Глава 6
Мама тем временем села за стол, подлила себе чаю и, немного повозившись с ложкой, подняла глаза на Роуз:
— Кстати, — сказала она между делом, — я нашла для тебя отличный университет. Прямо как раз то, чем ты любишь заниматься — художественный.
Роуз чуть приподняла брови, а мама продолжила:
— Я же прекрасно знаю, как ты любишь рисовать. Краски, карандаши, наброски — это просто твоя болезнь, твоя страсть. Так вот, университет находится всего в часе езды от нас, и я нашла его в интернете, почитала, посмотрела сайт, отзывы, всё подробно. Очень тёплое место, уютное, современное, и что особенно приятно — там отличные преподаватели.
Она сделала глоток чая и улыбнулась:
— Я даже посмотрела, какие документы тебе понадобятся, всё выписала. Экзамены, даты подачи — всё у меня под рукой. Так что давай, после завтрака пойдёшь, начнёшь готовиться. Я тебе список передам. А когда решишь вместе поедем туда, посмотрим всё своими глазами. Если всё понравится — подаёшь документы.
Остин шумно отодвинул стул и пошёл наливать себе ещё чаю, бросив:
— Ого, мама, ты прям как секретный агент.
Роуз же застыла на секунду, потом медленно кивнула, будто обдумывая услышанное.
— Художественный, — повторила она полушёпотом. — Ну, это... неожиданно. Но, наверное, да. Наверное, это то, что мне нужно.
И хотя внутри всё ещё жила тревога, на этот раз она казалась тише. Упорядоченной.
Роуз встала из-за стола, собрала посуду, аккуратно убрала всё со стола, сполоснула чашки и тарелки. На кухне снова воцарилась тишина. Лишь скрип ступеней напоминал о её движении наверх.
В своей комнате она закатала рукава и взялась за дело: чемоданы были всё ещё не до конца распакованы, вещи лежали слоями — немного одежды, коробка с красками, несколько книг, стопка тетрадей. Время летело незаметно. Она перекладывала вещи в ящики, развешивала футболки на вешалки, раскладывала блокноты по полкам.
Вдруг — лёгкий стук в дверь.
— Да? — отозвалась она, подойдя ближе.
Роуз приоткрыла дверь. На пороге стояла мама с небольшой аккуратно сложенной тканью в руках.
— Я тут тебе новые шторы прикупила, — сказала она, протягивая их дочери.
Роуз взяла свёрток и, развернув, посмотрела. Нежно-розовая ткань легла на её руки, почти невесомая.
— Ой... — она улыбнулась. — Это же мой любимый цвет!
Мама коротко рассмеялась, мельком взглянула в комнату и с лёгкой насмешкой в голосе сказала:
— А ты, оказывается, умеешь наводить порядок. Надо же.
Роуз нахмурилась, с наигранной обидой закатила глаза:
— Мама, я ещё не закончила.
Она закрыла за ней дверь и вернулась к своим делам, уже чувствуя, как комната понемногу становилась по-настоящему её. Настоящим, пусть и новым, домом.
Роуз повесила шторы, расправляя каждую складку с вниманием, будто от этого зависело что-то важное. Нежная розовая ткань мягко рассеивала свет, заливая комнату спокойным тёплым сиянием. Она сделала шаг назад, оценивая результат, и удовлетворённо кивнула.
Вздохнула — не только от усталости, но и от того особого ощущения, когда пространство начинает подчиняться твоему порядку, твоей энергии.
Развернулась, чтобы сложить оставшиеся вещи, и взгляд сам по себе упал на стол, где лежал тот самый листок.
Список экзаменов и названия университета.
Роуз замерла. Несколько секунд она просто смотрела на него. В голове всплывали образы: яркие аудитории, запах бумаги и краски, её руки, размазывающие акварель по мокрому холсту, незнакомые лица, новый город, свобода — и одновременно страх, огромный, тянущий к земле.
"Я справлюсь?" — этот вопрос был не первый и точно не последний.
