Влюбить бессердечного

Шесть месяцев спустя

Выставка начинающих талантливых художников проходила в крупном выставочном центре и даже, к удивлению организаторов, привлекла к себе огромное внимание общественности и прессы. Даже телевидение приехало, чтобы взять интервью у неогранённых бриллиантов в мире творчества.

Юсо не сказать, что была поклонницей картин или живописи, но одна молодая художница уже давно интересовала её, а работы, созданные ею, вызывали трепет и показывали глубокие и непонятные даже для самой художницы чувства.

Для работ Фунсо Дарин выделили отдельный зал, и любой желающий, коих было достаточно много, мог заглянуть и ощутить близость с чем-то прекрасным и необычным. Её картины, большинство из которых были исполнены во всех оттенках фиолетового, изображали цветочные композиции, а в них, если присмотреться, проскальзывали человеческие силуэты или портреты.

— Мне нравится создавать нечто подобное. «Спрятанные» портреты уже полгода не выходят у меня из головы и ещё ни разу не надоедали, — Фунсо улыбалась, отвечая на вопросы журналистки под прицелом камеры оператора, и смотрелась в кадре просто прекрасно, практически затмевая собой картины на фоне.

Юсо глядела на неё чуть издалека, точно зная, что та не узнает в силу своей амнезии, но сама забыть не могла и не хотела, поэтому и наблюдала и за самой Фунсо, и за её успехами в творчестве.

— … а прямо за мной моя любимая картина, — Дарин с особой гордостью указала на холст, и Юсо тоже приковала к нему свой взгляд. — На ней изображены фиолетовые орхидеи с серебристым напылением, словно на них осел пепел.

— Если присмотреться, цветы выстраиваются в явно мужской портрет, и, хоть он и смутный, но мужчина на картине кажется очень красивым и элегантным. На ней изображён кто-то из ваших знакомых или, может быть, ваш мужчина? — с интересом спросила журналистка и приблизила микрофон к Фунсо, ожидая её ответа.

Художница слегка смутилась, но не подала виду, лишь заправила прядь карамельных волос за ухо и смущённо улыбнулась.

— Нет, на картине не мой мужчина. Прозвучит странно, но я написала её из-за расплывчатого сна, а сама картина создавалась, пока я была будто в трансе. Видимо, это был так называемый «поток» вдохновения.

Дарин пожала плечами, и явно довольная ответом журналистка продолжила интервью, пока Осоре, наблюдавшая со стороны, не сводила глаз с картины, на которой отчётливо видела черты лица Рана Хайтани.

Даже не помня о нём, Фунсо видела родственную душу во снах и воплотила это в своём творчестве, причём не один раз. На большинстве картин Юсо также заметила отголоски Рана, что заставляло её сердце всё сильнее сжиматься от боли и чувства вины.

«Их души так сильно связаны, что даже после второго разрыва нитей судьбы продолжают тянуться друг к другу…»

У каждого после того случая на дороге была своя жизнь. Ран продолжал работать в Бонтен и проводить свободное время в своих клубах в компании брата, будто и не было тех дней, проведённых с Фунсо, а Фунсо, которая потеряла и работу, и память, наконец-то смогла сосредоточиться на картинах, из-за чего смогла превратить хобби в дело жизни, чему явно была рада.

И вроде бы и Ран, и Фунсо были счастливы по отдельности, но чего-то в их жизнях явно не хватало — это Юсо заметила и поняла, всё это время наблюдая за ними издалека.

Она знала, что Ран каждую ночь возвращался в свою пустую квартиру, не зная, почему чувствует едва ощутимый сладкий запах винограда, хотя никогда сам не использовал подобные ароматы.

И она знала, что Фунсо, проводя вечера дома вместе со своим мейн-куном, которого завела несколькими месяцами ранее, иногда просто начинала смотреть на полку, где лежала игрушка розовой черепахи, и гадала, откуда она взялась, но вспомнить не получалось.

Юсо всё это знала, наблюдая за тем, как они не могут понять, что им не хватает лишь друг друга. Но сделать ничего не могла как минимум своими собственными силами.

«Но я обязательно что-то сделаю. Обещаю»

Последний раз взглянув на улыбающуюся Фунсо и картину «Пепельная орхидея», брюнетка покинула здание, где проходила выставка. Она была полна решимости.

***

— Забастовка Купидонов, серьёзно? — Амур приподнял одну бровь, глядя на своего заместителя, и несколько раз моргнул. — С чего вдруг все решили прекратить связывать нити судьбы людей?

— Потому что ты разорвал нити Фунсо и Рана, хотя она и спор выиграла, ведь вы не уточняли условия, что она не может влюбить Рана в себя, и не существует реального запрета любви между Купидоном и человеком.

