря на дрожь, попыталась пошевелить хотя бы пальцем, но ничего не удалось. Тело окоченело и не собиралось поддаваться её командам. Единственное, что у неё было, — это голос.

— Можно мне подумать? — задала она напряжённый вопрос, в замедленном движении переминая пальцы, словно желая размять их.

— Конечно, подумай, но сегодняшним вечером мы ждём тебя. — После небольшой паузы Лилит отмахнулась с широкой улыбкой и заключила её в объятия одной рукой, оставляя вторую за своей спиной.

Так звучало право выбора по мнению Лилит. Её уже ждали там, а времени оставалось совсем ничего. Осознавая суть ситуации, Хару неуверенно заглянула в чужие глаза после того, как Лилит отошла от неё. Может, всё это время она находится в каком-то сне, слишком долгом... В горле стоял неприятный привкус, после которого хотелось прокашляться. В воздухе затянулся тяжёлый запах трав.

— И приходи на чай.

Лилит как ни в чём не бывало удалилась.

За один день произошло уже столько разных эмоций, и, кажется, после каждой позитивной она уже подсознательно начинала ожидать, в каком объёме будет платить за это в следующий раз.

Двинувшись в свои покои, она стала обдумывать все детали прошедшего дня, усаживаясь на мягкую постель. Насколько ценно её пребывание в этом мире? Насколько ценны чужие жизни? Было грустно, а все её приятные остатки дня в самокопании всё большим потоком ускользали сквозь её пальцы, как сухой песок, и разбивались об пол. Ком подступил к горлу, коварно наваливая слёзы на глаза.

Хару нервно сбросила слезу с глаза пальцами ладони и, нахмурившись, резко стряхнула её, расправив плечи в отчаянных попытках успокоить себя. Она впервые за долгое время взглянула на свои руки. На нежной белоснежной коже виднелись мелкие царапины, долговечная грязь скопилась под длинными ногтями. Вены, отливающие сапфирово-бирюзовыми цветами, упорно всё это время переносили кровь по её организму, пока она находилась в определённом промежутке своей жизни, продолжая выполнять свою работу, как и сердце, что билось в её груди.

Жизнь продолжается. Люди, что были с ней, теперь где-то в другом месте. Ну и почему она не может быть как все? Просто прекратить отличаться своим естеством?

Терзающие душу мысли, раньше посещавшие её больную голову, с течением времени остановили свой поток, погибнув в каком-то кусочке её сознания, свернувшись в безопасный клубочек. В потоке эмоций, что сдавливали грудь, тоска пронзила её, и горячие слёзы упали на бёдра. Она мягко уложила свою ладонь на сердце и, словно в ответ, накрывая своей рукой, прошлое поддерживало её, указывая на своё присутствие.

Ты не одна.

Краем глаза, хотя и чувства захватили её, она заметила свечение на подоконнике около просторного окна. Волнительное свечение отдавало подобно огоньку, и, словно забывая обо всём, она пошла на манящий свет.

Когда она резко отдёрнула занавески, за ними, где ещё только что отражался свет, больше не было никого. Хару инстинктивно старалась почти не дышать и, наконец, выдохнула тяжёлый воздух, скопившийся в груди.

Когда всё успело так поменяться? Всё в этом месте чужое, задумалась она. Воспоминания всё это время, подобно тому огоньку, оставались с ней. Куда же делись последствия той катастрофы? И действительно ли она здесь ни на что не повлияла? Не повлияла на этих людей?

Здесь, хоть и за короткий промежуток, но всегда посещало чувство, что ты не в том месте. Не дома.

Горевать о том, что произошло, не выглядело целесообразно для Хару.

Взяв волю в кулак, она убрала прилипшие к мокрым щекам волосы, где солёные слёзы ещё недавно прокатились струйками, и принялась смотреть в окно.