Роуз села на край кровати, не отрывая взгляда от листка. Она взяла его в руки, провела пальцами по краю, как будто пыталась почувствовать уверенность в бумаге.
Наконец, чуть слышно сказала:
— Ну что ж... попробуем.
Когда Роуз всё ещё лежала на кровати, обложившись блокнотом, листком и карандашами, в дверь неожиданно постучали. Она вздрогнула, подняла голову.
— Можно? — услышался голос Остина, и не дожидаясь ответа, он уже распахнул дверь и плюхнулся рядом с ней на кровать. Заглянул в блокнот, с интересом разглядывая аккуратно написанные строки.
— А, вот ты чем тут занимаешься, — сказал он, хлопнув сестру по плечу. — Мама зовёт ужинать.
Он уже собирался было встать, но вдруг добавил, хмыкнув:
— Кто последний — тот лох!
И, резко подскочив, с шумом побежал вниз по лестнице.
Роуз даже не попыталась сразу встать. Она лежала, чувствуя, как напряжение медленно выходит из её тела. Столько мыслей, столько шагов, и всё — за один день. Она закрыла глаза всего на пару секунд, вдохнула — и только после этого нехотя поднялась.
Она неторопливо пошла по коридору, затем по лестнице вниз. На кухне пахло чем-то уютным — мамина запеканка. Остин уже сидел за столом и громко чавкал, как всегда. Мама ставила перед ним стакан с соком и, услышав шаги Роуз, обернулась:
— Ну наконец-то, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Садись, ужинай. Ты выглядишь усталой.
Роуз села за стол, и тарелка с горячим тут же оказалась перед ней. Она посмотрела на еду, потом — на маму.
— Ну что, — начала мама, — ты что-нибудь решила? Поняла, чего хочешь?
Роуз немного помолчала. Внутри всё ещё оставалась тревога, но теперь — не резкая, не колючая. Спокойная, как фон. Вместо хаоса в голове было что-то похожее на план.
— Я хотя бы начала, — тихо сказала она.
Остин хмыкнул:
— Вот и отлично! Теперь ты тоже будешь учёная. Как я.
— С чего это ты учёный? — с усмешкой спросила она.
— С того, что я придумал, кто последний — тот лох, — гордо ответил он.
Роуз засмеялась впервые за весь день — по-настоящему легко.
Роуз смеялась впервые за весь день — по-настоящему легко. Вечер пролетел быстро, почти незаметно. Всё шло своим чередом: она помогла маме с посудой, убрала за собой, пожелала всем спокойной ночи и поднялась в свою комнату.
Она легла в кровать и уставилась в потолок. Комната уже погрузилась в полумрак, и только с улицы сквозь шторы пробивался рассеянный свет фонаря. Впервые за долгое время в ней загорелась тёплая, тихая надежда — на что-то светлое, новое, может, даже настоящее. На то, что всё будет хорошо. Мысли кружились в голове, одна сменяла другую, но ни одна из них не была тревожной. Всё, о чём она думала, касалось будущего — и оно вдруг не пугало.
Она и не поняла, как заснула. Утро ворвалось резко.
— Роуз, — прозвучал голос, и сквозь сон она почувствовала, как кто-то стоит рядом.
Роуз вздрогнула. Мама стояла над ней, щурясь от яркого солнечного света, который лился из окна прямо на постель.
— Проснись. К тебе тут парень пришёл, — сказала она, потянув последнюю фразу с легкой насмешкой. — Кажется, Лиам зовут.
Роуз села на кровати резко, волосы — лохматые, длинные рыжие пряди спутались и упали ей на лицо. Голубые глаза распахнулись — в них отразилось солнце, и в этот момент они казались особенно яркими. Она заморгала, пытаясь проснуться окончательно.
Сбросив с себя одеяло, она поспешно накинула лёгкий халатик, выбежала из комнаты и босиком спустилась вниз. Воздух дома был наполнен утренней прохладой и ароматом кофе. Роуз подошла к входной двери и нерешительно приоткрыла её — не полностью, а только чуть-чуть, будто боялась, что всё это ей показалось.
И за дверью стоял он.
Лиам.