Глава 8
Поднявшись к себе в комнату, Роуз тихо прикрыла за собой дверь. В комнате стояла лёгкая тишина, наполненная солнечным светом. Она машинально поправила покрывало на кровати, потом подошла к окну и нежно провела пальцами по новым шторам — мягкая ткань переливалась в лучах солнца, будто играла с ней. Этот свет наполнял комнату теплом и уютом, казалось, что всё в жизни вот-вот встанет на свои места.
Она подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение — спокойное лицо, чуть усталое, с распущенными волосами. Роуз провела щёткой по волосам, заплела их в нетугую косу, потом зашла в душ. Вернувшись, она сделала всё по привычке — аккуратно нанесла крем, привела комнату в порядок, будто пытаясь упорядочить и мысли в голове.
И вдруг вспомнила о сообщении.
— Ах да... — пробормотала она, бросив взгляд на прикроватную тумбочку.
Там лежал её телефон. Она взяла его, разблокировала экран — уведомление от Эммы.
Роуз с удивлением моргнула.
— Эмма?.. — произнесла она тихо, будто услышав имя из прошлой жизни.
Эмма — та самая девочка из школы. Подруга? Не совсем. Приятельница, с которой было много недосказанного.
Сообщение гласило:
"Привет! Как дела? Ой, извини, не было времени ответить. Как ты там, что нового? А в какой штат вы переехали? Может, расскажешь?"
Роуз чуть прищурилась, и уголок её рта нервно дёрнулся.
— Как всегда... у неё никогда нет времени, — подумала она раздражённо. — Но при этом ждёт, что я всё выложу, как на ладони.
Она сидела на краю кровати, глядя на экран. Внутри всё перемешалось — удивление, лёгкая обида, усталость. Ей не хотелось отвечать. В ней больше не было той наивной тяги к общению, как раньше. Она выросла. А Эмма... казалась всё той же, только в новых фразах. Роуз вдруг почувствовала, как в груди поднялась волна — не злости, нет... скорее, горечи. Она опустила телефон на колени и уставилась в пол.
В голове, будто на экране, вспыхнула сцена из прошлого — пятый класс, перемена, школьный двор.
Маленькая Роуз стоит у стены, прижав к груди книгу. Волосы тогда у неё были особенно длинные, огненно-рыжие, солнечные, казавшиеся слишком яркими на фоне серой формы. И тут — смех.
Группа девочек во главе с Эммой. Та указывала пальцем на Роуз и говорила слишком громко, так, чтобы все слышали:
— Смотрите, это ведьма! Ага, ведьма! С такими волосами в старину на костре сжигали!
Роуз тогда опустила голову, но они уже подходили ближе, хихикали, кто-то шептал «огонь», кто-то имитировал языки пламени. Эмма присела рядом, сделала вид, будто нюхает её волосы, и резко отшатнулась:
— Ай! Обожглась! Осторожно, она же из ада!
И тогда Роуз впервые почувствовала — не стыд, не злость, а какое-то крошечное, но острое чувство... одиночества.
Она не плакала тогда. Только покраснела, стиснула зубы и тихо ушла обратно в класс, держа книгу так крепко, будто она могла защитить.
Теперь, спустя годы, Эмма пишет:
"Привет! Как дела? Ой, извини, не было времени ответить..."
Роуз сжала телефон, словно хотела стереть экран ладонью.
— Конечно, не было... у тебя никогда не было времени на меня. Только на шутки, — подумала она, и в её взгляде мелькнула усталость.
Она положила телефон обратно на тумбочку. Ни одного слова в ответ. Ни сейчас. Ни позже. Может, когда-нибудь.
Но точно не сегодня.
Роуз провела пальцами по своим волосам. Те же рыжие. Те же, что были тогда. И такие же странные — в чужих глазах. Она накрутила прядь на палец и вдруг поняла, что снова, в который раз, погружается в старую обиду.
Резко отдёрнула руку.
— Стоп, — сказала себе.
Точно помня, куда положила телефон, она схватила его с тумбочки. Быстрый свайп — открывается список чатов. Вот оно — сообщение от Эммы. Без эмоций. Сухое. Как будто ничего и не было.
Нашла её контакт.
Нажала "заблокировать".
Удалить чат.
Никаких следов. Никаких привязок.
— Достаточно с меня, — прошептала Роуз себе. — У меня нет больше подруг. Я сама себе подруга. Я — себе помощь. Я — себе поддержка. Мне не нужны те, кто когда-то считал меня ошибкой.
Она нажала на кнопку блокировки экрана, и телефон с глухим стуком лёг на кровать. Без сожаления. Без боли.
Через секунду Роуз потянулась к книжной полке и взяла свою любимую книгу. Ту, что перечитывала в особенно сложные дни. Села, потом легла, расправив плед, устроившись уютно. Лист за листом — строчки затягивали, уводили в другой мир. Легко. Тепло. Надёжно.
