Глава 11
Когда навигатор подал сигнал о приближении к пункту назначения, в машине повисла тишина.
Роуз приподнялась в кресле, наклонилась вперёд, заглядывая сквозь лобовое стекло. Остин, забыв про приставку, прильнул к окну сзади.
И оба — почти одновременно — распахнули рты.
— Вау... — выдохнули они в один голос.
Перед ними раскинулся настоящий дворец знаний.
Университет возвышался на фоне зелёных деревьев, словно символ чего-то важного, взрослого и серьёзного. Здание было огромным — из светлого, ухоженного камня, с широкими окнами, стеклянными дверями и современной архитектурой, сочетающей строгость и элегантность. Его фасад сиял под ярким солнцем, отражая свет, будто здание само светилось изнутри.
Повсюду тянулись клумбы, аккуратно постриженные кусты и мягкие, ухоженные газоны, на которых сидели или лежали студенты — кто-то читал, кто-то ел, кто-то просто отдыхал в тени деревьев.
Парковка была просторной, аккуратно размеченной — и для автомобилей, и отдельно для велосипедов. Ровные ряды байков стояли в своих местах, блестя металлическими рамами.
Людей было много. Очень много. И все — с рюкзаками, папками, пакетами, картонными стаканчиками с кофе. Все куда-то шли, разговаривали, смеялись, махали знакомым. В этой толпе чувствовалась энергия — не суета, а именно движение, живость, уверенность.
— Так... вот оно, — сказала мама, чуть замедлив ход. — Университет твоей мечты.
Немного поодаль от основного здания виднелось ещё одно — чуть ниже, но не менее ухоженное, с таким же стильным фасадом и аккуратными балконами.
— Это общежитие, — заметила мама, следя за указателями. — Для тех, кто живёт далеко.
Оно выглядело уютным и современным, будто продолжением кампуса. Цветочные горшки на окнах, аккуратные скамейки у входа, небольшая кафешка сбоку — всё казалось продуманным до мелочей, как будто не просто для учёбы, а для жизни.
У Роуз бешено стучало сердце.
Вот где всё начнётся. Здесь будет моя новая глава.
Она даже не знала, что больше захватывает — размер университета, количество людей, или просто мысль, что он теперь её.
Машина медленно остановилась у въезда на университетскую территорию. Мама выключила зажигание и, не сказав ни слова, вышла. Следом за ней с заднего сиденья выбрался Остин, всё ещё держа в руках коробку с приставкой. Роуз задержалась на мгновение.
Она сидела, будто приклеенная к креслу, глядя на огромное здание перед собой. Университет был... ошеломляющим. Она пыталась запомнить всё сразу: как солнечные лучи ложатся на фасад, как ветер ерошит верхушки деревьев, как прохожие мелькают в отражении стеклянных дверей. Всё казалось таким живым и одновременно нереальным. Как будто она не здесь, а смотрит кино о чьей-то другой жизни.
— Роуз! — окликнула мама. — Нам пора. Закрывай дверь, не в вакууме сидишь.
Роуз вздрогнула. Вернулась в реальность, хлопнула дверью и прижала к груди папку с документами. Бумага внутри шуршала от напряжённого её захвата.
Вот и всё. Пора идти.
Они направились к главному входу. Стеклянные двери, блестящие и прозрачные, разъехались в стороны с тихим, мягким звуком. Будто университет сам их впустил.
Внутри было прохладнее. Просторно. Воздух пах чем-то свежим и чуть терпким — как новый ремонт, смешанный с ароматом кофе из соседнего буфета.
На стенах висели картины — одни абстрактные, другие наполненные смыслом: портреты, пейзажи, концептуальные инсталляции. Были и скульптуры — из дерева, из металла, из чего-то непонятного, но красиво выгнутого и завораживающего. У одной стены висели рисунки студентов — чёткие линии, смелые мазки, настоящие эмоции на бумаге. Казалось, это место дышит искусством и вниманием к деталям.
По коридору эхом доносились голоса — неразборчивые, но живые. Их отголоски терялись где-то наверху, уносясь в высоту потолков.
Мама уверенно подошла к стойке администратора. За ней сидела девушка в светлой рубашке, с бейджиком на груди. Она тепло улыбнулась.
— Добро пожаловать. Чем могу помочь?
— Доброе утро, — вежливо сказала мама. — У нас приём документов. Вот моя дочь, Роуз. Мы по записи.
Девушка взглянула на экран, что-то щёлкнула мышкой и кивнула:
— Да, конечно.
Вам нужно пройти прямо по коридору до конца, затем повернуть направо. Кабинет 104, он будет с правой стороны. Там уже ждут.
— Спасибо, — отозвалась мама.
Они поблагодарили её и пошли дальше.