До этого всегда мягкий взгляд Юсо был пропитан решимостью и отдавал тенью злости.

— Фунсо получила наказание…

— Незаслуженно! — воскликнула Юсо, впиваясь тонкими пальцами с бежевым маникюром в деревянный стол. — Я уже говорила и повторю это ещё раз. Это я, будучи первым Купидоном Рана Хайтани, соединила их нити судьбы и влюбила Рана в Фунсо. И это я, испугавшись последствий, в течение часа после этого перерезала их нити, заставив Рана забыть. Но теперь я понимаю, почему у семи других Купидонов не вышло — Ран всё это время подсознательно помнил, что связан лишь с Фунсо. И вот почему влюбить его вышло лишь у Фунсо, потому что его судьба — она.

Голос Осоре почти сорвался на крик, а из глаз брызнули слёзы.

— Первый раз — случайность, второй — совпадение…

— Третьего не будет, — перебил её Амур, встав со стула и оперевшись руками о стол, из-за чего Юсо подняла голову, а не смотрела сверху вниз как секундой ранее. — Закономерности не будет. Купидоны не должны любить.

— Разве не все имеют право любить? — всё не унималась Осоре. — Да и судьба не свела бы их вновь, если бы не хотела этого!

— Судьба может оши…

— Судьба не может ошибаться, — раздался громкий женский голос ровно в момент, как дверь в кабинет Амура раскрылась со звонким хлопком о стену, и на пороге появилась до невозможности красивая женщина с гордо поднятой головой, очаровательной улыбкой и такими же светлыми вьющимися волосами, как у Амура, только доходившими до поясницы. — Сынок, мне тут птичка напела, что ты препятствуешь любви.

Мужчина, отведя удивлённый взгляд от матери, перевёл его на Юсо и нахмурил брови.

— Ты додумалась позвать сюда Афродиту?

Осоре пожала плечами. Другого выхода у неё не было.

— Мне нужен был совет богини любви, а явиться лично было уже её желание.

— И очень удачное! — воскликнула Афродита, хлопнув в ладоши, а затем, откинув с плеч длинные волосы, приблизилась к столу сына. — Давно мы не разговаривали насчёт любви, милый. Сначала я дам тебе совет, как богиня любви, а затем твои лук и стрелы, которым ты позволил запылиться. Пора вспомнить, кто ты такой, Амур.

Она перевела взгляд на Юсо, всё время стоявшую рядом, и снова дружелюбно улыбнулась.

— Будь добра, подожди в коридоре. У меня и для тебя будет поручение.

Девушка удивилась и едва не подавилась воздухом от того, что сама Афродита хочет ей что-то поручить, но лишь кивнула и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.

— Что за представление ты тут устроила, мама? — тяжело выдохнул Амур, зарывшись пальцами в волосы и прикрыв глаза.

— Лучше ты мне скажи, что творится в японском филиале, и почему Купидоны объявили забастовку, — она вальяжно села в кресло, закинув ногу на ногу, поправила длинное бежевое платье и сомкнула ладони на коленке. — Я слушаю.

Амур почувствовал себя ребёнком, у которого мать вернулась с родительского собрания. А ведь это почти так и было, Афродита приехала не просто так и по обычной просьбе даже заместителя не явилась бы. У неё были личные цели, и она сама захотела что-то сделать, а что именно, Амур уже начал догадываться и терзаться изнутри.

— Всё началось ещё лет шесть назад…

Он рассказал, как Юсо, попав «орудием любви» в Рана, пыталась влюбить его в проходящую мимо девушку, но именно в этот момент, прямо как в какой-то комедии, что-то попало ему в глаз, и связь не зародилась. А Фунсо, тоже по какому-то нелепому совпадению, проходила мимо Рана ровно тогда, когда он открыл глаза и заметил её. В тот момент и связались их нити судьбы, хоть Дарин и не заметила и даже не знала. В тот же день Юсо разрезала эти нити, испугавшись того, что сотворила, думая, что стала первой, кто связал Купидона и человека. Всё удалось скрыть, а дело Рана вернуть на полку как провальное. Первое и последнее провальное за всю карьеру Юсо. И первое провальное за карьеру ещё многих Купидонов, кто брался за дело Хайтани, которого позже начали считать бессердечным. А бессердечным он не был никогда. Он был из тех, кто влюблялся и любил лишь одну женщину, и даже когда их связь была разорвана, он не давал зародиться другой. Не давал создать связь с другой женщиной, ведь уже принадлежал одной единственной, с которой встретился намного позже и которая сама связала их вновь. Но и второй раз нити судьбы разорвали, но уже Амур, ведь по его мнению Купидонам нельзя было любить. Поэтому Фунсо была наказана, её память была стёрта, как и память Рана, но также она стала человеком без возможности когда-либо вернуть силы, ровно как и память, ведь стёртого не нарисовать вновь.

