Я, которая не я

Худощавая и грациозно вытянутая вверх фигура отличалась гораздо более высоким ростом, и Хару пришлось привычно приподнять голову повыше, чтобы взглянуть в лицо тому, что пронизывало её своим взглядом. Она не видела глаз того, что смотрело на неё, но ощущение было явным. Изабель. Эта мысль пришла ей в голову, когда неожиданно для неё невообразимый холод, сменяющийся на тёплое дуновение ветра, прошёлся по её щекам, откидывая волосы назад, как от резкого, но в то же время такого плавного рывка из неоткуда взявшегося ветра. Неизвестное двигалось ей навстречу. Уже более решительно, шаг за шагом раскрывая свою личину из темноты. Всё стало похоже на сон, и инстинктивно девушка не заметила, как чуждые черты лица начали проявляться, когда коварный для него свет всё же осветил его. Оставив попытки, она инстинктивно попятилась назад, но не заметила, как уже какое-то время стояла на собственных коленях, чью кожу от холодных мокрых листьев покалывало иглами, напоминая о том, что земля уже мерзлеет.

Она стояла на коленях прямо перед тем, что явилось к ней. Тем, что выглядело как Изабель, но излучало такую неведомую силу, что отпрянуть назад и бежать от этого смысла не было изначально. Женское очертание сине-бледного тела не несло на себе ни клочка привычной человеческой одежды, тело было безупречно небезупречным, похоже, израненным, лицо искажалось в отвратительном оскале, обнажая огромную пасть с тысячью мелких и острейших зубов.

Оно требовало поклониться ему, оно влекло в себя, в свой каждый изъян, отождествляя в этом собственное превосходство над чем-то столь никчёмным, как она сама. Тоска пропитала её сердце, терзая душу долгожданной встречей. Сердце словно разрывалось на части от увиденных знакомых, усталых, чем-то напоминающих и знакомых глаз. Стоять. Стоять на коленях, чего бы это ни стоило ей.

Хару и Изабель смотрели друг на друга. Было похоже, словно они общались без слов, до тех пор, пока хриплый и тяжело тянущийся голос Хару не нарушил зловещую тишину.

— Изабель? Это ты?

Но ей не отвечали. Тогда она не решалась больше говорить. Животное продолжало висеть, и резким взмахом костлявой руки существо махнуло вдоль каната, схватилось за него, разрывая тонкими пальцами с помощью ногтей. Зрелище было жутким, и Хару до невозможности стала дрожать. Словно началось землетрясение, и она вот-вот провалится сквозь землю. Нечеловеческим рыком сопровождалось это деяние, пока животное не упало на землю. Изабель, или то, что было похоже на неё, на удивление Хару не собиралась вредить ему. Животное, собирая последние силы, бросилось бежать, спотыкаясь о землю, возрадовавшись долгожданной свободе. То, что сильнее, подарило ему сегодня возможность жить.

— Почему ты выбираешь оставаться с ними?

Кохару опешила. Что это? Заявляется к ней и обвиняет в том, что она старается сохранить собственную жизнь? Мысли пронеслись в её голове, смешиваясь со страхом. Она опёрлась ладонями о землю, а после и вовсе облокотилась. Возражать этому было невообразимо, хоть ей и было что сказать.

— Я не останавливалась. Я искала тебя. Я искала Сану. Она была мертва, и тогда...

— Ты сделала по их команде то, чего не хотела.

Незаметно для себя, выпадая из пьянящего потока мыслей, Хару начала бормотать. Именно на это было похоже, и её рот теперь был закрыт. Костлявая и в то же время знакомая кисть с до боли знакомым шрамом по тыльной стороне ладони. Холод окутал её тело, и из глаз полились горячие слёзы. Знакомое чувство вины захлестнуло её сердце, заполняя каждую камеру, каждый сосуд. Вероятно, это было не самое страшное, что она могла сделать за всю свою жизнь, но это не могло её порадовать. Но ведь она получила свой первый опыт, и смогла чему-то научиться?

— Ты останешься со мной?

Пронёсся эхом шёпот в темноте. Затем, словно птенец в клетке, метающийся в желании свободы, наконец нашёл свободную щель, и врезался прямо в её барабанные перепонки, заполняя её изнутри, словно желая наказать. Хару инстинктивно закрыла уши, роняя с горла пронзительный крик, который перемешивался со слезами. И наступила тишина.

Изабель, стоявшая позади, провела ладонью по мокрым от слёз передним прядям её волос и, по-родному, завела их за ухо, собираясь шептать очередную скверну, взывая к собственной душе.

— Ты останешься с нами?

Хару утерла дрожащей рукой беспрерывно льющиеся слёзы со своего лица, медленно поворачивая голову к тому, что стояло за ней, выдыхая почти бесшумно, чтобы не спугнуть... или не испугаться самой. Никого. Теперь страшнее было оборачиваться снова. Вдруг это снова стоит перед ней. Изабель никогда не вредила Хару намеренно. Но сейчас, когда Хару привычно безоружна, а Изабель больше не похожа на себя, сможет ли она навредить ей? Или, что ещё хуже, могут ли люди, которых уже, вероятно, послали за Хару, навредить самой Изабель? И в этой ситуации она боялась за неё больше, чем за себя. Она нашла один из обломков собственной души. И теперь, пусть и в гнусном обличии, но стоящий перед ней, должен пострадать?