Каждый шаг давался Роуз с трудом. Она будто шла сквозь вату. Сердце гремело в груди, руки вспотели, папка скользила между ладонями. Всё казалось слишком огромным — здание, коридоры, потолки, даже звук собственных шагов.
Это и правда происходит? Я правда сейчас здесь?
Мимо проходили студенты — кто-то с наушниками, кто-то с книгами в руках, кто-то увлечённо обсуждал что-то по телефону. У всех уже будто была своя жизнь, своё место здесь. А она? Она только входила.
Её пальцы сжались сильнее. И всё же... в этом страхе было что-то притягательное. Волнующее.
Это новый этап. Это — мой путь.
...За массивной деревянной дверью с латунной табличкой и матовым стеклом оказался кабинет 104.
Мама постучала дважды. Изнутри послышался мужской голос:
— Да-да, входите.
Мы вошли. В помещении пахло старыми книгами — густо, тепло и немного пыльно, но приятно. Повсюду — на высоких полках, столах, даже у подоконника — стояли и лежали книги. От толстых энциклопедий в потёртых кожаных обложках до тонких брошюр с пожелтевшими страницами. Солнечный свет пробивался через большие окна, на которых стояли горшки с живыми цветами. В углу расцвела фиалка, на другом подоконнике росло алоэ, а тонкие зелёные побеги какого-то вьющегося растения спускались к полу. Занавески — тонкие, белые, с золотистым орнаментом — тихо колыхались от лёгкого сквозняка.
За письменным столом сидел пожилой мужчина в очках, с аккуратно причёсанными седыми волосами и мягкими чертами лица. Он приподнялся из кресла, когда нас увидел.
Мама уверенно сделала шаг вперёд и спокойно, но чётко сказала:
— Здравствуйте. Грейс Джонсон. А это моя дочь, — она кивнула на меня. — Роуз Джонсон.
Я подошла чуть ближе. Неуверенно, но стараясь держаться сдержанно, протянула вперёд папку с документами.
— Добрый день, — сказала я.
Мужчина ответил лёгкой, доброжелательной улыбкой:
— Добрый день. Проходите, присаживайтесь.
Он аккуратно принял у меня папку, сел обратно за стол и начал внимательно просматривать документы. Листал неспешно, словно каждое слово требовало сосредоточенности. Он то щурился, то поправлял очки, иногда задерживая взгляд на отдельных строках.
Мы с мамой сели напротив. Она — прямо, с ровной осанкой, сложив руки на коленях. Я — чуть с краю, в джинсах и простой футболке, опустив взгляд на край стола. Пальцы машинально теребили ткань на коленке.
Остин остался стоять сбоку, в глубине комнаты. Он продолжал внимательно разглядывать кабинет: старинную лампу с зелёным абажуром, глобус, маятниковые часы, и даже резные деревянные фигурки, стоящие на полке. Всё здесь казалось каким-то старинным, пропитанным временем и историями.
В воздухе витала тишина, пронзённая только лёгким шуршанием страниц.
Наконец, мужчина закрыл папку. Слегка похлопал ладонью по её обложке, посмотрел на маму, затем — на меня. Его глаза потеплели, губы дрогнули в мягкой, одобрительной улыбке.
— Всё прекрасно. Все документы собраны, всё имеется. — Он сделал короткую паузу, чуть наклонившись вперёд. — Вам повезло, миссис Джонсон. Мест для новеньких студентов в этом году осталось совсем немного. Так что вы пришли весьма вовремя.
Я почувствовала, как у меня внутри слегка отпустило. Как будто то, чего я так боялась, начало становиться реальным. Он повернулся, бросил взгляд на настольный календарь — страницы были ручкой зачёркнуты до сегодняшнего числа.
— Сегодня... шестнадцатое августа, — пробормотал он, скорее себе.
Затем поднял на нас взгляд:
— Первые вступительные пробы у нас начинаются 24 августа. До этого времени нужно подготовиться. Для поступления на художественный факультет вы должны будете сдать следующие работы:
• Композиция на заданную тему — формат А3, техника по выбору;
• Академический рисунок — гипсовая голова, натюрморт или часть тела (рука/нога);
• Цветовой этюд — передача цветовой гаммы по живой постановке;
• Мини-интервью и творческое эссе: "Зачем я рисую?" — короткий текст, где нужно описать своё художественное видение, вдохновение и цели.
Он сделал короткую паузу, позволив информации осесть.
— Всё это необходимо предоставить до 30 августа. С первого сентября начнётся учебный процесс, и вы должны будете уже посещать занятия как полноправный студент.
Он откинулся на спинку кресла и, вновь посмотрев на меня, мягко добавил:
— Думаю, у вас получится, Роуз. Главное — быть честной в своих работах. Искренность видно сразу, а техника нарабатывается.
Всё в его голосе звучало по-доброму, но твёрдо. Я кивнула. Где-то внутри меня одновременно бурлило и страхом, и восторгом.