— Ты уверен, что наказал её справедливо? — спокойным голосом спросила Афродита, подавшись вперёд и подперев кулачком подбородок. Она говорила без укора, но её взгляд и голос будто сами вынуждали вытянуть на поверхность чувство вины. — И превратил её в человека не из личных целей?

— На что ты намекаешь? — голос Амура едва заметно дрогнул, а кадык дёрнулся, из-за чего богиня сделала вывод, что права.

— На то, что любое создание способно и имеет право любить. Даже Купидон, — её взгляд смягчился, и она чуть повернула голову, чтобы посмотреть на проплывающие мимо облака, находившиеся в другом измерении от кабинета. — Может, ты не знаешь, но нити судьбы могут связываться не только между людьми, а и между людьми и богами, и даже Купидонами. Это случается очень редко, но возможно, и создать такую связь может лишь сильный Купидон. Как раз таки как Юсо Осоре. Но не она создала связь между Хайтани и Дарин, никто из Купидонов не создаёт что-то с нуля на самом деле. Люди заведомо связаны между собой судьбой, а Купидоны лишь помогают им найти путь друг к другу. Судьба связывает две родственные души руками Купидонов, и ни одна связь, созданная таким образом, не может быть ошибкой или нарушением правил.

Афродита сочувственно улыбнулась, а Амур даже не заметил, как она приблизилась и погладила его по волосам, как делала в детстве.

— Нельзя идти против судьбы. Я свяжу их нити вновь, а ты поможешь им встретиться, это будет правильно, — мужчина сглотнул, но ничего не ответил. — А потом…

Афродита отошла на шаг и выставила руки чуть вперёд, в них из воздуха преобразовался настоящий древний золотой лук и стрелы, отблёскивающие на солнце.

— Я хочу, чтобы ты выполнил одно моё поручение, когда вернёшь всё на круги своя с Хайтани и Дарин.

— Какое? — без энтузиазма отозвался Амур, холодно глядя на своё личное, созданное только для него, «орудие любви», к которому уже так давно не притрагивался.

Афродита же обрадовалась лишь тому, что сын не стал сразу противиться и даже протянул руки, готовясь вновь взять в руки лук.

— Нужно влюбить младшую дочь президента.

*Небольшая отсылка на миф об Амуре и Психее. Их историю в этом фф не буду затрагивать и переписывать под современный лад, но можете считать, что где-то за кадром чуть позже и Амур обрёл родственную душу :)

***

Хоть все нити судьбы были красного цвета, Купидоны и вышестоящие существа могли видеть через них душу человека, чувствовать ауру и даже запах, настолько эта нить была пропитана своим владельцем.

Нить Фунсо пахла виноградом, как и она сама, прохладным весенним лесом и воздушным клубничным кремом. От неё исходила яркая, жизнерадостная аура, а энергия переливалась через край. Если бы не красный, эта нить была бы глубокого бирюзового цвета и отливала перламутром на солнце.

Такой была нить судьбы Фунсо Дарин.

Нить Рана даже на ощупь была прохладной, от неё исходила власть и сила, как и от владельца, и запах шоколадных сигарет и латте с солёной карамелью, а также зимнего ветра и асфальта после дождя. Если бы не красный, эта нить была бы тёмного-фиолетового, практически чёрного цвета без единого отблеска, будто матовая.

Такой была нить судьбы Рана Хайтани.

Такими ощутила две нити Афродита и, взяв их в руки, скрепила между собой, соединив в одно целое и запаяв собственной энергией, ведь после двух разрывов нити были в неважном состоянии, но после стали как новые, скреплённые маленьким аккуратным узлом.

— Так то лучше, — улыбнулась она сама себе, радуясь воссоединению пары, чьи чувства друг к другу вызвали настолько бурный интерес, который не обошёл даже её. — Теперь у меня есть кое-что для тебя, Юсо.

Афродита оглянулась на Юсо, которую позвала с собой в зал судьбы, а затем повела в архив и начала что-то искать на полках под пристальным заинтересованным взглядом.

— Оно должно быть где-то, — богиня водила пальцами по обложкам папок, выстроенных на полках в ряд, и искала нужное имя, — здесь!

Достав неизвестное Осоре дело в фиолетовой обложке, она протянула его заместителю Амура, словно дарила подарок.

— Вы хотите, чтобы я?.. — неуверенно начала Юсо, приняв в руки папку и тут же прочитав имя владельца, из-за чего по её коже прошёлся холодок, а руки поддались лёгкому тремору.

— Да, чтобы ты влюбила этого человека, — согласно кивнула Афродита, умиляясь волнению девушки. — Ты справишься в этом, я уверена. И почему-то думаю, что это дело станет твоим самым любимым и важным за всё время.