— Тебе стоит уйти, — сквозь накатывающиеся слёзы проговорила Хару, бегая глазами по чему угодно, в попытках найти хоть что-то, напоминающее прежний силуэт. Но это нечто, словно играясь, не проявлялось до сказанных ею слов, и снова предстало перед ней, прячась за старым деревом.

Ей ничего не ответили. Но это движение — родное, словно всепрощающее, было красноречивее тысячи слов. Чужая ладонь скользко протянулась в воздухе, призывая её к себе.

— Хару?!

Послышался знакомый крик за спиной, и Хару судорожно оглянулась. То, чего она никчемно боялась. Беловолосые создания, подобно ангелам, сквозь тьму ворвались в пространство, заполняя его светом. Осторожно, и в то же время уверенно, поднимая белый подол ткани, белоснежно длинные и сухие волосы знакомой уже Лилит ударялись о ветки безжизненных растений. Она принюхивалась, и взгляд её был полон ярости, чего стоил только её рык, когда она, словно учуяв то, что ей не понравилось, вскрикнула.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — возмутилась Лилит, сокращая между ними безопасную дистанцию. Она не отводила взгляд от, на первый взгляд, пустого места за спиной Хару.

Теперь было необходимо придумать что-то. Сейчас же. Как обеспечить собственную безопасность? Как обеспечить безопасность для Изабель?

— У меня случилась галлюцинация, — судорожно приподнялась на ноги Хару. Она вытирала руки о и без того грязную ткань, и убирала мокрые волосы назад. Хотелось выглядеть опрятнее, но её обеспокоенный, зареванный и измученный тревогами вид выдал её. Или, ей так казалось.

Тогда Лилит ступила к ней. Теперь решительнее. Время, сдалось, длилось вечность. Тяжело и жестоко она схватила Хару за плечо, заглядывая глубоко ей в глаза, отказываясь терять собственную бдительность. Острые ногти впились в кожу, сквозь ткань, обжигая ноющей болью, и она, желая быть тише, проговорила прямо у её уха, склонившись.

— Не дури и зови то, с чем ты общалась. И не вздумай больше мне врать. Я с первого дня вижу, как плохо ты это делаешь. С самого начала я ждала, когда ты сделаешь это, я не отступлю.

С самого начала? — пронеслось в голове Хару. На самом деле это было ожидаемо для неё, но почему-то неожиданно. Всё относительно. С тех пор, как ей позволили прожить ещё немного, и до того момента, когда сами распорядятся её судьбой.

Лилит медленно отошла, уверенно сжимая в руках своё оружие. Она и правда не собиралась отступать. Кажется, то, что она заметила, было ей ненавистно, а в глазах теперь было жарко. Презрение затмило её, и притворству в её личине больше не было никакого смысла. И если у неё было сердце, вероятно, сейчас оно разрывалось от того, как она поступает.

-Она не одна здесь.

-Значит отдай одного, с кем ты общалась, иначе я прострелю тебе этим голову!

-Иначе что?- поникше прошептала Хару, она смотрела долго, глаза, высохшие от слёз и лишенные хотя бы возможности увлажниться, вновь краснели от попыток принятия решения. Настоящий ураган бушевал внутри неё, когда она услышала её слова. Откуда только она набралась смелости проронить эти слова таким, как они.

Взмах чужой руки, легкий отрезок шума по воздуху и что то холодное, пронзившеяе болью вврезалось в её плечо, тело словно ударяло тысячи острых иголок, но самый яркий источник был сосредоточен в едином месте , а пульсация в месте бешенно забилась, призывая обратить на себя экстренное внимание. Её ранили в плечо. Стрела , ещё недавно опробуемого ею лука, теперь виделась четко плотно застрявшая в кровоточащей ране.

Медленно и ошарашенно она дрожаще и побледневши отшатнулась назад обхватывая ладонью стрелу в плече, но вытягивать не решалась.

Лилит без колебаний принялась натягивать стрелу. Острую, всё сильнее. Но чужая ладонь на её плече остановила её, замедляя её. Словно в каком то спектакле, они решили понаблюдать за ней, пока она будет пытаться ожидаемо сбежать. Неужели снова бежать? Хару не могла вынести подобного унижения в этот раз. На этот раз, она оставалась стоять неподвижно давая волю собственной слабости, слезам, тихо проговаривала:

— Смилуйтесь..

-Хватит реветь! - словно подмененная , и, наконец настоящая Лилит кричала размахивая оружием, она скинула чужую ладонь со своего плеча разъяренно , натянув титеву, направила погибельную стрелу в сторону дерева, где ещё недавно скрылась Изабель.

Тягучий воздух заполонил пространство. То ли сейчас , то ли уже раньше, дышать становилось всё тяжелее. Люди заметно кашляли. Слизистая, с каждым вдохом обжигалась , словно, не запахом, а самой скользящей вязкостью.