За окном виднелся густой лес, но он больше не казался таким страшным. Но зелёная, цветущая ограда позволяла увидеть лишь кончики деревьев. Она была красивой, но неприступной: шипы вились вокруг тонких ветвей, и где-то проглядывались алые розы.

Где же ты сейчас, дорогая Изабель? Где её родные, пока она сидит здесь, в тёплом помещении, может выпить роскошный чай или съесть вкусный обед?

Не впервые за всё время , наверное, проносились эти мысли в её голове, а вина в глубине сердца не стихала.

Утерев остатки слёз с глаза и откинув волосы назад, она провела руками по ткани одежды, вытирая свои ладони о неё, и вышла из комнаты по приглашению. По правде, она не хотела пить чай, хотела выпить воды. За столом уже всю, как ни в чем не бывало, беззаботно проходило чаепитие, все выглядели счастливо. В воздухе пахло вкусно, мясом. Разумеется, они праздновали свою добычу прямо за этим столом сегодня и наслаждались трапезой. По правде говоря, теперь, в её глазах, они выглядели устрашающе. Но вряд ли она знает о них всё на данный момент. Ощущение защищенности присутствовало с ней, и она села за стол к поманившей её рукой восторженной Лилит.

Тошнота. Она боялась, и это не покидало её никогда, поэтому предпочтение было отдано чашке, которую заранее окатили кипятком, с горячим травяным чаем. Глоток, и горячая жидкость прошлась по пищеводу прямо в её желудок, согревая изнутри. И посреди разговоров Лилит обратилась к Хару, в этот раз подталкивая её рукой куда решительнее, чем в прошлые разы.

— Почему ты не ешь?

Хару не совсем поняла суть вопроса, и в какой-то момент ей показалось, что Лилит тугодум, и она сжала челюсть, проговаривая сквозь зубы:

— Я не хочу это есть. — Хару в этот раз ответила довольно агрессивно, но заметила это лишь после того, как речь сорвалась с её губ.

— Почему ты сердишься?

Лилит после вопроса выглядела спокойной, но, встретившись с ней взглядом, проявлялась лёгкое удивление или недовольство. Вероятно, это был для них важный момент, и не принимать дары было бы крайне неуважительно. Так Хару просидела в молчании последующий короткий промежуток времени, ожидая, когда всё закончится. В голове всё не укладывалось, и казалось, что никто не понимает её, а остальные за столом уже давно обратили на неё своё колкое внимание и взглядами пронзают её душу, не принимают её. Чай обладал успокаивающими свойствами, и напряжение в мышцах заметно спало. Дыхание её стало спокойнее, а голова — свежее. Словно ожидая разрешения, она осталась стоять в просторной белоснежной пустой комнате на холодном кафеле босыми ступнями. Спокойствие было подозрительным, а тишина — нагнетающей. Темные волосы, редкие, спутанные и длинные, пропустили сквозь себя воздух, а передние развились по воздуху. Кто-то открыл двери, чтобы выйти, и Хару, решив не терять ни секунды, двинулась в их сторону, останавливаясь около высокорослого мужчины, в ожидании, пока он пройдёт. И не успела она ступить на порог, впустив в лёгкие сладко-свежий воздух приближающегося вечера, как её с недоверием остановили.

— Куда вы?

— Я хочу подышать воздухом, прогуляться.

— Там опасно, почему вы в одиночестве хотите пройтись?

Лилит, как по приказу, оказалась в нужное время в нужном месте, проявляя на взгляд самой Хару необычайное милосердие к таким, казалось бы, базовым вещам.

— У неё сегодня важный день, мы пройдёмся вместе.

Она выпустила Хару, и зелёные ворота распахнулись перед ней. Сама осталась стоять на месте и пронзительно всматривалась вдаль за спиной Хару, а затем вернула взгляд на неё.

— Я бы не советовала тебе далеко уходить. Здесь опасно, мы не желаем тебе зла. Я приглядываю за тобой. - подложив платье под себя, она присела на выступ крыльца, не сводя своих пронзительных глаз.

