Часть 17
— Дим, мне уже пора. Я и так у тебя долго задержалась, — Кира поправила ремень сумки и бросила взгляд на часы.
Он стоял у двери, прислонившись к косяку, с выражением, которое она уже начинала узнавать: тревога, скрытая за шутливой ухмылкой.
— Если честно, я боюсь тебя отпускать домой.
Она мягко улыбнулась:
— Я понимаю... Но не могу же я всё время жить у тебя.
— Почему бы и нет? — хмыкнул он. — Место есть, компания хорошая.
— Потому что у меня есть жизнь. Хоть и не всегда удачная. Но я должна как-то вернуться в неё. — Она натянула куртку. — Всё будет нормально.
Он помолчал, потом выдохнул:
— Давай я хотя бы отвезу тебя.
— Если ты настаиваешь, — кивнула она, глядя ему в глаза.
Дима завёз её домой без лишних разговоров. На прощание не было ни пафосных обещаний, ни перегибов — только тёплое: «Позвони, как дойдёшь». Она кивнула, развернулась и ушла, не оборачиваясь.
———————————————————————
Прошла неделя. Тягучая, скучная, будто растянутая в пространстве. Работа утомляла, а мысли постоянно возвращались к тем событиям, которых так хотелось избежать. С Димой они списывались почти каждый день. Иногда он присылал ей странные мемы, иногда — фото своих новых работ.
С Лерой всё было напряжённее. Подруга до сих пор волновалась, будто чувствовала, что всё не так просто. В её голосе сквозил страх — тревога, которую ни дружба, ни шутки не могли заглушить. И как оказалось — не зря.
⸻—————————————————————
Утро пятницы началось, как обычно. Холодный душ, горячий кофе, бессмысленное листание ленты в телефоне. Она только собиралась надеть пальто, когда экран замигал входящим номером. Номер был незнакомый, с городским кодом. Она нахмурилась, затем ответила:
— Алло?
— Добрый день. Это следователь Лавров, городской отдел полиции. Я говорю с Кирой Самойловой?
Сердце тут же провалилось куда-то в живот.
— Да... это я. А в чём дело?
— Вы и гражданин Матвеев Дмитрий указаны в заявлении, поданном Артёмом Василевским.
— Что?.. — голос сорвался. — Что за заявление?
— Артём Василевский обвиняет вас в психологическом насилии и угрозах. Также подано отдельное заявление против Дмитрия Матвеева по статье за нанесение телесных повреждений. Инцидент, по словам заявителя, произошёл в парке на прошлой неделе.
Кира села прямо на пол, уронив сумку. В голове загудело, будто кто-то резко включил вентиляторы.
— Это какая-то ошибка... Всё было наоборот! — выдохнула она. — Он... Он меня преследовал. Он пугал меня! Дима — он... он меня спас!
— Я понимаю, что вы в шоке. Мы хотим пригласить вас на беседу. Это не допрос, но желательно, чтобы вы пришли в ближайшие дни и дали свои объяснения. В интересах всех сторон.
— Но... он же напал на меня! Дима заступился! Я бы даже не знаю, что было бы, если бы не он! — голос дрожал, и она еле сдерживала себя, чтобы не закричать. — Вы... вы не понимаете, он всё переворачивает!
— Мы разберёмся, — отозвался следователь спокойно. — Я записываю вас на понедельник, десять утра. Вас устроит?
— Да... да, — пробормотала она. — Я приду.
— Спасибо. Не волнуйтесь раньше времени. Просто подготовьтесь и приходите. До свидания.
— До свидания, — еле выговорила она, и звонок оборвался.
Мир вокруг стал резким, как при мигрени. Все звуки усилились в десятки раз, сердце билось глухо, в груди, как молот. Она села на край кровати, уставившись в одну точку. Всё внутри сжималось. Было мерзко. Грязно. Подло. Он её преследовал. Он её сломал. И теперь — он подал заявление, в котором она вдруг стала агрессором, а Дима — преступником. Её руки дрожали. Телефон чуть не выпал, когда она открыла чат с Димой. Пальцы сами набрали:
Кира:
Мне звонили из полиции. Артём подал заявление. Против нас. Против тебя — за то, что ты его ударил. Против меня — за какое-то "психологическое насилие". Я не знаю, что делать.
Ответ пришёл быстро.
Дима:
Спокойно. Я с тобой. Мы всё разложим по фактам. У нас есть правда. Главное — не паниковать.
Кира сжала телефон так, будто от этого зависела её устойчивость в этом мире.
Она не одна. Он рядом. И пусть всё снова рушится, но теперь — она не стоит посреди шторма в одиночку. И всё же... в голове звучал один и тот же вопрос, как заколдованная пластинка: А если он всё провернёт так, что поверят ему?..