Скуля от боли, Хару развернулась, утирая слёзы с глаз. Как несправедливо. Она зашагала, делая свой выбор. Она направлялась в сторону, где раньше видела Изабель. Хотелось укрыться в чужой защите. Хотелось перестать думать о чём-то и окунуться в небытие, как в холодную воду с бочкой, целой головой. Воздух сгущался, сердце билось всё быстрее, отдавая пульсацию на глаза, да так, что перед ней содрогалось всё, что она видела. Изо всех сил она старалась быть быстрее, но коварная стрела Лилит, неожиданно, набравшись смелости и натянув острие титевы, бросила стрелу и направила её в смертоносный путь, прямо в сторону плетущейся Хару. Вероятно, Лилит думала, Хару так же не чиста, как и существа, с которыми она разговаривала. Наконечники их были пропитаны специальным раствором, который они изобрели или отвоевали себе, сумев таким образом защитить свой род., но промахнулась в своей цели.

Боль, пуще прежней, врезалась теперь по всему позвоночнику, заставляя выронить болезненный стон. Тело обессиленно дрожало, выпуская холодный пот. Хару дошла до ближайшего дерева и, хватаясь за него рукой, спряталась. Сперевшись на него, как на единственную защиту, в попытках осознать происходящее и смириться с жгучей болью теперь в нескольких местах. Больше не думалось ни о чём, хотелось избавиться от торчащих коварно тварей в её теле и больше не чувствовать этого. Что угодно, но только не это.

Казалось, ничего не могло бы отвлечь её от этого состояния, но визг Лилит заставил сердце сжаться и содрогнуться пуще прежнего, до тысячи чертиков. До мурашек пробирающий крик в бьющейся агонии Лилит стал открывать вид из-за дерева обессиленной девушке.

Следующая секунда, и Лилит свалилась, скрученная как сломанная кукла. Так, словно кто-то скрутил её пополам: шея была изогнута, а лицо застыло в предсмертном шоке, инстинктивно так и не успев прикрыть свой взгляд, наполненный ужасом. Это несомненно она. Изабель пустила кровь за неё, она была непоколебима в спешной мысли. Время стало тянуться с вечностью, и люди, созерцающие это зрелище, немедля поспешили за ней, теперь не останавливаясь ни на секунду, справляясь со всеми зарослями, всё подчинялось им. Но не она. То, что протянуло ей из-за спины свою ладонь, вновь чистую, не замаранную, коварно улыбнулось, это было слышно где-то позади неё. Видно не было. Всё было её.

Хару без колебаний уложила руку в чужую тёплую, глотая горькие слёзы, крепко закрыла глаза, не желая больше ничего и никого видеть, ничего не слышать. Лишь иногда, пока она бежала, прихрамывая, она следила за тем, чтобы не упасть. Сапогов на ней не было, каждое движение с резким ударом ступни отдавалось по земле, заставляя жалобно вскрикивать, но времени останавливаться не было.

Они уселись где-то у кустов, пробравшись в глубину леса, прежде спрыгнув с небольшой возвышенности, создавая себе укрытие. Вязкий и тяжёлый воздух перемешивался с их сбивчатым дыханием, нарушая тишину. Лес был тёмным, и последствием прохлады изо рта, откуда так учащенно выходил горячий воздух, образовывался клубок пара. Повернув всё же голову, она взмахом руки убрала волосы с лица, иногда роняя невнятные звуки от боли, которые было невыносимо сдерживать, когда адреналин от побега, бурлящий в крови, стал постепенно отступать.

Изабель зачарованно и в то же время внимательно смотрела куда-то перед собой, не роняя взгляда на девушку, сидящую рядом с ней. Почему она не смотрит? Всё ещё заботится о том, что произошло?
Словно услышав её мысли, Изабель мягко прикоснулась к плечу Хару и, столкнувшись глазами с ней, попросила развернуться, чтобы осмотреть раны. Хару так и сделала. Насколько непривычно было находиться рядом с ней снова. Словно память отшибло с их последней встречи, с последнего раза, когда она видела её. Думать об этом не хотелось, её уже достаточно радовало, что она жива и здесь.

Изабель уверенно вытащила стрелу со спины мягким движением, заставляя Хару облиться трёхкратно потом от невыносимой боли, пронзающей каждую клетку её тела.

— Шш... - шептала та. - Словно всё было хорошо.

"Разумеется, не из твоего тела сейчас вытаскивают инородные предметы," - подумала она, ловя себя на мысли, что снова испытывает яркую эмоцию, приближенную к злости или отчаянию, которая в момент, как физическая боль стала не такой насыщенной, начала отступать. Раны Хару были умело зажаты её собственной тканью одежды. Изабель порвала её, используя это в качестве повязки.

— Мы снова уходим.

— Куда?

Изабель поднялась, худощавые ноги постепенно выпрямились, а светлые волосы были настолько длинными, что покрывали её колени. Она молча подала ей свою ладонь, внушая безопасность собственным жестом, и только шелест листьев и нерасторопные взгляды метались друг на друга, мешаясь с отголосками звуков лесных ночных животных. Кажется, совы.