Глава 10
Она решила не рассказывать маме про то, что видела. Не потому, что не доверяла — просто знала: мама скажет, что это воображение, накопившийся стресс или эффект бессонницы. А самой Роуз казалось, что это было нечто большее... слишком глубокое, слишком реальное, чтобы быть просто сном.
Мама не стала настаивать, но внимательно посмотрела на дочь:
— Ты точно в порядке? Что-то ты сегодня... другая.
Роуз снова выдавила лёгкую улыбку:
— Всё хорошо, правда. Просто немного разбита, и всё.
Она встала, подошла к плите и начала помогать маме с завтраком. Вместе они жарили яичницу, подогревали тосты, нарезали фрукты. Обычное утро. Обычные действия. Но внутри Роуз всё ещё звучал глухой отголосок ночного кошмара.
Время пролетело незаметно — стрелки на часах уже показывали восемь утра. День начинался, как будто ничего и не было. Но только Роуз знала, что это "ничего" может оказаться чем-то гораздо большим.
Спустя немного времени, когда завтрак был почти доеден, мама Роуз взглянула на часы, вытерла руки о полотенце и произнесла, будто между делом:
— Роуз, в 12:00 будь готова. Мы собираемся в университет. Сдадим твои документы, заодно узнаем, что там с экзаменами.
Роуз подняла взгляд от чашки и на мгновение замерла — глаза широко распахнулись, губы дрогнули в лёгкой улыбке.
Сердце вдруг забилось чаще.
Эта новость была как глоток свежего воздуха, как лучик света, который внезапно прорвался сквозь тревожную пелену утренних мыслей.
— Правда? — выдохнула она и тут же встала, обняла маму за плечи. — Спасибо! Я буду готова!
На мгновение они замерли в этом тёплом объятии, и только потом Роуз, будто вспомнив, тихо спросила:
— А Остин?
Мама кивнула:
— Не переживай. Остин поедет с нами. Пусть посмотрит, где ты будешь учиться. Ему тоже полезно — вдруг захочет в будущем туда поступить.
Роуз кивнула, снова села на своё место, но теперь еда уже казалась лишней. Она почти не прикасалась к ней — мысли куда-то унеслись.
А в голове всё крутилось: «Я действительно поеду туда. Сегодня. Сейчас. Всё становится реальным...»
До полудня оставалось не так много времени. Роуз поднялась к себе в комнату и сразу открыла шкаф. Выбор пал на лёгкую свободную футболку и широкие джинсы. Она обулась в белые кеды — уже немного стоптанные, но любимые. Поверх всего — рюкзак, простой, с нашивкой в виде бабочки. Та самая, что когда-то пришила ей мама.
Перед зеркалом Роуз выпрямила волосы, распустила их по плечам, подвела ресницы — чуть-чуть, совсем слегка, чтобы не переборщить. Потом нанесла немного пудры. Просто, чтобы освежить лицо. Она выглядела спокойно, но внутри всё бурлило.
Какой он — этот университет? Какая я буду, когда поступлю туда?
Эти мысли были похожи на лёгкий мандраж перед чем-то большим.
Около 12:00 Роуз уже стояла у двери — аккуратная, собранная, с прямой спиной и с рюкзаком на одном плече. Она не сидела, не отвлекалась, не суетилась. Просто стояла, прислушиваясь к тому, как мама и Остин собираются в соседних комнатах.
Она ждала.
Готовая к новому шагу.
И к чему-то... гораздо большему.
И вот, наконец, она услышала, как мама спускается вниз — быстрые шаги по лестнице, позвякивание ключей и лёгкий шелест тканевой сумки на плече.
За ней — Остин, осторожно держащий в руках свою новенькую приставку, будто самое хрупкое в мире сокровище.
— Остин, только не урони её, — бросила мама через плечо, открывая входную дверь.
Она нажала кнопку на брелоке, и снаружи тут же раздался знакомый короткий «пик» — машина отозвалась, как верный пёс.
Они вышли из дома, и жара мягко окутала их, будто обнимала солнечным пледом. Воздух был плотный, горячий, словно дрожал в лёгкой дымке над асфальтом.
Мама села за руль, Роуз устроилась рядом, на переднем сидении. Остин сел сзади, устроившись так, чтобы не мешать приставке.
— Документы взяла? Ничего не забыла? — спросила мама, заводя двигатель.
— Нет, конечно. Всё взяла. Всё в порядке, — кивнула Роуз, прижимая к себе аккуратную папку с бумагами.
Машина мягко загудела, словно проснулась, и они выехали со двора.
Навигатор прокладывал маршрут, но Роуз почти не следила за дорогой. Она смотрела в окно.
Солнце било ярко, почти ослепительно, отражаясь в оконных стеклах домов, в блестящих капотах встречных машин.
Листья деревьев чуть шелестели под жарким ветром, отбрасывая беспокойные тени на тротуары. Люди шли с бутылками воды в руках, прикрываясь кепками и очками от нестерпимого света.
Кто-то ел мороженое. Кто-то стоял у остановки, утирая лоб платком.
Роуз впитывала всё это как будто в замедленном кадре — как сцены из фильма, в котором она наконец-то участвует не как зритель, а как главная героиня.
Я еду туда. В университет. Это действительно происходит, — стучало у неё в голове.
Я больше не просто школьница. Не просто девочка с мечтами. Теперь всё настоящее.
Где-то внутри неё дрожала лёгкая тревога — не от страха, а от значимости происходящего.
Всё менялось.
Пейзаж за окном то сужался в тенистых улицах, то снова открывался, как будто город сам подсказывал: Смотри, здесь ты будешь жить. Здесь ты будешь взрослеть. Здесь начнётся что-то важное.
Мама вела машину уверенно. Остин что-то рассматривал на экране сзади.
А Роуз просто смотрела. Запоминала. И дышала — глубоко, широко.
Как будто готовилась войти в новый мир.