Она читала. И в тот момент больше не было Эммы, не было боли, не было прошлого. Была только Роуз — и её маленький мир, в котором она наконец-то чувствовала себя в безопасности.
Роуз лежала на кровати, погружённая в любимую книгу. Страницы уносили прочь от реальности — в мир, где не было предательства, обид и тяжёлых воспоминаний. Время летело незаметно. Казалось, прошёл всего миг, как за окном уже начал гаснуть день.
И вдруг — шорох.
Гораздо громче, чем в прошлый раз. Глухой, будто кто-то царапнул по стеклу... или ветка задела подоконник.
Роуз вздрогнула.
Её пальцы сжались на обложке книги. Глаза широко раскрылись, а сердце сжалось в груди. Она на мгновение замерла, прислушиваясь. Тишина. Но откуда-то изнутри поднимался страх. Не паника, а именно та глухая тревога, что приходит без причины, просто так — словно что-то в мире рядом пошло не так.
Она откинула книжку в сторону. Осторожно села, затем поднялась с кровати, будто стараясь не потревожить воздух. Ступала на носочках. Тихо. Почти бесшумно.
Подошла к окну. Руки сами потянулись к шторке. Она медленно, неуверенно отдёрнула её.
За окном уже сгущались сумерки. Небо горело мягким багровым светом, оттенки заката ложились на всё вокруг, окрашивая старую беседку в тёплый ржавый оттенок. На заднем дворе всё было так же, как всегда: небольшое дерево, покачивающееся от лёгкого ветра, полусухая, полузелёная трава и та самая беседка, которую никто не чинил уже лет десять.
Роуз оглядела двор. Ни движения. Ни звука. Но чувство тревоги не уходило.
"Может, птица... или кошка..." — подумала она, но даже мысленно это прозвучало неубедительно.
Закрыв шторку, она выдохнула — длинно, глубоко. Сердце продолжало стучать. Она приложила ладонь к груди, пытаясь унять дрожь.
Обернулась — взгляд упал на книгу, лежащую раскрытой на кровати. Но теперь она уже не чувствовала покоя. Прочесть ни строчки бы не смогла.
Она тихо вышла из комнаты и решила спуститься вниз — к матери. Хотелось чувствовать рядом кого-то живого, тёплого. Хотелось просто присутствия. Хоть чего-то реального.
Роуз вышла из своей комнаты и медленно спустилась вниз по деревянной лестнице. Шаги её были почти неслышны. Внутри всё ещё дрожало — остатки страха не отпускали, даже когда она уже ступала по знакомым ступеням своего дома.
На первом этаже было уютно. В гостиной тихо потрескивал камин, разгоняя ранний вечерний холод. Его мягкий свет играл на стенах, отражаясь в очках её мамы, которая, устроившись в кресле, листала какой-то журнал. На фоне негромко работал телевизор, почти шептал — какой-то старый фильм, едва различимый по голосам.
Мама подняла глаза и, заметив дочь, чуть прищурилась.
— Ты чего такая? — спросила с полуулыбкой. — Глаза, как будто мертвеца увидела.
Роуз на мгновение застыла, а потом еле заметно усмехнулась:
— Почти мертвеца.
Мама, не сразу уловив в этом что-то странное, продолжила листать журнал, но чуть внимательнее посмотрела на дочку.
Роуз подошла ближе, оперлась ладонью о спинку кресла и проговорила чуть тише:
— Я же говорила, что слышу шорохи под окном. Раньше они были тихие, почти неразличимые. Но сейчас... сейчас он был такой громкий. Будто кто-то реально там стоял. Это был первый раз, когда мне стало по-настоящему страшно.
Мать отложила журнал, серьёзнее посмотрела на Роуз.
— Ты уверена, что это не просто ветер или животное? Может, кошка снова забралась на подоконник?
Роуз качнула головой.
— Нет... это было совсем не похоже. Там было что-то другое. Что-то... странное.
Мама на секунду задумалась, посмотрела на Роуз с чуть приподнятой бровью.
— Ну давай так, — сказала она просто, закрывая журнал. — Иди накинь куртку, выйдем вместе на задний двор и посмотрим, что там у тебя шуршит. А то я, между прочим, и сама там сто лет не была. Даже не знаю, что у нас там.
Роуз застыла. Первым порывом было сказать «нет», отговорить, перевести всё в шутку. Она даже открыла рот... но тут же закрыла. Внутри всё боролось: и страх, и стыд за этот страх, и странное чувство, что... она больше не хочет бояться.
— Хорошо, — выдохнула она. — Давай.
Они вместе накинули тёплые жакеты. В доме уже становилось прохладно — всё-таки вечер, и лето клонилось к закату. Из гостиной они перешли на кухню, где у задней стены стояла дверь во двор.