И Хару, кивнув, развернулась, вдыхая уже свободнее воздух, словно, напоследок, пошла на желанную прогулку. Переступая одной ногой за другой, она прислушивалась к каждому звуку. Она и здесь не была одна, но количество людей в округе здания стремительно снижалось. Земля под ногами здесь ощущалась иначе. Не скрыть, присутствовало ощущение, словно она слышит каждый шорох, находящийся под этой величественной грудой. Будто за ней есть что-то большее, чем просто та самая груда. Словно пустое пространство, скрывающее за собой те самые секретные подземные ходы. Не скрыть, холод обводил её тёплое тело, вызывая лёгкие мурашки даже по самой коже головы. Знакомый голос вернул её в чувство, и вдалеке показался знакомый детский силуэт. Кто-то подсматривал за ней всё это время, и последнее что она увидела , как тёмные волосы скользнули назад в кусты, за которыми так упорно скрывался их обладатель. Моментально она замерла.

Человеческое сердце, кажется, прекратило биться. Оглянувшись осторожно по сторонам и убедившись, что на неё нет чужих глаз, она продолжила аккуратный ход. Похоже, Лилит наблюдающая за ней на крыльце, была отвлечена на разговор. Голова понимала, что того что происходит перед ней может быть взаправду. Но отрада, что появилась перед ней, заставила забыть обо всём, и Хару медленно, но уверенно начала продвигаться в сторону кустов, заглядывая в стороны, в уголки, желая увидеть больше, и подкрадываясь, постепенно она оказалась рядом с кустами, не сводя напряжённых и ожидающих глаз. Ещё шум. Из леса раздался крик животного, и не просто животного. Крик напомнил детский вопль о помощи. И девочка, точно Сана, грязная и измотанная, с гораздо более длинными, упавшими на лицо волосами, энергично и неестественно выбежала перед ней, словно отчаянно желая имитировать человеческий бег, двинулась босыми ногами в сторону леса подобно тому, как она побежала бы по первому зову на помощь не в силах больше скрываться здесь.

Дыхание от испуга участилось, а тело сковал страх. По гримассе ужаса выступившей на лице Хару, было позже не сложно ей догадаться, что её дурачат, но в последний момент она, протянув руку, смогла коснуться её мягких волос. Настоящие.Всё, что она могла делать, это наблюдать за тем, как нужный ребёнок отдаляется от неё вглубь леса, и её последний взгляд, что она бросила, обернувшись на неё. Её платье было таким же белым, как и её рубашка до щиколоток. Так, Сана теперь была похожа на маленького грязного ангелочка.

За спиной послышался шум. Кто-то вышел из здания и вот-вот собирался отпирать ворота. Времени оставалось так мало, но желание было сильнее. Хару что есть сил бросилась в шумящий лес, ступая босыми ногами на сырую землю. Предательски торчащая острием ветвь к верху впилась в ступню, боль пронзила её, заставив вскрикнуть, но шаг от этого она не замедлила. Прихрамывая и снова набирая скорость, она бежала за потребным объектом, что так упорно отдалялся от неё, и ветер, словно, становился всё сильнее и сильнее, заставляя зажмуриться. Волосы завивались назад поддаваясь потоку, иногда падая на глаза, заслоняя вид перед собой, от чего она часто теряла фигуру перед собой.И ,ощутив, что больше не может сделать вдох и лёгкие зажглись от недостатка кислорода, она позволила себе замедлиться. Жалобный вопль животного не прекращался, и необъяснимый кошмар проникал в её душу, давил барабанные перепонки. Слышать это было тяжело.

Она устало села на чёрную влажную землю и взглянула на свою ступню, из запачканной грязью раны уже упорно сочилась алая кровь. Рана была неглубокой, но задела крупные сосуды, и покалываниями не давала сосредоточиться. Отчаянно вздыхая, Хару нашла в себе силы подняться, она оглянулась, не ступая на раненую ногу. Никого.

Шум всё ещё не прекращался, и, прихрамывая, она двинулась на свой страх и риск на звук. Он становился всё глубже, всё громче, разносясь по лесу эхом. Изо рта её выдавались невнятные звуки бормоча что-то под себя , а паника охватила всё жалкое тело, нутром желая отдать всю свою помощь нуждающемуся. И наконец наступила тишина. Она не успела. То, что хотело навредить бедному животному, теперь получило своё. Такие мысли голосом отразились в висках, и она продолжила движение, двигаясь так ещё какое-то время, пока не услышала шум за своей спиной в такт её шагам. Кто-то упорно старался всё это время быть неуслышанным, и она бы не заметила этого, не успокойся она на мгновение. И, может, неожиданно для того что находилось за её спиной, остановилась.
Оборачиваться смелости не хватало. С распахнутыми шокированными глазами она смотрела перед собой, когда холод, проходящий по хрупким плечам, заставлял неистово дрожать перед неизвестным. И снова, она не дышит. Времени много не понадобилось, чтобы в голову стрельнуло осознание того, что сейчас с ней происходит.

И, набравшись духа, она начала поворачивать медленно голову через собственное плечо, постепенно открывая себе вид. За ним, как ни в чём не бывало, стояла маленькая Сана и её пустой взгляд был устремлен куда-то перед собой. Трепет перед встречей и ужас от увиденного перед собой застал Хару врасплох. Она с недоверием обернулась всем телом к тому, что стояло перед ней, и незаметно для себя опустилась на одно колено, словно загипнотизированно сокращая дистанцию ладонью, пока не коснется её, чтобы убедиться, что та реальна. Но девочка отпрянула от её касания, не меняясь ни в лице, ни в эмоции, заставив девушку изрядно вздрогнуть, а клубок тревоги зашевелиться внутри её живота. Она не желает касаний.

В этой паузе девочка подняла указательный палец руки перед собой, и Хару, на свой страх и риск, обернулась. Тихий ужас виднелся перед её глазами. Всё это время звуки издавало несчастное животное, что было подвешено за лапы на ближайшую крепкую ветвь старого дуба. Оно продолжало барахтаться в воздухе, но криков больше не издавало. Это был точно молодой медвежонок. Как она не заметила его? Хару инстинктивно потянула руку ко рту и дезориентировано поднялась на конечности, принимаясь бежать к бедному животному, загребала пальцами ног землю под собой. Всё было слишком нереальным. Их встреча, а теперь это. По правде, Хару давно запуталась в том, что реально, а что нет, и просто плыла по течению, принимая всё как есть в этом необъяснимом переполохе.

— Что за чудовище сделало это с тобой? — девушка проговаривала сквозь себя, судорожно пытаясь найти руками место, где смогла бы начать развязывать тугой канат на его пушистых лапах. Благо, животное не было ранено. Вероятно, попало в ловушку. Нащупав нужное место, она начала изо всех сил раздирать тугой канат, постепенно пробираясь к своей цели, периодически оглядываясь назад. И то, что выглядело как Сана, оставалось стоять на месте неподвижно, сверкая своими родными карими глазами, теперь только на неё. Она наблюдает за ней.

Руки неистово дрожали, оставалось совсем немного, но канат всё не хотел развязываться, множество крупных узлов не позволяло ей это сделать, сколько бы она не пыталась. А животное выглядело всё более изнеможденным от попыток выбраться. Шум перед ней позволил отвлечься на мгновение и изнеоткуда выбросился предмет с грохотом падая на землю. Это было лезвие. Оно прокатилось по сырой земле и остановилось у её собственной кровоточащей ступни, и Кохару , застыв, забегала глазами с предмета на затемненное место, где должен был быть тот, кто выбросил предмет , но никого не было видно. Не успела она вдохнуть от испуга, как послышался тихий знакомый вожделенно ею обнадёживающий голос, и её глаза стали направлены к источнику звука.

— А что за чудовища хотят сделать это с тобой?